Arms
 
развернуть
 
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 А
Тел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)
zent.vol@sudrf.ru
схема проезда
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 АТел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)zent.vol@sudrf.ru

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00

 
СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации № 11 (2012)

Обзоры и обобщения

Ответы на вопросы, поступившие из судов, по применению федеральных законов от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации" и от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации"

 ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ, ПОСТУПИВШИЕ ИЗ СУДОВ,
 ПО ПРИМЕНЕНИЮ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ЗАКОНОВ ОТ 7 МАРТА 2011 Г. N 26-ФЗ
 "О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ В УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
 И ОТ 7 ДЕКАБРЯ 2011 Г. N 420-ФЗ "О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ
 В УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ОТДЕЛЬНЫЕ
 ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ АКТЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
 Федеральные законы от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ "О внесении
изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации" и от 7 декабря
2011 г. N 420-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс
Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской
Федерации" направлены на дальнейшую либерализацию уголовного
законодательства Российской Федерации.
 В Общую часть Уголовного кодекса РФ, в частности, внесены
изменения, касающиеся категорий преступлений, замены одного вида
наказания другим, содержания исправительных работ, введения нового
вида наказания - принудительных работ, назначения наказания в виде
лишения свободы, правил назначения наказания по совокупности
преступлений, освобождения от уголовной ответственности по делам о
преступлениях в сфере экономической деятельности, предоставления
отсрочки отбывания наказания больным наркоманией, отмены условного
осуждения и условно-досрочного освобождения от отбывания наказания.
 Особенная часть Уголовного кодекса РФ также претерпела
существенные изменения: во многих статьях исключены нижние пределы
наказаний в виде лишения свободы, исправительных работ и ареста,
санкции некоторых статей дополнены такими видами наказаний, как
штраф и исправительные работы; декриминализированы отдельные
общественно опасные деяния; главы 24 и 25 дополнены ст.ст. 226-1 и
229-1 УК РФ; уточнены редакции отдельных статей.
 В ходе применения названных законов у судов возникли вопросы,
связанные с обратной силой уголовного закона.
 16 марта 2012 г. в Верховном Суде РФ состоялась
научно-практическая конференция "Актуальные вопросы действия закона
во времени в свете гуманизации уголовного законодательства:
доктрина и практика", в ходе которой обсуждались поступившие из
судов вопросы. В работе конференции приняли участие представители
Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, всех областных и
равных им судов, Государственно-правового управления Президента
Российской Федерации, Государственной Думы Федерального Собрания
Российской Федерации, Минюста России, Генеральной прокуратуры РФ,
СК России, МВД России, ФСКН России, ФТС России, ученые и
преподаватели из более чем 50 учебных и научных заведений.
 При подготовке ответов были учтены правовые позиции
Конституционного Суда РФ, подходы к указанной проблеме ученых и
практиков, предложенные в ходе конференции.
 I. Общие вопросы обратной силы
 уголовного закона
 Вопрос 1. Обязывает ли суд исключение нижнего предела
некоторых видов наказаний в ряде статей Особенной части УК РФ
(например, в ст. 111 УК РФ исключены нижние пределы лишения
свободы) переквалифицировать содеянное на статью в новой редакции,
если лицу назначался такой вид наказания? Должен ли суд в случае
переквалификации назначить более мягкое наказание?
 Ответ. Статья 10 УК РФ устанавливает, что уголовный закон,
смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица,
совершившего преступление, имеет обратную силу.
 Если новый уголовный закон смягчает наказание, которое
отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах,
предусмотренных новым уголовным законом (ч. 2 ст. 10 УК РФ).
Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в
постановлении от 20 апреля 2006 г. N 4-П, содержащееся в ч. 2
ст. 10 УК РФ предписание о смягчении назначенного по приговору суда
наказания в границах, предусмотренных новым уголовным законом,
предполагает применение общих начал назначения наказания, согласно
которым в такого рода случаях смягчение наказания будет
осуществляться в пределах, определяемых всей совокупностью норм
Уголовного кодекса РФ - как Особенной, так и Общей его частей.
 В противном случае, т. е. при истолковании ч. 2 ст. 10 УК РФ
как предполагающей использование при решении вопроса о наказании
лишь одного правила - о снижении назначенного наказания до верхнего
предела санкции соответствующей статьи Особенной части Уголовного
кодекса РФ в редакции нового закона, лица, уже отбывающие
наказание, были бы поставлены в неравное положение с теми лицами, в
отношении которых приговор вынесен после вступления нового
уголовного закона в силу и решение вопроса о наказании
осуществляется с учетом как верхнего, так и нижнего пределов
санкции соответствующей статьи, а также указанных в Общей части
Уголовного кодекса РФ обстоятельств.
 При назначении наказания по более мягкому закону суд должен
также учитывать, что законодатель в санкциях по-новому определил
характер общественной опасности соответствующих преступлений - как
менее опасный.
 Таким образом, в случае исключения нижнего предела некоторых
видов наказаний, которые назначались лицу, суд должен
квалифицировать преступление по новому уголовному закону и на
основе общих начал назначения наказания назначить наказание в
меньшем размере.
 Вопрос 2. Как следует поступить суду при приведении приговора
в соответствие с новым законом, если этим законом исключен нижний
предел наказания, а в приговоре содержится указание о назначении
наказания в минимальных пределах, предусмотренных соответствующей
санкцией статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ?
 Ответ. В данном случае подлежит применению новый закон и
назначается наказание в меньшем размере. При этом не требуется
назначения минимального срока (размера) данного вида наказания или
назначения более мягкого вида наказания.
 Вопрос 3. Каким образом следует применять положения ст. 10 УК
РФ, если осужденному было назначено наказание с учетом требований
ст. 64 УК РФ ниже низшего предела, а новым законом исключен нижний
предел назначенного наказания? Необходимо ли в таких случаях
исключать из приговора указание на применение ст. 64 УК РФ или же
следует смягчить назначенное наказание и сохранить указание на
ст. 64 УК РФ?
 Ответ. Если суд, применяющий новый смягчающий наказание закон,
придет к выводу о необходимости назначения того же вида наказания,
который был ранее определен по приговору, то он назначает его в
меньшем размере без ссылки на ст. 64 УК РФ, но не обязан назначить
его в минимальных пределах, предусмотренных для данного вида
наказания, или более мягкий вид наказания.
 При этом дополнительных решений об исключении из приговора
указания на ст. 64 УК РФ не требуется.
 Вопрос 4. Подлежат ли переквалификации до 1 января 2013 г.
действия осужденных, если в качестве альтернативного вида наказания
в санкцию статьи, по которой они осуждены, включены принудительные
работы? Возможно ли назначение ранее отложенных видов наказаний за
преступления, совершенные до введения их в действие?
 Ответ. Положения закона о наказании в виде принудительных
работ могут применяться и иметь обратную силу с 1 января 2013 г.,
если об этом не будет специального указания в законе.
 Если ранее отложенные, но затем введенные в действие виды
наказаний, представленные в санкции статьи Уголовного кодекса РФ,
по которой лицо осуждено, улучшают положение осужденного, то эти
наказания могут назначаться и за преступления, совершенные до
введения их в действие (включая обязательные работы и ограничение
свободы).
 Вопрос 5. Является ли безусловным основанием для приведения
приговора в соответствие с новым законом и сокращения срока
(размера) наказания только то обстоятельство, что ввиду внесенных
изменений изменилась категория преступления?
 Ответ. Изменение категории преступления в законодательном
порядке (например, преступлений небольшой тяжести в силу ч. 2
ст. 15 УК РФ) само по себе не влечет смягчения назначенного
наказания, а потому не означает необходимости во всех случаях
пересматривать приговор.
 Однако новый закон подлежит применению, если в результате его
издания преступление, за которое было осуждено лицо, стало
относиться к менее тяжкой категории и данное обстоятельство
улучшает положение лица (изменяет вид режима исправительного
учреждения, сокращает срок погашения или снятия судимости).
 Новый закон подлежит применению также в тех случаях, когда
имеются основания для изменения правил назначения наказания по
совокупности преступлений (ч. 2 или ч. 3 ст. 69 УК РФ), в частности
для применения вместо сложения правил поглощения назначенных
наказаний.
 Вопрос 6. Каким образом следует применять положения ст. 10 УК
РФ к длящимся и продолжаемым преступлениям в случае, когда часть
действий (бездействия) совершена до вступления в силу нового
закона, а другая - после этого?
 Ответ. Необходимо руководствоваться общими положениями ч. 1
ст. 9 УК РФ о том, что преступность и наказуемость деяния
определяются законом, действовавшим во время совершения этого
деяния.
 Если часть объективной стороны длящегося или продолжаемого
преступления совершена в период действия нового закона (независимо
от того, является он более мягким или более строгим), то
применяться должен новый уголовный закон.
 Вопрос 7. Считается ли улучшением положения смягчение новым
законом некоторых видов наказаний, предусмотренных санкцией статьи,
если по приговору осужденный отбывает другой вид наказания?
 Ответ. Данное обстоятельство не дает оснований для пересмотра
приговора в порядке ч. 2 ст. 10 УК РФ ввиду того, что новый закон,
оцениваемый применительно к конкретному лицу, отбывающему
определенное наказание, не улучшает его положение.
 Вопрос 8. Необходимо ли в приговоре (определении,
постановлении) мотивировать примененную редакцию статьи УК РФ или
достаточно ссылки на нее?
 Ответ. По смыслу ч. 4 ст. 7 УПК РФ, применение конкретной
редакции закона должно быть мотивировано в судебном решении.
 Вопрос 9. Какое решение должен принять суд, применяя новый
уголовный закон, устраняющий преступность и наказуемость деяния,
изданный после вступления приговора в законную силу, - освободить
виновного от наказания или отменить судебные решения по делу с
прекращением дела за отсутствием состава преступления?
 Ответ. При рассмотрении данного вопроса суд освобождает лицо
от наказания.
 Вопрос 10. Возможно ли при отсутствии правовых оснований для
приведения приговора в соответствие с новым законом возвращение
соответствующего ходатайства письмом или необходимо вынесение
постановления об отказе в его принятии?
 Ответ. В этих случаях выносится постановление, соответствующее
требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.
 Вопрос 11. Каким образом следует поступать суду, когда
заявлено ходатайство осужденного о пересмотре приговора в
соответствии с Федеральным законом от 7 марта 2011 г. N 26-ФЗ, но
при этом отсутствует ходатайство о пересмотре приговора в
соответствии с Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ, в
случае, если последний закон улучшает положение осужденного?
 Ответ. Правильное применение уголовного закона - это
обязанность суда, который должен учесть все редакции закона на
момент рассмотрения материала в порядке исполнения приговора в
соответствии с положениями ст. 10 УК РФ. Требование учета всех
изменений закона распространяется на все стадии уголовного
судопроизводства.
 Вопрос 12. Должен ли суд при рассмотрении ходатайства
осужденного о приведении приговора в соответствие с новым законом
привести в соответствие с ним постановленные в отношении этого
осужденного приговоры, о пересмотре которых он не ходатайствует и
наказание по которым было назначено на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ
либо ст. 70 УК РФ?
 Ответ. Суд вправе пересмотреть все приговоры (при наличии
необходимых сведений). Такая позиция обусловлена тем, что приговоры
могут быть приведены в соответствие с новым законом судами
различных инстанций и субъектов Российской Федерации, что может
быть неизвестно суду по месту отбывания осужденным наказания. Кроме
того, при этом следует также учитывать принцип инстанционности.
 Вопрос 13. Должен ли суд при разрешении вопроса о приведении
приговора в соответствие с новым законом самостоятельно запрашивать
предыдущие и последующие приговоры, если они осужденным не
представлены?
 Ответ. Суд вправе самостоятельно запрашивать приговоры, когда
есть основания полагать, что содержащаяся в них информация может
повлиять на разрешение рассматриваемого вопроса.
 Вопрос 14. Как следует разрешать вопрос о приведении приговора
в соответствие с новым уголовным законом в случае, если наказание
уже отбыто?
 Ответ. Статья 10 УК РФ ограничивает распространение закона,
которому может придаваться обратная сила, моментом погашения,
снятия судимости, поскольку с этого времени устраняются все
неблагоприятные последствия осуждения. Пересмотр приговора возможен
до погашения или снятия судимости.
 Вопрос 15. В каком порядке осуществляется пересмотр вступивших
в силу судебных решений по жалобе лица, ходатайствующего о
применении к нему положений ч. 6 ст. 15 УК РФ об изменении
категории преступления на менее тяжкую на основании положения
ст. 10 УК РФ об обратной силе уголовного закона?
 Ответ. Вопрос об изменении категории преступления по
вступившим в законную силу судебным решениям по состоянию на 8
декабря 2011 г. (день опубликования Федерального закона от
7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ на "Официальном интернет-портале
правовой информации" (www.pravo.gov.ru)) с учетом положений ст. 10
УК РФ может быть разрешен в порядке главы 47 УПК РФ. Однако в
отношении указанных решений он может быть рассмотрен и в порядке
надзора, если надзорное производство возбуждено по другим
основаниям для пересмотра судебных решений.
 Вопрос 16. Влечет ли изменение судом категории преступления
юридические последствия, в частности исчисление сроков давности,
определение вида рецидива, изменение режима отбывания наказания,
освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с
потерпевшим?
 Ответ. Изменение судом категории совершенного преступления в
обязательном порядке влечет за собой все указанные
уголовно-правовые последствия.
 Вопрос 17. Как внесенные в ч. 2 ст. 15 УК РФ изменения
соотносятся с положениями ст. 108 УПК РФ о том, что заключение под
стражу в качестве меры пресечения применяется в отношении
подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за
которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения
свободы на срок свыше двух лет?
 Ответ. Изменения, внесенные в ч. 2 ст. 15 УК РФ, не связаны с
положениями ч. 1 ст. 108 УПК РФ, но подлежат учету при избрании
меры пресечения в отношении несовершеннолетних (ч. 2 ст. 108 УПК
РФ).
 Вопрос 18. Как в приговоре следует отражать решение вопроса об
изменении категории преступления?
 Ответ. Применение любого положения уголовного закона должно
быть мотивировано, в том числе наличие или отсутствие оснований для
изменения категории преступления (преступлений) в силу ч. 6 ст. 15
УК РФ.
 Решение по предусмотренному п. 6-1 ч. 1 ст. 299 УПК РФ вопросу
об изменении категории преступления следует отражать в
описательно-мотивировочной части приговора. Принятие такого решения
при назначении судебного заседания по результатам предварительного
слушания не основано на законе.
 II. Вопросы применения ст. 46 УК РФ (штраф)
 Вопрос 19. Каким видом наказания заменять штраф, назначенный в
качестве основного вида наказания, если санкция статьи Особенной
части УК РФ не предусматривает иных видов наказаний, кроме лишения
свободы и принудительных работ? Как следует поступать судам в таких
случаях в период до 1 января 2013 г.? Возможна ли замена штрафа
другим видом наказания, предусмотренным ст. 44 УК РФ?
 Ответ. Часть 5 ст. 46 УК РФ в новой редакции устанавливает
возможность замены штрафа иным видом наказания, за исключением
лишения свободы. При этом в отличие от ранее действовавшей
редакции, допускавшей замену штрафа наказанием только в пределах
санкции соответствующей статьи Особенной части УК РФ, новая норма
не содержит такого ограничения. Следовательно, штраф в случае
злостного уклонения от его уплаты может быть заменен любым другим
видом наказания, предусмотренным ст. 44 УК РФ, за исключением
лишения свободы.
 Вопрос 20. Допустима ли замена штрафа лишением свободы в
отношении лиц, осужденных за совершение преступлений,
предусмотренных ст.ст. 204, 290, 291, 291-1 УК РФ?
 Ответ. По смыслу ч. 5 ст. 46 УК РФ, на осужденных к наказанию
в виде штрафа за преступления, предусмотренные ст.ст. 204, 290,
291, 291-1 УК РФ, не распространяется положение о невозможности
замены штрафа лишением свободы. Таким образом, в отношении этих лиц
замена штрафа лишением свободы возможна.
 III. Вопросы применения ст. 50 УК РФ
 (исправительные работы)
 Вопрос 21. Имеет ли обратную силу ст. 50 УК РФ в новой
редакции (не ухудшает ли положение осужденного новый порядок
отбывания исправительных работ)?
 Ответ. Расширение возможности назначения исправительных работ
может рассматриваться как усиление наказуемости только в случаях,
если исправительные работы являются наиболее строгим видом
наказания, предусмотренным санкцией статьи Уголовного кодекса РФ.
 Если санкция статьи Уголовного кодекса РФ предусматривает
возможность назначения более строгих видов наказаний, чем
исправительные работы, то применение исправительных работ в новой
редакции должно рассматриваться как улучшение положения лица.
 Вопрос 22. Нужно ли в резолютивной части приговора указывать,
какой вид исправительных работ назначается (по месту работы либо в
местах, определяемых органами местного самоуправления)?
 Ответ. В резолютивной части приговора при назначении
исправительных работ необходимо указывать вид их отбывания (как и
вид места отбывания лишения свободы). Этот вопрос определяет
сущностное содержание наказания и поэтому специально предусмотрен в
ст. 50 УК РФ.
 IV. Вопросы применения ст. 53-1 УК РФ
 (принудительные работы)
 Вопрос 23. Какое решение должен принять суд по ходатайству о
пересмотре приговора с учетом изменений, согласно которым в санкцию
статей введены отложенные принудительные работы: отказать в
принятии к рассмотрению или рассмотреть по существу и отказать в
удовлетворении ходатайства в связи с тем, что принудительные работы
до 1 января 2013 г. не применяются?
 Ответ. Если при ознакомлении с ходатайством осужденного о
пересмотре приговора в связи с изданием закона, имеющего обратную
силу, суд установит, что закон не вступил в силу, то в принятии
ходатайства должно быть отказано.
 V. Вопросы применения ч. 1 ст. 56 УК РФ (лишение свободы)
 Вопрос 24. Следует ли считать впервые совершившим преступление
лицо, у которого снята или погашена судимость?
 Ответ. В соответствии с ч. 6 ст. 86 УК РФ погашение или снятие
судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с
судимостью. Поэтому лицо будет считаться впервые совершившим
преступление (не имеющим судимости).
 Вопрос 25. Можно ли лицам, впервые совершившим преступление
небольшой тяжести при отсутствии отягчающих обстоятельств,
назначать наказание в виде лишения свободы условно?
 Ответ. Нет, нельзя. Правило о невозможности применения лишения
свободы к определенным в законе субъектам носит абсолютный характер
и распространяется на все без исключения ситуации.
 Вопрос 26. Каким образом следует применять правила назначения
наказания по совокупности преступлений и приговоров (ст.ст. 69 и 70
УК РФ), если назначенное по предыдущим приговорам наказание в виде
лишения свободы не соответствует требованиям ч. 1 ст. 56 УК РФ (в
ред. от 7 декабря 2011 г.)?
 Ответ. В ч. 1 ст. 56 УК РФ в новой редакции изменен порядок
назначения наказания в виде лишения свободы за преступление
небольшой тяжести, совершенное впервые при отсутствии отягчающих
обстоятельств, т.е. новый уголовный закон улучшает положение лица и
имеет обратную силу.
 В порядке пересмотра приговора наказание в виде лишения
свободы за конкретное преступление необходимо заменить наказанием,
не связанным с лишением свободы, а затем применить правила
назначения наказания по совокупности преступлений и приговоров
(ст.ст. 69 и 70 УК РФ) с улучшением положения осужденного и в этой
части.
 Вопрос 27. Можно ли при пересмотре приговора ранее назначенное
условное лишение свободы заменить реальным наказанием, например
ограничением свободы, обязательными работами, штрафом, т.е. когда
санкция статьи не содержит других видов наказания, которые могут
быть назначены условно?
 Ответ. Наказание, на основании ст. 73 УК РФ постановленное
считать условным, нельзя заменять реальным, хотя бы и более мягким
видом наказания.
 Вопрос 28. Подлежит ли отмене условное осуждение в отношении
лица, которому назначено наказание в виде лишения свободы за
преступление небольшой тяжести, совершенное им впервые и при
отсутствии отягчающих обстоятельств, если имеются указанные в ч. 3
ст. 74 УК РФ основания для отмены условного осуждения? Какое
решение должен принять суд, рассматривая соответствующее
представление уголовно-исполнительной инспекции?
 Ответ. В отношении такого лица нельзя принимать решение об
отмене условного осуждения или о продлении испытательного срока, а
на основании ч. 1 ст. 10 УК РФ необходимо применить правило об
обратной силе уголовного закона и в порядке пересмотра приговора
заменить наказание в виде лишения свободы, постановленное считать
условным, иным наказанием, не связанным с лишением свободы, также
условно. При этом заменить его можно лишь тем наказанием, которое в
силу ч. 1 ст. 73 УК РФ суд вправе назначить условно.
 Вопрос 29. Какое наказание в соответствии с новой редакцией
ст. 56 УК РФ можно назначить иностранным гражданам, лицам без
гражданства и без определенного места жительства по статьям
Уголовного кодекса РФ, в санкциях которых предусмотрено только
лишение свободы и ограничение свободы?
 Ответ. Невозможность применения к иностранным гражданам
ограничения свободы означает, что в указанных случаях лишение
свободы остается для них единственным видом наказания.
Следовательно, суд вправе назначить им условное или реальное
лишение свободы.
 Кроме того, по закону в таких ситуациях возможно применение
наказания с учетом положений ст. 64 УК РФ либо постановление
приговора без назначения наказания.
 VI. Вопросы применения ст. 62 УК РФ (назначение наказания при
 наличии смягчающих обстоятельств)
 Вопрос 30. Каким образом следует применять правила ч. 5 ст. 62
УК РФ о 2/3 максимального срока или размера наиболее строгого вида
наказания при рассмотрении дела в особом порядке и невозможности
назначения наказания в виде лишения свободы за преступления
небольшой тяжести?
 Ответ. При назначении наказания осужденному по делу,
рассмотренному в особом порядке, необходимо применение совокупности
правил: во-первых, о назначении наказания, не связанного с лишением
свободы, за преступление небольшой тяжести, т. е. о выполнении
требования ч. 1 ст. 56 УК РФ о невозможности назначения лишения
свободы; во-вторых, об учете правила ч. 5 ст. 62 УК РФ, т. е. об
исчислении 2/3 не от срока лишения свободы, а от срока (размера)
следующего по строгости наказания из числа указанных в санкции
статьи Уголовного кодекса РФ. В ч. 5 ст. 62 УК РФ ограничен верхний
предел срока наиболее строгого наказания за совершенное
преступление (а не верхний предел наиболее строгого наказания,
указанного в санкции статьи Уголовного кодекса РФ), что разъяснено
в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 декабря
2006 г. N 60 "О применении судами особого порядка судебного
разбирательства уголовных дел" (в ред. постановления Пленума от
5 июня 2012 г.). При назначении наказания в таких случаях
дополнительной ссылки на ч. 7 ст. 316 УПК РФ не требуется.
 Вопрос 31. Изменился ли в связи с дополнением ст. 62 УК РФ
ч. 5 порядок назначения наказания при наличии условий,
предусмотренных чч. 1 и 5 ст. 62 УК РФ, в частности, возможно ли
применение совокупности этих правил (2/3 от 2/3)?
 Ответ. Необходимо применение совокупности правил смягчения
наказания, первое из которых связано с материально-правовой
льготой, а второе - с процессуальной (формой судопроизводства).
Части 1 и 5 ст. 62 УК РФ не являются взаимоисключающими, в них речь
идет о самостоятельных основаниях, которые могут применяться
независимо друг от друга (в отличие от ч. 2 ст. 62 УК РФ, которая
выступает специальной нормой по отношению к ч. 1 ст. 62 УК РФ).
 VII. Вопросы применения ст. 69 УК РФ
 (назначение наказания по совокупности преступлений)
 Вопрос 32. Является ли новый порядок назначения наказания по
совокупности преступлений на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ (в ред. от
7 декабря 2011 г.) улучшающим положение лица, совершившего
преступление?
 Ответ. Порядок назначения наказания по совокупности
преступлений на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ (в ред. от 7 декабря
2011 г.) улучшает положение лица, совершившего преступление, и
подлежит применению в порядке ст. 10 УК РФ.
 Вопрос 33. Может ли быть применен принцип поглощения более
мягкого наказания более строгим в случаях совершения преступления
небольшой тяжести и, например, приготовления к особо тяжкому
преступлению?
 Ответ. Да, возможны любые комбинации из числа указанных в ч. 2
ст. 69 УК РФ обстоятельств.
 Вопрос 34. Может ли суд при приведении приговора в
соответствие с новым законом изменить правила назначения наказания
(вместо полного или частичного сложения наказаний применить
поглощение менее строгого наказания более строгим)?
 Ответ. Суд в порядке исполнения приговора вправе изменить
правила назначения наказания.
 В случае пересмотра приговора в отношении лица, осужденного за
преступления, категории которых включены в ныне действующую
редакцию ч. 2 ст. 69 УК РФ (приготовление или покушение на тяжкое
или особо тяжкое преступление), суд может решить вопрос об
изменении правил назначения наказания и вместо частичного или
полного сложения наказаний применить поглощение менее строгого
наказания более строгим.
 Если суд при вынесении приговора применил положения ч. 2
ст. 69 УК РФ, но назначил окончательное наказание путем частичного
или полного сложения наказаний, т.е. не счел возможным применить
принцип поглощения, то при пересмотре этого приговора правила
назначения наказания не должны меняться.
 VIII. Вопросы применения чч. 4 и 5 ст. 74 УК РФ и
 ч. 7 ст. 79 УК РФ
 Вопрос 35. В каком порядке следует применять положения чч. 4 и
5 ст. 74 и ч. 7 ст. 79 УК РФ (в ред. от 7 марта 2011 г.) о том, что
вопрос об отмене условного осуждения или условно-досрочного
освобождения в случае совершения осужденным преступления не только
небольшой, но и средней тяжести решается судом? Возможно ли
применение указанных норм в порядке, предусмотренном ст. 399 УПК
РФ?
 Ответ. Поскольку этот вопрос взаимосвязан с применением ст. 10
УК РФ, то его решение возможно в порядке исполнения приговора, но в
необходимых случаях возможно и в других стадиях судопроизводства.
 IX. Вопросы применения ст. 76-1 УК РФ (освобождение
 от уголовной ответственности
 по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности)
 Вопрос 36. Будет ли лицо, освобожденное от уголовной
ответственности согласно ст. 76-1 УК РФ, при совершении нового
аналогичного преступления считаться совершившим преступление
впервые?
 Ответ. Да, это общее правило. Лицо будет считаться совершившим
преступление впервые, так как это правило распространяется на весь
институт освобождения от уголовной ответственности, и исключений не
имеется.
 X. Вопросы применения ст. 82-1 УК РФ
 (отсрочка отбывания наказания больным наркоманией)
 Вопрос 37. Подлежит ли применению ст. 82-1 УК РФ до
восполнения пробела в нормативном регулировании?
 Ответ. Норма считается действующей, поскольку в Федеральном
законе от 7 декабря 2011 г. отсутствует ограничение на введение в
действие ст. 82-1 УК РФ.
 Вопрос 38. Что включает в себя медико-социальная реабилитация,
каков порядок ее прохождения, какие учреждения уполномочены ее
проводить? (В ст. 178-1 УИК РФ эти вопросы не разъяснены.)
 Ответ. Основные положения медико-социальной реабилитации
больных наркоманией изложены в приказе Минздрава России от
22 октября 2003 г. N 500 "Об утверждении протокола ведения больных
"Реабилитация больных наркоманией". Медико-социальную реабилитацию
должны осуществлять специализированные лечебные учреждения
наркологического профиля. В настоящее время требуется принятие ряда
нормативных правовых актов, регламентирующих порядок
медико-социальной реабилитации больных наркоманией. Необходимо
наличие специализированных медицинских центров наркологического
профиля, в том числе для того, чтобы суд имел возможность указать в
решении конкретное учреждение для прохождения лечения.
 Вопрос 39. Как следует понимать условие "совершение впервые
преступления, предусмотренного ч. I ст. 228, ч. 1 ст. 231, ст. 233
УК РФ"?
 Ответ. Лицо является впервые совершившим одно или несколько
преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231, ст. 233
УК РФ, при условии, что ни за одно из них оно не осуждено.
 Вопрос 40. Является ли отказ осужденного от лечения в
государственной (муниципальной) наркологической клинике и выбор им
частной (но имеющей лицензию) клиники случаем, предусмотренным ч. 2
ст. 82-1 УК РФ?
 Ответ. Нет, отказ осужденного от лечения в государственной
клинике не является случаем, предусмотренным ч. 2 ст. 82-1 УК РФ.
Буквальное толкование указанной нормы предполагает отмену отсрочки
отбывания наказания в связи с отказом от прохождения курса лечения
и реабилитации, а не с выбором медицинского учреждения.
 Вопрос 41. Согласно ч. 4 ст. 82-1 УК РФ суд отменяет отсрочку
и назначает наказание на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ в случае
совершения лицом преступления (за исключением предусмотренного ч. 1
ст. 228, ч. 1 ст. 231, ст. 233 УК РФ). Как должен поступить суд,
если будет установлено, что лицо совершило преступление,
предусмотренное ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231, ст. 233 УК РФ?
 Ответ. Если после применения к лицу отсрочки отбывания
наказания стало известно о том, что лицо виновно и в другом
преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 228, ч. I ст. 231 или
ст. 233 УК РФ, совершенном им до вынесения приговора по первому
делу, суд по смыслу положений ч. 1 ст. 82-1 УК РФ может продолжить
(сохранить) примененную к лицу отсрочку.
 Вопрос 42. Должен ли суд при рассмотрении дел по ч. I ст. 228,
ч. 1 ст. 231, ст. 233 УК РФ разъяснять права, предусмотренные
ст. 82-1 УК РФ, подсудимым, в отношении которых в деле не имеется
данных о том, что они больны наркоманией, или это должно
происходить в ходе предварительного расследования?
 Ответ. Этот вопрос применительно к случаям рассмотрения дел о
преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231, ст. 233
УК РФ, урегулирован дополнением ст. 267 УПК РФ о том, что
председательствующий в судебном заседании разъясняет подсудимому
его права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ и ст. 82-1 УК РФ.
 Вопрос 43. Кто должен инициировать применение ст. 82-1 УК РФ?
Обязан ли суд при отсутствии ходатайства одной из сторон выяснять у
лица, обвиняемого в совершении впервые преступления,
предусмотренного ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231, ст. 233 УК РФ, его
желание пройти курс лечения от наркомании?
 Ответ. Суд при наличии оснований обязан выяснить желание не
только подсудимого, но и осужденного (в порядке исполнения
приговора) пройти курс лечения и реабилитации. Данное положение
определяет ч. 1 ст. 398 УПК РФ, которая дополнена п. 4.
 Вопрос 44. Каким образом должно быть выражено желание
подсудимого добровольно пройти курс лечения от наркомании, а также
медико-социальную реабилитацию?
 Ответ. Желание подсудимого добровольно пройти курс лечения от
наркомании может быть выражено как письменно, так и устно (в этом
случае такое ходатайство отражается в протоколе судебного
заседания) на любой стадии процесса до удаления суда в
совещательную комнату.
 XI. Вопросы применения ст.ст. 226-1 и
 229-1 УК РФ (контрабанда)
 Вопрос 45. По какой статье Уголовного кодекса РФ следует
квалифицировать контрабанду наркотических средств или
сильнодействующих веществ, совершенную до внесения изменений
Федеральным законом от 7 декабря 2011 г., при условии, что санкции
новых статей остались прежними? Например, контрабанду наркотических
средств, совершенную лицом с использованием своего служебного
положения, необходимо квалифицировать по п. "б" ч. 3 ст. 188 УК РФ
или по п. "б" ч. 2 ст. 229-1 УК РФ?
 Ответ. Статья 188 УК РФ имела более узкий географический
характер действия, чем редакции нового закона, поэтому в ситуации,
когда деяние (контрабанда спецпредметов) не декриминализировано, в
силу ст.ст. 9 и 10 УК РФ применяется закон, в период действия
которого совершено преступление, т.е. ч. 2 ст. 188 УК РФ.
 Вопрос 46. Подпадает ли под действие ст.ст. 226-1 и 229-1 УК
РФ контрабанда с территории Украины или иного государства, которые
не входят в Таможенный союз в рамках ЕврАзЭС?
 Ответ. В диспозициях ч. 1 ст. 226-1 и ч. 1 ст. 229-1 УК РФ
указано, что контрабанда представляет собой перемещение товаров
через таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС. С
Украиной и иным государством, не входящими в Таможенный союз в
рамках ЕврАзЭС, Российская Федерация имеет таможенную границу
Таможенного союза, поэтому контрабанда с территории этих государств
подпадает под действие ст.ст. 226-1 и 229-1 УК РФ.
 Вопрос 47. С учетом внесенных изменений действующая редакция
статей о контрабанде (ст.ст. 226-1 и 229-1 УК РФ) не
предусматривает ответственность за действия по незаконному
перемещению через таможенную границу ЕврАзЭС либо Государственную
границу РФ с государствами - членами Таможенного союза в рамках
ЕврАзЭС товаров и иных предметов. Означает ли это, что указанные
действия в случае их совершения с целью уклонения от уплаты
таможенных платежей могут быть квалифицированы по ст. 194 УК РФ?
Если да, то в какой редакции уголовного закона (редакция от
7 декабря 2011 г. ухудшает положение лица, совершившего
преступление)? Возможна ли такая квалификация при условии, что
ст. 194 УК РФ до изменений, внесенных Федеральным законом от
7 декабря 2011 г., лицу, совершившему преступление, не вменялась?
 Ответ. Это разные деяния, с различными объективной и
субъективной сторонами. Исходя из недопустимости увеличения объема
обвинения суд не может переквалифицировать содеянное со ст. 188 УК
РФ на ст. 194 УК РФ.
 XII. Вопросы применения ст.ст. 290 и 291 УК РФ
 (получение и дача взятки)
 Вопрос 48. Какая норма подлежит применению - ч. 4 ст. 290 УК
РФ (в ред. от 8 декабря 2003 г.) или ч. 5 ст. 290 УК РФ (в ред. от
4 мая 2011 г.), если действия по получению взятки в крупном
размере, с вымогательством совершены лицом до 17 мая 2011 г., т. е.
до вступления в силу введенных в санкцию ст. 290 УК РФ положений о
кратности штрафа?
 Ответ. Санкция ч. 5 ст. 290 УК РФ (в ред. от 4 мая 2011 г.)
является более мягкой, чем санкция ч. 4 ст. 290 УК РФ (в ред. от
8 декабря 2003 г.), поскольку при равных размерах наказания в
виде лишения свободы (от 7 до 12 лет) содержит новый, более мягкий
по сравнению с лишением свободы, основной вид наказания - штраф.
 Соответственно, получение взятки в крупном размере,
совершенное до 17 мая 2011 г., должно квалифицироваться судами по
ч. 5 ст. 290 УК РФ (в ред. от 4 мая 2011 г.). При этом суды могут
назначить основное наказание в виде штрафа, исчисляемого исходя из
величины, кратной сумме взятки, в размерах, установленных в ч. 2
ст. 46 УК РФ (в ред. от 4 мая 2011 г.), т. е. оно не может быть
менее двадцати пяти тысяч рублей и более пятисот миллионов рублей.
 Вопрос 49. Часть 2 ст. 46 УК РФ предусматривает правило о том,
что минимальный штраф должен быть не менее двадцати пяти тысяч
рублей. Если при этом кратность назначаемого штрафа меньше
указанной суммы, то все равно необходимо назначать штраф в размере
двадцати пяти тысяч рублей?
 Ответ. На основании ч. 2 ст. 46 УК РФ необходимо назначать
штраф в размере двадцати пяти тысяч рублей, даже если эта сумма
превышает минимальную кратность, предусмотренную в санкции статьи
Особенной части Уголовного кодекса РФ.
 (Ответы на вопросы утверждены Президиумом
 Верховного Суда Российской Федерации
 27 июня 2012 г.)

 _____________

 ПЛЕНУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
 27 сентября 2012 г. Пленум Верховного Суда Российской
Федерации принял постановление "О применении судами
законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при
задержании лица, совершившего преступление", проект которого
обсуждался на заседании Пленума, состоявшемся 28 июня 2012 г. под
председательством В.М.Лебедева - Председателя Верховного Суда
Российской Федерации.
 С докладом выступил судья Верховного Суда Российской Федерации
В.П.Степалин, который отметил, что, принимая во внимание особое
место обстоятельств, исключающих преступность деяния, а также
обращения судов по этим вопросам, Верховный Суд Российской
Федерации организовал изучение практики применения судами всех норм
главы 8 УК РФ.
 По вопросу применения судами нормы о необходимой обороне
трижды давались разъяснения Пленумом Верховного Суда Союза ССР: в
постановлениях от 23 октября 1956 г., от 4 декабря 1969 г. и
последний раз 16 августа 1984 г., когда было принято постановление
"О применении судами законодательства, обеспечивающего право на
необходимую оборону от общественно опасных посягательств". За 28
лет, которые прошли с момента его принятия, существенно изменились
уголовный закон, судебная практика, не оставалась на месте и теория
уголовного права. Уголовный кодекс Российской Федерации по
сравнению с Уголовным кодексом РСФСР значительно расширил систему
обстоятельств, исключающих преступность деяния.
 Полученные статистические данные показали, что практически все
решения (90%), принятые с 2009 года по главе 8 УК РФ, связаны с
применением положений о необходимой обороне, т. е. ст. 37 УК РФ. За
два с половиной года со ссылкой на указанную статью были оправданы
162 лица, со ссылкой на ст. 38 УК РФ ("Причинение вреда при
задержании лица, совершившего преступление") - 11 лиц, со ссылкой
на ст. 39 УК РФ ("Крайняя необходимость") - всего 3 лица, со
ссылкой на ст. 42 УК РФ ("Исполнение приказа или распоряжения") -
4 лица, со ссылкой на ст. 40 УК РФ ("Физическое или психическое
принуждение") и ст. 41 УК РФ ("Обоснованный риск") дел не было.
 С учетом полученных статистических данных и материалов
судебной практики было принято решение на данном этапе ограничиться
подробными разъяснениями только по двум обстоятельствам -
необходимая оборона и причинение вреда при задержании лица,
совершившего преступление.
 Принимая во внимание сложность вопросов, вносимых на
рассмотрение Пленума, состояние их теоретической разработки,
интерес юридической общественности и общества к этим проблемам,
была сформирована расширенная рабочая группа с привлечением
известных ученых-правоведов. Для участия в подготовке проекта
постановления Пленума были также приглашены представители
Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Следственного
комитета Российской Федерации, Министерства внутренних дел
Российской Федерации. Проект постановления направлялся на отзыв в
20 ведущих вузов страны, в областные и равные им суды,
рассматривался на заседании Научно-консультативного совета при
Верховном Суде Российской Федерации, в Судебной коллегии по
уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.
 В представленном на обсуждение проекте постановления
воспроизведены многие положения, постановления Пленума Верховного
Суда СССР 1984 года. Авторы проекта постарались обеспечить
максимальную преемственность в той части постановления, которая не
противоречит действующему законодательству, воспринята практикой и
теорией. Данный проект значительно расширен по сравнению с
предыдущим. С одной стороны, появились новые вопросы, обусловленные
действующей редакцией ст. 37 УК РФ, которая уже после 1996 года
трижды изменялась, а также включением в Уголовный кодекс Российской
Федерации новой нормы - ст. 38.
 Докладчик выразил уверенность в том, что разъяснения,
содержащиеся в представленном проекте постановления Пленума, в
случае его принятия будут иметь большое практическое значение в
правоприменительной практике.
 Выступивший в прениях по докладу статс-секретарь - заместитель
Министра внутренних дел Российской Федерации И.Н.Зубов подчеркнул
крайнюю заинтересованность МВД России в наличии четкой позиции
Верховного Суда Российской Федерации в практике применения судами
законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при
задержании лица, совершившего преступление. Для Министерства
внутренних дел, как и для всего силового блока, сказал он, эта
позиция имеет реально жизненный смысл.
 Сотрудники МВД России, выполняя оперативно-служебные задачи,
особенно на Северном Кавказе, фактически ежедневно сталкиваются с
обоснованной необходимостью применения силы. В 2011 году от рук
преступников погибли 324 сотрудника, свыше 3,5 тысяч - получили
ранения. В этом году система Министерства внутренних дел Российской
Федерации потеряла уже 118 своих товарищей. Тем не менее все еще
имеют место факты непропорционального, а зачастую незаконного
применения силы в процессе оперативно-служебной деятельности, что
вызывает справедливую озабоченность общества. МВД России принимает
самые жесткие меры по укреплению законности в работе полиции,
особенно в части неадекватного применения силы со стороны ее
сотрудников. Это принципиальная позиция Министра и всего
руководства Министерства внутренних дел Российской Федерации.
 И.Н.Зубов поддержал в целом проект постановления Пленума и
высказал ряд замечаний.
 Судья Свердловского областного суда В.Н.Курченко отметил, что
принятие постановления позволит судам более четко определять
возможности и права обороняющегося и более четко понимать условия
правомерности необходимой обороны.
 Судами Свердловской области за последние два года постановлено
16 оправдательных приговоров за отсутствием состава преступления со
ссылкой на ст. 37 УК РФ и 6 оправдательных приговоров со ссылкой на
ст. 38 УК РФ. За этот же период осуждено 200 лиц за превышение
пределов необходимой обороны. Анализ судебных ошибок, связанных с
решением вопроса о наличии или отсутствии превышения пределов
необходимой обороны, свидетельствует, что они допускаются именно
из-за поверхностного исследования фактических обстоятельств дела
под впечатлением лишь тяжких последствий, наступивших от действий
обороняющихся или посягающих лиц, отрицательных данных об их
прошлом.
 В.Н.Курченко, поддерживая в целом представленный проект
постановления, счел необходимым высказать ряд замечаний и
предложений по существу некоторых разъяснений.
 В заключение он отметил, что содержащиеся в представленном
проекте постановления Пленума разъяснения, в случае его принятия,
будут иметь большое практическое значение в правоприменительной
деятельности судов, подведут определенную черту и в развитии
доктрины уголовного права, а также позволят в максимальной степени
обеспечить охрану интересов обороняющегося лица от преступных
посягательств.
 Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации
С.Г.Кехлеров отметил, что необходимая оборона - институт, который
дает право любому гражданину защитить не только себя, но и бороться
против преступников, защищать интересы государства. В целом он
поддержал проект постановления и внес предложения и замечания по
существу некоторых разъяснений, содержащихся в обсуждаемом
документе.
 В прениях по докладу выступили также О.В.Николенко -
заместитель председателя Ленинградского областного суда,
Ю.С.Любимов - заместитель Министра юстиции Российской Федерации,
А.Н.Попов - профессор Санкт-Петербургского юридического института
Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, доктор
юридических наук, Д.М.Изотов - преподаватель кафедры уголовного
права Военного университета, кандидат юридических наук.
 В работе Пленума принял участие В.А.Поневежский -
представитель Государственной Думы Федерального Собрания Российской
Федерации в Верховном Суде Российской Федерации.
 _____________

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации

 ПОСТАНОВЛЕНИЕ N 19
 ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
 от 27 сентября 2012 г.
 О применении судами законодательства о необходимой
 обороне и причинении вреда при задержании лица,
 совершившего преступление
 Обеспечение защиты личности, общества и государства от
общественно опасных посягательств является важной функцией
государства. Для ее реализации Уголовный кодекс Российской
Федерации не только определяет, какие деяния признаются
преступлениями, но и устанавливает основания для признания
правомерным причинение вреда лицам, посягающим на охраняемые
уголовным законом социальные ценности. В частности, к таким
основаниям относятся необходимая оборона (статья 37 УК РФ) и
задержание лица, совершившего преступление (статья 38 УК РФ).
 Уголовно-правовая норма о необходимой обороне, являясь одной
из гарантий реализации конституционного положения о том, что каждый
вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не
запрещенными законом (часть 2 статьи 45 Конституции Российской
Федерации), обеспечивает защиту личности и прав обороняющегося,
других лиц, а также защиту охраняемых законом интересов общества
или государства от общественно опасного посягательства.
 Задержание лица, совершившего преступление, в целях
доставления его в органы власти выступает одним из средств
обеспечения неотвратимости уголовной ответственности и пресечения
совершения им новых преступлений.
 Институты необходимой обороны и причинения вреда при
задержании лица, совершившего преступление, призваны обеспечить
баланс интересов, связанных с реализацией предусмотренных в части 1
статьи 2 УК РФ задач уголовного законодательства по охране
социальных ценностей, с одной стороны, и с возможностью
правомерного причинения им вреда - с другой. В этих целях в статьях
37 и 38 УК РФ установлены условия, при наличии которых действия,
причинившие тот или иной вред объектам уголовно-правовой охраны, не
образуют преступления.
 Международное сообщество, признавая вынужденный характер
такого вреда, также стремится минимизировать его. В соответствии со
статьей 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод
1950 года лишение жизни допустимо только тогда, когда это
обусловлено защитой лица от противоправного насилия, а также для
осуществления законного задержания или предотвращения побега лица,
заключенного под стражу на законных основаниях.
 С учетом значимости положений статей 37 и 38 УК РФ для
обеспечения гарантий прав лиц, активно защищающих свои права или
права других лиц, охраняемые законом интересы общества или
государства от общественно опасных посягательств, для
предупреждения и пресечения преступлений, а также в связи с
вопросами, возникающими у судов в ходе применения указанных норм,
Пленум Верховного Суда Российской Федерации, в целях формирования
единообразной судебной практики и руководствуясь статьей 126
Конституции Российской Федерации и статьями 9, 14 Федерального
конституционного закона от 7 февраля 2011 года N 1-ФКЗ
"О судах общей юрисдикции в Российской Федерации",
п о с т а н о в л я е т:
 1. Обратить внимание судов на то, что положения статьи 37 УК
РФ в равной мере распространяются на всех лиц, находящихся в
пределах действия Уголовного кодекса Российской Федерации,
независимо от профессиональной или иной специальной подготовки и
служебного положения, от того, причинен ли лицом вред при защите
своих прав или прав других лиц, охраняемых законом интересов
общества или государства, а также независимо от возможности
избежать общественно опасного посягательства или обратиться за
помощью к другим лицам или органам власти.
 2. В части 1 статьи 37 УК РФ общественно опасное
посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни
обороняющегося или другого лица, представляет собой деяние, которое
в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни
обороняющегося или другого лица. О наличии такого посягательства
могут свидетельствовать, в частности:
 причинение вреда здоровью, создающего реальную угрозу для
жизни обороняющегося или другого лица (например, ранения жизненно
важных органов);
 применение способа посягательства, создающего реальную угрозу
для жизни обороняющегося или другого лица (применение оружия или
предметов, используемых в качестве оружия, удушение, поджог
и т. п.).
 Непосредственная угроза применения насилия, опасного для жизни
обороняющегося или другого лица, может выражаться, в частности, в
высказываниях о намерении немедленно причинить обороняющемуся или
другому лицу смерть или вред здоровью, опасный для жизни,
демонстрации нападающим оружия или предметов, используемых в
качестве оружия, взрывных устройств, если с учетом конкретной
обстановки имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.
 3. Под посягательством, защита от которого допустима в
пределах, установленных частью 2 статьи 37 УК РФ, следует понимать
совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не
опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои,
причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж,
совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или
здоровья).
 Кроме этого, таким посягательством является совершение и иных
деяний (действий или бездействия), в том числе по неосторожности,
предусмотренных Особенной частью Уголовного кодекса Российской
Федерации, которые, хотя и не сопряжены с насилием, однако с учетом
их содержания могут быть предотвращены или пресечены путем
причинения посягающему вреда. К таким посягательствам относятся,
например, умышленное или неосторожное уничтожение или повреждение
чужого имущества, приведение в негодность объектов
жизнеобеспечения, транспортных средств или путей сообщения.
 Разъяснить, что состояние необходимой обороны возникает не
только с момента начала общественно опасного посягательства, не
сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или
другого лица, но и при наличии реальной угрозы такого
посягательства, то есть с того момента, когда посягающее лицо
готово перейти к совершению соответствующего деяния. Суду
необходимо установить, что у обороняющегося имелись основания для
вывода о том, что имеет место реальная угроза посягательства.
 4. При выяснении вопроса, являлись ли для оборонявшегося лица
неожиданными действия посягавшего, вследствие чего оборонявшийся не
мог объективно оценить степень и характер опасности нападения
(часть 2-1 статьи 37 УК РФ), суду следует принимать во внимание
время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие
посягательству события, а также эмоциональное состояние
оборонявшегося лица (состояние страха, испуга, замешательства в
момент нападения и т. п.). В зависимости от конкретных
обстоятельств дела неожиданным может быть признано посягательство,
совершенное, например, в ночное время с проникновением в жилище,
когда оборонявшееся лицо в состоянии испуга не смогло объективно
оценить степень и характер опасности такого посягательства.
 5. Состояние необходимой обороны может быть вызвано и
общественно опасным посягательством, носящим длящийся или
продолжаемый характер (например, незаконное лишение свободы, захват
заложников, истязание и т. п.).
 Право на необходимую оборону в этих случаях сохраняется до
момента окончания такого посягательства.
 В случае совершения предусмотренных Особенной частью
Уголовного кодекса Российской Федерации деяний, в которых
юридические и фактические моменты окончания посягательства не
совпадают, право на необходимую оборону сохраняется до момента
фактического окончания посягательства.
 Необходимая оборона может быть признана правомерной независимо
от того, привлечено ли посягавшее лицо к уголовной ответственности,
в том числе в случае защиты от посягательства лица в состоянии
невменяемости или лица, не достигшего возраста, с которого
наступает уголовная ответственность.
 Не может признаваться находившимся в состоянии необходимой
обороны лицо, причинившее вред другому лицу в связи с совершением
последним действий, хотя формально и содержащих признаки
какого-либо деяния, предусмотренного Уголовным кодексом Российской
Федерации, но заведомо для лица, причинившего вред, в силу
малозначительности не представлявших общественной опасности.
 6. Правомерные действия должностных лиц, находящихся при
исполнении своих служебных обязанностей, даже если они сопряжены с
причинением вреда или угрозой его причинения, состояние необходимой
обороны не образуют (применение в установленных законом случаях
силы сотрудниками правоохранительных органов при обеспечении
общественной безопасности и общественного порядка и др.).
 7. Действия не могут признаваться совершенными в состоянии
необходимой обороны, если вред посягавшему лицу причинен после
того, как посягательство было предотвращено, пресечено или окончено
и в применении мер защиты явно отпала необходимость, что
осознавалось оборонявшимся лицом. В таких случаях в зависимости от
конкретных обстоятельств дела причинение вреда посягавшему лицу
может оцениваться по правилам статьи 38 УК РФ либо оборонявшееся
лицо подлежит ответственности на общих основаниях. В целях
правильной юридической оценки таких действий суды с учетом всех
обстоятельств дела должны выяснять, не совершены ли они
оборонявшимся лицом в состоянии внезапно возникшего сильного
душевного волнения (аффекта), вызванного общественно опасным
посягательством.
 8. Разъяснить судам, что состояние необходимой обороны может
иметь место в том числе в случаях, когда:
 защита последовала непосредственно за актом хотя и оконченного
посягательства, но исходя из обстоятельств для оборонявшегося лица
не был ясен момент его окончания и лицо ошибочно полагало, что
посягательство продолжается;
 общественно опасное посягательство не прекращалось, а с
очевидностью для оборонявшегося лица лишь приостанавливалось
посягавшим лицом с целью создания наиболее благоприятной обстановки
для продолжения посягательства или по иным причинам.
 Переход оружия или других предметов, использованных в качестве
оружия при посягательстве, от посягавшего лица к оборонявшемуся
лицу сам по себе не может свидетельствовать об окончании
посягательства, если с учетом интенсивности нападения, числа
посягавших лиц, их возраста, пола, физического развития и других
обстоятельств сохранялась реальная угроза продолжения такого
посягательства.
 9. Не признается находившимся в состоянии необходимой обороны
лицо, которое спровоцировало нападение, чтобы использовать его как
повод для совершения противоправных действий (для причинения вреда
здоровью, хулиганских действий, сокрытия другого преступления и
т. п.). Содеянное в этих случаях квалифицируется на общих
основаниях.
 10. При защите от общественно опасного посягательства,
сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или
другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого
насилия (часть 1 статьи 37 УК РФ), а также в случаях,
предусмотренных частью 2-1 статьи 37 УК РФ, обороняющееся лицо
вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу.
 11. Разъяснить судам, что уголовная ответственность за
причинение вреда наступает для оборонявшегося лишь в случае
превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу
будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от
посягательства, указанного в части 2 статьи 37 УК РФ, такими
способами и средствами, применение которых явно не вызывалось
характером и опасностью посягательства, и без необходимости
умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть. При
этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны
наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что
оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был
необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно
опасного посягательства.
 Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении
пределов необходимой обороны, повлекшее по неосторожности смерть
посягавшего лица, надлежит квалифицировать только по части 1
статьи 114 УК РФ.
 Не влечет уголовную ответственность умышленное причинение
посягавшему лицу средней тяжести или легкого вреда здоровью либо
нанесение побоев, а также причинение любого вреда по
неосторожности, если это явилось следствием действий оборонявшегося
лица при отражении общественно опасного посягательства.
 12. При посягательстве нескольких лиц обороняющееся лицо
вправе применить к любому из посягающих такие меры защиты, которые
определяются характером и опасностью действий всей группы.
 13. Разрешая вопрос о наличии или отсутствии признаков
превышения пределов необходимой обороны, суды должны учитывать:
 объект посягательства;
 избранный посягавшим лицом способ достижения результата,
тяжесть последствий, которые могли наступить в случае доведения
посягательства до конца, наличие необходимости причинения смерти
посягавшему лицу или тяжкого вреда его здоровью для предотвращения
или пресечения посягательства;
 место и время посягательства, предшествовавшие посягательству
события, неожиданность посягательства, число лиц, посягавших и
оборонявшихся, наличие оружия или иных предметов, использованных в
качестве оружия;
 возможность оборонявшегося лица отразить посягательство (его
возраст и пол, физическое и психическое состояние и т. п.);
 иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное
соотношение сил посягавшего и оборонявшегося лиц.
 Признав в действиях подсудимого признаки превышения пределов
необходимой обороны, суд не может ограничиться общей формулировкой
и должен обосновать в приговоре свой вывод со ссылкой на конкретные
установленные по делу обстоятельства, свидетельствующие о явном
несоответствии защиты характеру и опасности посягательства.
 14. Судам надлежит иметь в виду, что обороняющееся лицо из-за
душевного волнения, вызванного посягательством, не всегда может
правильно оценить характер и опасность посягательства и, как
следствие, избрать соразмерные способ и средства защиты.
 Действия оборонявшегося лица нельзя рассматривать как
совершенные с превышением пределов необходимой обороны, если
причиненный вред хотя и оказался большим, чем вред предотвращенный,
но при причинении вреда не было допущено явного несоответствия мер
защиты характеру и опасности посягательства.
 15. Следует отграничивать убийство и умышленное причинение
тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны
(часть 1 статьи 108 и часть 1 статьи 114 УК РФ) от убийства и
причинения тяжкого вреда здоровью в состоянии внезапно возникшего
сильного душевного волнения (аффекта) (статья 107 и статья 113
УК РФ), принимая во внимание, что для преступлений, совершенных в
состоянии сильного душевного волнения, характерно причинение вреда
потерпевшему не с целью защиты и, следовательно, не в состоянии
необходимой обороны. Кроме того, обязательным признаком
преступлений, совершаемых в состоянии внезапно возникшего сильного
душевного волнения, вызванного действиями потерпевшего, является
причинение вреда под влиянием именно указанного волнения, тогда как
для преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой
обороны, этот признак (наличие аффекта) не обязателен.
 Если оборонявшееся лицо превысило пределы необходимой обороны
в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения
(аффекта), его действия надлежит квалифицировать по части 1 статьи
108 или части 1 статьи 114 УК РФ.
 16. Судам необходимо различать состояние необходимой обороны и
состояние мнимой обороны, когда отсутствует реальное общественно
опасное посягательство и лицо ошибочно предполагает его наличие.
 В тех случаях, когда обстановка давала основания полагать, что
совершается реальное общественно опасное посягательство, и лицо,
применившее меры защиты, не осознавало и не могло осознавать
отсутствие такого посягательства, его действия следует
рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны. При
этом лицо, превысившее пределы защиты, допустимой в условиях
соответствующего реального посягательства, не сопряженного с
насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, или с
непосредственной угрозой применения такого насилия, подлежит
ответственности за превышение пределов необходимой обороны.
 В тех случаях, когда лицо не осознавало, но по обстоятельствам
дела должно было и могло осознавать отсутствие реального
общественно опасного посягательства, его действия подлежат
квалификации по статьям Уголовного кодекса Российской Федерации,
предусматривающим ответственность за преступления, совершенные по
неосторожности.
 Если же общественно опасного посягательства не существовало в
действительности и окружающая обстановка не давала лицу оснований
полагать, что оно происходит, действия лица подлежат квалификации
на общих основаниях.
 17. Разъяснить, что правила о необходимой обороне
распространяются на случаи применения не запрещенных законом
автоматически срабатывающих или автономно действующих средств или
приспособлений для защиты охраняемых уголовным законом интересов от
общественно опасных посягательств. Если в указанных случаях
причиненный посягавшему лицу вред явно не соответствовал характеру
и опасности посягательства, содеянное следует оценивать как
превышение пределов необходимой обороны. При срабатывании
(приведении в действие) таких средств или приспособлений в условиях
отсутствия общественно опасного посягательства содеянное подлежит
квалификации на общих основаниях.
 18. Обратить внимание судов на признаки, отграничивающие
необходимую оборону (статья 37 УК РФ) от причинения вреда при
задержании лица, совершившего преступление (статья 38 УК РФ).
 Задержание лица, совершившего преступление, может
производиться и при отсутствии непосредственной опасности
совершения задерживаемым лицом общественно опасного посягательства.
При этом задержание такого лица осуществляется с целью доставить
его в органы власти и тем самым пресечь возможность совершения им
новых преступлений.
 Если в процессе задержания задерживаемое лицо совершает
общественно опасное посягательство, в том числе сопряженное с
насилием, опасным для жизни задерживающего его лица или иных лиц,
либо с непосредственной угрозой применения такого насилия,
причинение вреда в отношении задерживаемого лица следует
рассматривать по правилам о необходимой обороне (статья 37 УК РФ).
 19. Право на задержание лица, совершившего преступление, имеют
не только уполномоченные на то представители власти, но и иные
лица, в том числе пострадавшие от преступления, или ставшие его
непосредственными очевидцами, или лица, которым стало достоверно
известно о его совершении. Положения статьи 38 УК РФ могут быть
применены в отношении указанных лиц в случае причинения ими вреда
при задержании лица, совершившего преступление.
 20. К лицам, совершившим преступление, следует относить лиц,
совершивших как оконченное, так и неоконченное преступление, а
также соучастников соответствующего преступления. При этом наличие
вступившего в законную силу обвинительного приговора в отношении
таких лиц не является обязательным условием при решении вопроса о
правомерности причинения им вреда в ходе задержания.
 21. При разрешении вопроса о правомерности причинения вреда в
ходе задержания лица, совершившего преступление, судам необходимо
выяснять обстоятельства, свидетельствующие о невозможности иными
средствами задержать такое лицо.
 В случае совершения преступления несколькими лицами причинение
вреда возможно только в отношении тех соучастников, которых
задержать иными средствами не представлялось возможным.
 22. Под обстоятельствами задержания (обстановкой задержания),
которые должны учитываться при определении размеров допустимого
вреда, следует понимать все обстоятельства, которые могли повлиять
на возможность задержания с минимальным причинением вреда
задерживаемому (место и время преступления, непосредственно за
которым следует задержание, количество, возраст и пол задерживающих
и задерживаемых, их физическое развитие, вооруженность, наличие
сведений об агрессивном поведении задерживаемых, их вхождении в
состав банды, террористической организации и т. п.).
 23. Обратить внимание судов на то, что превышение мер,
необходимых для задержания лица, совершившего преступление, влечет
за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного
причинения смерти, тяжкого или средней тяжести вреда здоровью.
 Если лицу, совершившему преступление, при задержании был
причинен вред меньший, чем это предусмотрено в части 2 статьи 114
УК РФ, действия задерживавшего лица не образуют состава
преступления.
 24. Исходя из положений статьи 38 УК РФ задерживающее лицо
должно быть уверено, что причиняет вред именно тому лицу, которое
совершило преступление (например, когда задерживающий является
пострадавшим либо очевидцем преступления, на задерживаемого прямо
указали очевидцы преступления как на лицо, его совершившее, когда
на задерживаемом или на его одежде, при нем или в его жилище
обнаружены явные следы преступления).
 Если при задержании лицо добросовестно заблуждалось
относительно характера совершенного задержанным лицом
противоправного деяния, приняв за преступление административное
правонарушение или деяние лица, не достигшего возраста уголовной
ответственности, либо лица в состоянии невменяемости, в тех
случаях, когда обстановка давала основания полагать, что
совершалось преступление, и лицо, осуществлявшее задержание, не
осознавало и не могло осознавать действительный характер
совершавшегося деяния, его действия следует оценивать по правилам
статьи 38 УК РФ, в том числе и о допустимых пределах причинения
вреда.
 Аналогичным образом следует оценивать и ситуации, когда при
задержании лицо добросовестно заблуждалось относительно того, кто
именно совершил преступление, а обстановка давала ему основание
полагать, что преступление было совершено задержанным им лицом, и
при этом лицо, осуществлявшее задержание, не осознавало и не могло
осознавать ошибочность своего предположения.
 Если при задержании лицо не осознавало, но по обстоятельствам
дела должно было и могло осознавать указанные обстоятельства о
характере противоправного деяния и о том, кто именно совершил
преступление, его действия подлежат квалификации по статьям
Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающим
ответственность за преступления, совершенные по неосторожности.
 При отсутствии указанных обстоятельств причинение вреда лицу
при его задержании подлежит квалификации на общих основаниях.
 25. Судам следует отграничивать необходимую оборону и
причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, от
иных обстоятельств, исключающих преступность деяния,
предусмотренных в главе 8 УК РФ.
 При необходимой обороне или задержании лица, совершившего
преступление, недопустимо причинение вреда третьим лицам. В случае,
когда при защите от общественно опасного посягательства или при
задержании лица, совершившего преступление, причиняется вред
охраняемым уголовным законом интересам третьих лиц, содеянное в
зависимости от конкретных обстоятельств может оцениваться как
правомерное причинение вреда по основаниям, предусмотренным
статьями 39, 41 или 42 УК РФ, как невиновное причинение вреда либо
как умышленное или неосторожное преступление.
 26. Разъяснить судам, что убийство, совершенное при превышении
пределов необходимой обороны, а равно при превышении мер,
необходимых для задержания лица, совершившего преступление,
подлежит квалификации по соответствующей части статьи 108 УК РФ и в
тех случаях, когда оно сопряжено с обстоятельствами,
предусмотренными в пунктах "а", "г", "е" части 2 статьи 105 УК РФ.
В частности, убийство, совершенное при превышении пределов
необходимой обороны, должно быть квалифицировано только по статье
108 УК РФ и тогда, когда оно совершено при обстоятельствах, с
которыми обычно связано представление об особой жестокости
(например, убийство в присутствии близких потерпевшему лиц).
 Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой
обороны несколькими лицами, совместно защищавшимися от общественно
опасного посягательства, следует квалифицировать по статье
108 УК РФ.
 27. Положения статей 37 и 38 УК РФ распространяются на
сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих, которые в
связи с исполнением своих служебных обязанностей могут принимать
участие в пресечении общественно опасных посягательств или в
задержании лица, совершившего преступление. При этом если в
результате превышения пределов необходимой обороны или мер,
необходимых для задержания лица, совершившего преступление,
указанные лица совершат убийство или умышленное причинение тяжкого
или средней тяжести вреда здоровью, содеянное ими при наличии
соответствующих признаков подлежит квалификации по статье 108 или
по статье 114 УК РФ.
 28. Сотрудники правоохранительных органов, военнослужащие и
иные лица, которым законодательством разрешено применение оружия,
специальных средств, боевой и специальной техники или физической
силы для исполнения возложенных на них федеральными законами
обязанностей, не подлежат уголовной ответственности за причиненный
вред, если они действовали в соответствии с требованиями законов,
уставов, положений и иных нормативных правовых актов,
предусматривающих основания и порядок применения оружия,
специальных средств, боевой и специальной техники или физической
силы.
 Не может признаваться преступлением причинение вреда таким
лицом, применившим оружие, специальные средства, боевую и
специальную технику или физическую силу с нарушением установленного
действующим законодательством порядка их применения, если исходя из
конкретной обстановки промедление в применении указанных предметов
создавало непосредственную опасность для жизни людей или могло
повлечь за собой иные тяжкие последствия (экологическую катастрофу,
совершение диверсии и т. п.).
 29. Обратить внимание судов на то, что в соответствии со
статьей 1066 ГК РФ вред, причиненный в состоянии необходимой
обороны, не подлежит возмещению, если при этом не были превышены ее
пределы.
 Разрешая вопрос о возмещении вреда, причиненного в результате
совершения преступлений, предусмотренных статьей 108 и статьей 114
УК РФ, суды должны учитывать, что вред в таких случаях возмещается
на общих основаниях (статья 1064 ГК РФ). При этом размер возмещения
определяется судом с учетом вины как причинителя вреда, так и
потерпевшего, действиями которого было вызвано причинение вреда.
Суд, приняв во внимание имущественное положение лица, причинившего
вред, вправе уменьшить подлежащую взысканию сумму (статья 1083
ГК РФ).
 При определении размера компенсации морального вреда,
причиненного в результате совершения указанных преступлений, должны
учитываться требования разумности и справедливости (статья 1101
ГК РФ). Судам следует принимать во внимание степень вины
причинителя вреда, а также иные заслуживающие внимания
обстоятельства (статья 151 ГК РФ), к которым относится и степень
вины потерпевшего, действиями которого было вызвано причинение
вреда.
 30. Разъяснить судам, что в случаях правомерного причинения
вреда в состоянии необходимой обороны или при задержании лица,
совершившего преступление, основанием вынесения оправдательного
приговора или постановления (определения) о прекращении уголовного
дела является отсутствие в деянии состава преступления.
 31. В связи с принятием настоящего постановления считать не
действующим на территории Российской Федерации постановление
Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 года N 14
"О применении судами законодательства, обеспечивающего право на
необходимую оборону от общественно опасных посягательств".
 Председатель Верховного Суда
 Российской Федерации В.М.ЛЕБЕДЕВ
 Секретарь Пленума,
 судья Верховного Суда Российской Федерации В.В.ДОРОШКОВ

 _____________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации В ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИИ

 1. Военнослужащие - граждане Российской
 Федерации принимаются на учет нуждающихся
 в жилых помещениях на основании их заявлений
 и представленных вместе с заявлениями
 документов, подтверждающих право
 соответствующих граждан состоять на учете
 в качестве нуждающихся в жилых помещениях
 Решение Военной коллегии
 Верховного Суда РФ от 29 марта 2012 г. N ВГКПИ12-15
 (Извлечение)
 Щ. обратился в Верховный Суд РФ с заявлением, в котором просил
признать незаконным и недействующим подп. "д" п. 1 Инструкции о
предоставлении военнослужащим - гражданам Российской Федерации,
проходящим военную службу по контракту в Вооруженных Силах
Российской Федерации, жилых помещений по договору социального
найма, утвержденной приказом Министра обороны России от 30 сентября
2010 г. N 1280, согласно которому для признания военнослужащих,
проходящих военную службу по контракту, имеющих право на
предоставление жилых помещений по договору социального найма,
нуждающимися в жилых помещениях, они подают заявление, к которому
прикладываются в том числе выписки из домовых книг, копии
финансовых лицевых счетов с мест жительства военнослужащих и членов
их семей за последние пять лет до подачи заявления.
 Военная коллегия Верховного Суда РФ 29 марта 2012 г. отказала
в удовлетворении заявления, указав следующее.
 Из материалов дела следует, что поводом обращения Щ. с
указанным заявлением в суд послужило требование жилищных органов,
куда он обратился с просьбой о предоставлении жилого помещения по
договору социального найма,
 представить выписки из домовых книг и копии финансовых лицевых
счетов с мест жительства его и членов его семьи за последние пять
лет до подачи заявления, как это установлено подп. "д" п. 1
Инструкции.
 Согласно чч. 3, 4 ст. 52 ЖК РФ (в ред. ч. 4 ст. 52 ЖК РФ,
действующей до 1 января 2013 г.) принятие на учет граждан в
качестве нуждающихся в жилых помещениях осуществляется органом
местного самоуправления на основании заявлений данных граждан и
представленных вместе с заявлениями документов, подтверждающих
право соответствующих граждан состоять на учете в качестве
нуждающихся в жилых помещениях.
 Конкретный перечень документов, которые прилагаются к
заявлению военнослужащего о признании его нуждающимся в жилом
помещении, указан в Правилах признания нуждающимися в жилых
помещениях военнослужащих - граждан Российской Федерации,
обеспечиваемых на весь срок военной службы служебными жилыми
помещениями, утвержденных постановлением Правительства РФ от
29 июня 2011 г. N 512.
 В соответствии с подп. "г" п. 3 Правил указанные
военнослужащие к заявлению о признании нуждающимися в жилом
помещении прилагают в том числе выписки из домовых книг, копии
финансовых лицевых счетов с мест жительства военнослужащего и
членов его семьи за последние пять лет до подачи заявления. При
этом в п. 2 постановления Правительства РФ от 29 июня 2011 г. N 512
федеральным органам исполнительной власти предписано привести свои
нормативные правовые акты в соответствие с указанным
постановлением.
 При таких данных указание Министром обороны России в подп. "д"
п. 1 Инструкции, утвержденной приказом от 30 сентября 2010 г.
N 1280, о необходимости приложения военнослужащими к заявлению о
признании нуждающимися в жилом помещении в том числе выписки из
домовых книг, копии финансовых лицевых счетов с мест жительства
военнослужащего и членов его семьи за последние пять лет до подачи
заявления не противоречит ЖК РФ и соответствует постановлению
Правительства РФ от 29 июня 2011 г. N 512, дословно воспроизводя
его положения.
 Что касается утверждения в заявлении об отсутствии у граждан
обязанности при принятии их на жилищный учет представлять
документы, получаемые по межведомственным запросам органом,
осуществляющим принятие на учет, то эти положения, закрепленные в
новой редакции ч. 4 ст. 52 ЖК РФ, в соответствии с пп. 5, 9 ст. 28
Федерального закона от 3 декабря 2011 г. N 383-ФЗ "О внесении
изменений в отдельные законодательные акты" вступают в силу только
с 1 января 2013 г. До этого момента регулирование в сфере жилищных
отношений вопросов обеспечения реализации указанных требований
Федерального закона от 27 июля 2010 г. N 210-ФЗ "Об организации
предоставления государственных и муниципальных услуг осуществляется
законодательными актами Российской Федерации.
 Установив, что оспариваемый (в части) нормативный правовой акт
не противоречит федеральному закону или другому нормативному
правовому акту, имеющим большую юридическую силу, Военная коллегия
Верховного Суда РФ на основании ч. 1 ст. 253 ГПК РФ отказала Щ. в
удовлетворении заявления.
 Апелляционной коллегией Верховного Суда РФ решение оставлено
без изменения, а апелляционная жалоба заявителя - без
удовлетворения (определение от 22 мая 2012 г. N АПЛ12-308).
 _____________

 2. При определении круга лиц, относящихся
 к членам семьи военнослужащего, имеющим
 право на обеспечение жилым помещением, следует
 руководствоваться Жилищным кодексом РФ
 Определение Военной коллегии
 Верховного Суда РФ от 17 мая 2012 г. N 201-В12-10
 (Извлечение)
 Решением Московского гарнизонного военного суда от 25 апреля
2011 г. К. отказано в удовлетворении заявления о признании
незаконным решения жилищной комиссии Главного автобронетанкового
управления Минобороны России от 24 сентября 2010 г. об отказе в
принятии внучки заявителя на учет нуждающихся в жилых помещениях в
качестве члена его семьи.
 Московский окружной военный суд, рассмотрев дело 30 июня
2011 г. в кассационном порядке, оставил данное решение без
изменения.
 В обоснование принятого решения гарнизонный военный суд
указал, что факт вселения внучки заявителя в занимаемое им жилое
помещение не подтвержден договором социального найма, что является
обязательным условием признания ее членом семьи нанимателя этого
помещения.
 Соглашаясь с этим решением, суд кассационной инстанции
обосновал незаконность требований заявителя тем, что при
определении круга лиц, относящихся к членам семьи военнослужащего,
имеющим право на обеспечение жильем, следует руководствоваться
Федеральным законом "О статусе военнослужащих", согласно п. 5 ст. 2
которого внуки к таким членам семьи не отнесены.
 В надзорной жалобе заявитель и его представитель, указывая на
вселение К. внучки в занимаемое жилое помещение в качестве члена
семьи и предусмотренное в связи с этим действующим
законодательством право на признание ее нуждающейся в жилом
помещении, просили судебные постановления отменить и принять по
делу новое решение об удовлетворении требований К.
 Военная коллегия Верховного Суда РФ 17 мая 2012 г. жалобу
удовлетворила по следующим основаниям.
 Из материалов дела следует, что К., признанный в установленном
порядке нуждающимся в жилом помещении по месту службы, 24 июля
2007 г. вселил в занимаемую им квартиру внучку (2007 года рождения)
- дочь своего сына и его жены. Данное обстоятельство подтверждено в
судебном заседании дополнительным соглашением к ордеру от 11 июля
1996 г. на занятие жилой площади, актом проверки жилищных условий
заявителя, выписками из домовой книги и копией финансово-лицевого
счета, другими письменными документами.
 Согласно ч. 1 ст. 69 ЖК РФ к членам семьи нанимателя жилого
помещения по договору социального найма относятся проживающие
совместно с ним его супруг, а также дети и родители данного
нанимателя; другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы
признаются членами семьи нанимателя жилого помещения по договору
социального найма, если они вселены нанимателем в качестве членов
его семьи и ведут с ним общее хозяйство.
 Из изложенного следует, что внучка К. является членом его
семьи как нанимателя жилого помещения и с момента вселения
приобрела равные с заявителем права, в том числе право на улучшение
жилищных условий.
 То обстоятельство, что в деле отсутствуют сведения об указании
внучки заявителя в качестве нового члена его семьи в договоре найма
жилого помещения, само по себе не является основанием для признания
ее не приобретшей права на жилое помещение. Такое разъяснение
содержится в п. 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от
2 июля 2009 г. N 14 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной
практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации".
 Что касается мнения суда кассационной инстанции о том, что при
определении круга лиц, относящихся к членам семьи военнослужащего,
имеющим право на обеспечение жильем, следует руководствоваться п. 5
ст. 2 Федерального закона "О статусе военнослужащих", то оно не
основано на законе. К тому же разъяснение о необходимости
применения норм жилищного законодательства при решении вопроса о
том, кого следует относить к членам семьи военнослужащего, имеющим
право на обеспечение жилым помещением, дано в п. 22 постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. N 9 "О некоторых
вопросах применения судами законодательства о воинской обязанности,
военной службе и статусе военнослужащих".
 Таким образом, К. правомерно поставил вопрос о признании
незаконным решения жилищной комиссии Главного автобронетанкового
управления Минобороны России от 24 сентября 2010 г. об отказе в
принятии внучки заявителя на учет нуждающихся в жилом помещении в
качестве члена его семьи.
 Вывод суда первой инстанции об обратном, с которым согласился
окружной военный суд, свидетельствует о неправильном истолковании
ими закона, что с учетом установленных в суде обстоятельств
является существенным нарушением норм материального права.
 Военная коллегия Верховного Суда РФ решение Московского
гарнизонного военного суда от 25 апреля 2011 г. и кассационное
определение Московского окружного военного суда от 30 июня 2011 г.
отменила и приняла новое решение об удовлетворении заявления в
указанной части.
 _____________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

 1. В компетенцию районного суда не входит проверка
 законности вступивших в законную силу
 судебных постановлений.
 При принятии решения суд не вправе подменять
 собой должностных лиц, в полномочия которых
 входят назначение на должность и присвоение
 специальных званий сотрудникам
 уголовно-исполнительной системы
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 23 марта 2012 г. N 22-В12-2
 (Извлечение)
 К. обратился в суд с иском к УФСИН по Республике Северная
Осетия - Алания и УФСИН по Чеченской Республике о признании
незаконным отказа в трудоустройстве, возложении обязанности по
трудоустройству, истребовании личного дела, частичном признании
незаконным и изменении приказа об увольнении, возложении
обязанности по перемещению (откомандированию) и компенсации
морального вреда, ссылаясь на следующее. Он проходил службу в УИН
Минюста России по Республике Северная Осетия - Алания в должности
оперуполномоченного оперативного отдела, имел специальное звание
капитана внутренней службы. На основании приказа от 18 ноября
2003 г. он был откомандирован с 24 ноября 2003 г. в распоряжение
УИН Минюста России по Чеченской Республике. 24 ноября 2003 г. с ним
заключен контракт о службе в уголовно-исполнительной системе
Минюста России по Чеченской Республике сроком на три года. На
основании приказа от 27 января 2005 г. он был уволен со службы по
п. "д" ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел
Российской Федерации, утвержденного постановлением Верховного
Совета РФ от 23 декабря 1992 г. N 4202-I (далее - Положение), за
нарушение условий контракта по вине сотрудника.
 Вступившим в законную силу решением Промышленного районного
суда г. Владикавказа от 1 апреля 2010 г. признан незаконным и
отменен приказ УФСИН по Чеченской Республике от 27 января 2005 г.
об увольнении капитана внутренней службы К. с должности старшего
инспектора безопасности УИН Минюста России по Чеченской Республике
за нарушение условий контракта. Этим же решением признано
незаконным его увольнение и изменены: дата увольнения с 27 января
2005 г. на 1 апреля 2010 г. и формулировка основания увольнения с
п. "д" ст. 58 Положения на п. "г" ст. 58 Положения (по окончании
срока службы, предусмотренного контрактом). В его пользу с УФСИН по
Чеченской Республике взыскано денежное довольствие за все время
вынужденного прогула.
 17 января 2011 г. на основании указанного решения суда УФСИН
по Чеченской Республике издан приказ, в соответствии с которым был
отменен приказ УФСИН по Чеченской Республике от 27 января 2005 г.
об увольнении капитана внутренней службы К. с должности старшего
инспектора группы безопасности УИН Минюста России по Чеченской
Республике, признано считать его уволенным с замещаемой им на тот
период должности старшего инспектора группы безопасности УИН
Минюста России по Чеченской Республике с 1 апреля 2010 г. по п. "г"
ст. 58 Положения, в выслугу лет К. засчитан стаж службы в УФСИН по
Чеченской Республике с 27 января 2005 г. по 1 апреля 2010 г., а
также указано на выплату денежного довольствия за данный период.
 Контрактом от 24 ноября 2003 г. о службе в
уголовно-исполнительной системе Минюста России по Чеченской
Республике установлена гарантия трудоустройства К. после окончания
срока действия данного контракта по прежнему месту службы на
должность, не ниже занимаемой до перемещения по службе в УИН
Минюста России по Чеченской Республике.
 Между тем 7 февраля 2011 г. истцом получен ответ начальника
УФСИН по Республике Северная Осетия - Алания на его заявление,
которым ему отказано в восстановлении на службе в УФСИН по
Республике Северная Осетия - Алания ввиду отсутствия правовых
оснований и достижения возраста 45 лет.
 По мнению истца, данный отказ является незаконным, поскольку
увольнение, произведенное с 1 апреля 2010 г. по п. "г" ст. 58
Положения, было вынужденным, обусловлено незаконными действиями
УФСИН по Чеченской Республике при издании приказа от 27 января
2005 г. На момент истечения срока действия контракта от 24 ноября
2003 г. ему исполнилось 43 года, в связи с чем он не подлежал
увольнению и ему не могло быть отказано в трудоустройстве в УФСИН
по Республике Северная Осетия - Алания на должность не ниже
занимаемой до перемещения по службе.
 Также незаконным истец считал и приказ от 17 января 2011 г.,
поскольку с учетом периода с 27 января 2005 г. по 1 апреля 2010 г.
в соответствии с п. 24 Положения он должен был получить сначала
звание майора, а затем - подполковника внутренней службы и быть
уволенным с должности начальника отделения безопасности УФСИН по
Чеченской Республике с последующим трудоустройством (путем
откомандирования) по прежнему месту службы в УФСИН по Республике
Северная Осетия - Алания в соответствующих должности и специальном
звании внутренней службы.
 Решением Промышленного районного суда г. Владикавказа от
19 апреля 2011 г. исковые требования К. частично удовлетворены. Суд
признал частично незаконным и изменил приказ УФСИН по Чеченской
Республике от 17 января 2011 г. об увольнении К. путем изменения и
указания календарной даты увольнения К. с 1 апреля 2010 г. на
17 января 2011 г.; должности, с которой было произведено
увольнение, а именно: со старшего инспектора группы безопасности
Управления исполнения наказаний Минюста России по Чеченской
Республике на должность начальника отделения безопасности УФСИН
по Чеченской Республике; специального звания, с которого было
произведено увольнение, с капитана внутренней службы на
подполковника внутренней службы; сведений о должностных окладах и
установленных надбавках и периодов, за которые ему выплачивалось
денежное довольствие. Суд также обязал УФСИН по Чеченской
Республике произвести откомандирование К. в УФСИН по Республике
Северная Осетия - Алания, признал незаконным отказ УФСИН по
Республике Северная Осетия - Алания от 7 февраля 2011 г.
в трудоустройстве К. на соответствующую должность, обязал УФСИН по
Республике Северная Осетия - Алания трудоустроить К. по прежнему
месту службы в Управлении на должность не ниже занимаемой до
перемещения по службе. Суд взыскал с УФСИН по Чеченской Республике
в пользу К. компенсацию морального вреда. В удовлетворении искового
требования К. к УФСИН по Республике Северная Осетия - Алания об
истребовании из УФСИН по Чеченской Республике личного дела К.
отказано. Решением суда также был определен порядок его исполнения.
 Определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного
Суда Республики Северная Осетия - Алания от 28 июня 2011 г. решение
суда первой инстанции оставлено без изменения.
 В надзорной жалобе УФСИН по Чеченской Республике ставился
вопрос об отмене принятых по делу судебных постановлений.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
23 марта 2012 г. указала следующее.
 В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в порядке надзора являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
 При рассмотрении настоящего дела судебными инстанциями были
допущены такие существенные нарушения.
 Промышленным районным судом г. Владикавказа 1 апреля 2010 г.
было вынесено решение по делу по иску К. к УФСИН по Республике
Северная Осетия - Алания и УФСИН по Чеченской Республике о
признании незаконным и отмене приказа об откомандировании,
признании незаконным и отмене приказа об увольнении от 27 января
2005 г., признании незаконным увольнения, восстановлении в
должности, взыскании денежного содержания за все время вынужденного
прогула и компенсации морального вреда.
 В силу ст. 61 ГПК РФ данное судебное решение имеет
преюдициальное значение для настоящего дела.
 Кроме того, вступившим в законную силу решением Ленинского
районного суда г. Владикавказа от 21 октября 2010 г. было
удовлетворено заявление К. об оспаривании бездействия должностного
лица - начальника УФСИН по Чеченской Республике, выразившегося в
отказе отменить приказ УФСИН по Чеченской Республике от 27 января
2005 г. об увольнении К., а также издать соответствующий приказ об
увольнении К. с 1 апреля 2010 г. по п. "г" ст. 58 Положения (по
окончании срока службы, предусмотренного контрактом). Данным
решением суда начальник УФСИН по Чеченской Республике обязан по
окончании производства в суде надзорной инстанции отменить приказ
УФСИН по Чеченской Республике от 27 января 2005 г. об увольнении К.
с должности старшего инспектора безопасности УИН Минюста России по
Чеченской Республике, а также издать соответствующий приказ об
увольнении К. с 1 апреля 2010 г. по п. "г" ст. 58 Положения
(по окончании срока службы, предусмотренного контрактом).
 Исполняя решение Промышленного районного суда г. Владикавказа
от 1 апреля 2010 г., УФСИН по Чеченской Республике издан приказ от
17 января 2011 г., в соответствии с которым отменен приказ УФСИН по
Чеченской Республике от 27 января 2005 г. Этим же приказом
установлено считать уволенным капитана внутренней службы К. с
замещаемой им на тот период должности старшего инспектора
безопасности УИН Минюста России по Чеченской Республике с 1 апреля
2010 г. по п. "г" ст. 58 Положения (по окончании срока службы,
предусмотренного контрактом). В выслугу лет К. зачтен стаж его
службы в УФСИН по Чеченской Республике с 27 января 2005 г. по
1 апреля 2010 г., указано на необходимость выплаты ему денежного
довольствия за все время вынужденного прогула.
 Таким образом, приказ от 17 января 2011 г. был издан УФСИН по
Чеченской Республике в полном соответствии с решением Промышленного
районного суда г. Владикавказа от 1 апреля 2010 г. и решением
Ленинского районного суда г. Владикавказа от 21 октября 2010 г.
 При разрешении настоящего спора суд первой инстанции пришел к
выводу о том, что увольнение К. с 1 апреля 2010 г. по п. "г" ст. 58
Положения (по окончании срока службы, предусмотренного контрактом)
являлось для него вынужденным, поскольку было обусловлено
незаконными действиями УФСИН по Чеченской Республике при издании
приказа от 27 января 2005 г. и в связи с этим не должно повлечь для
него негативных последствий. Суд, сославшись на ст.ст. 24 и 31
Положения, пришел к выводу о том, что ответчик при издании приказа
от 17 января 2011 г. должен был присвоить истцу последовательно
специальное звание майора внутренней службы, а затем специальное
звание подполковника внутренней службы. Кроме того, установив, что
на момент издания приказа от 17 января 2011 г. в УФСИН по Чеченской
Республике отсутствовала должность старшего инспектора группы
безопасности УИН Минюста России по Чеченской Республике, с которой
К. был уволен на основании приказа от 27 января 2005 г., суд
посчитал, что на основании приказа от 17 января 2011 г. истец
подлежал увольнению с имеющейся в штате ответчика должности
начальника отделения безопасности УФСИН по Чеченской Республике,
которая, по мнению суда, является должностью, соответствующей
прежней по роду деятельности, должностному окладу и предельному
специальному званию.
 Таким образом, суд первой инстанции, изменив дату увольнения
истца, должность, с которой он должен быть уволен на основании
судебного решения, а также специальное звание, фактически изменил
вступившие в законную силу решения Промышленного районного
суда г. Владикавказа от 1 апреля 2010 г. и Ленинского районного
суда г. Владикавказа от 21 октября 2010 г., тогда как в его
компетенцию не входит проверка законности вступивших в законную
силу судебных постановлений, вынесенных в рамках гражданского
судопроизводства. Такая проверка на момент рассмотрения данного
дела была предусмотрена не иначе, как по правилам, установленным
главой 41 ГПК РФ (в ред. от 4 декабря 2007 г.), т. е. в надзорном
порядке путем подачи надзорной жалобы в вышестоящую надзорную
инстанцию.
 Кроме того, судебными инстанциями не учтено, что Положением о
службе в органах внутренних дел Российской Федерации и Инструкцией
о порядке применения Положения о службе в органах внутренних дел
Российской Федерации в учреждениях и органах
уголовно-исполнительной системы, утвержденными приказом Минюста
России от 6 июня 2005 г., предусмотрен порядок назначения
сотрудников уголовно-исполнительной системы на должность,
присвоения им очередных специальных званий и перечень должностных
лиц, в компетенцию которых входит решение этих вопросов.
 В соответствии с п. 12.1 приведенной Инструкции специальные
звания сотрудникам присваиваются в порядке, установленном
ст.ст. 22-33 Положения.
 Согласно ст. 22 Положения о службе в органах внутренних дел
Российской Федерации специальные звания сотрудникам органов
внутренних дел присваиваются персонально с учетом их квалификации,
образования, отношения к службе, выслуги лет и занимаемой штатной
должности, а также других условий, предусмотренных настоящим
Положением.
 Пунктом 12.3 Инструкции предусмотрено, что очередные
специальные звания среднего и старшего начальствующего состава до
подполковника внутренней службы включительно присваиваются
директором ФСИН России, иными руководителями учреждений и органов
уголовно-исполнительной системы, которым такое право предоставлено
директором ФСИН России.
 В соответствии с п. 8.1 этой же Инструкции перемещение по
службе сотрудника производится на основании указа Президента
Российской Федерации, приказа за подписью Министра юстиции РФ,
директора ФСИН России, его заместителя, руководителя учреждения или
органа уголовно-исполнительной системы о назначении или
освобождении от должности в соответствии с номенклатурой
должностей. Приказы о перемещении по службе сотрудников издаются с
указанием основания перемещения. Если перемещение производится по
инициативе начальника учреждения или органа уголовно-исполнительной
системы, то составляются представление к перемещению и аттестация
(в случаях, предусмотренных п. 9.3 Инструкции), а по инициативе
сотрудника - рапорт, который составляется в произвольной форме.
 Таким образом, назначение на должность, присвоение
специального звания сотрудникам уголовно-исполнительной системы
производится при наличии к тому указанных оснований и названными в
Положении и Инструкции должностными лицами. Суд же в данном случае
присвоил себе полномочия указанных должностных лиц.
 Судебная коллегия также признала незаконным вывод суда об
удовлетворении заявленного К. требования об обязании УФСИН по
Чеченской Республике произвести перемещение (откомандирование) К.
из УФСИН по Чеченской Республике в УФСИН по Республике Северная
Осетия - Алания в связи с истечением срока действия заключенного с
истцом контракта от 24 октября 2003 г. о службе в
уголовно-исполнительной системе Минюста России по Чеченской
Республике, поскольку вступившим в законную силу решением
Промышленного районного суда г. Владикавказа от 1 апреля 2010 г. К.
признан уволенным из уголовно-исполнительной системы по п. "г"
ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской
Федерации с 1 апреля 2010 г. и суд был не вправе вновь возвращаться
к вопросу о законности его увольнения.
 Поскольку К. по решению суда, имеющему преюдициальное значение
при рассмотрении данного дела, значился уволенным с 1 апреля
2010 г. в связи с истечением срока контракта, признано
неправомерным удовлетворение иска и в части требований об обязании
УФСИН по Республике Северная Осетия - Алания трудоустроить истца по
прежнему месту службы в УФСИН по Республике Северная Осетия -
Алания на должность, не ниже занимаемой до перемещения в УФСИН по
Республике Северная Осетия - Алания, в связи с истечением срока
действия заключенного с ним контракта.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Промышленного районного суда г. Владикавказа от 19 апреля
2011 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам
Верховного Суда Республики Северная Осетия - Алания от 28 июня
2011 г. отменила, приняла по делу новое решение, которым отказала
К. в удовлетворении исковых требований к УФСИН по Республике
Северная Осетия - Алания и УФСИН по Чеченской Республике о
признании незаконным отказа в трудоустройстве, возложении
обязанности по трудоустройству, истребовании личного дела,
частичном признании незаконным и изменении приказа об увольнении,
возложении обязанности по перемещению (откомандированию) и
компенсации морального вреда.
 _____________

 2. Спор о переходе в порядке наследования права
 собственности на имущественный пай
 в производственном кооперативе подведомственен
 суду общей юрисдикции
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 27 марта 2012 г. N 13-В12-1
 (Извлечение)
 У. обратился в суд с иском к ОАО "Мичуринский
локомотиворемонтный завод "Милорем" о взыскании стоимости
имущественного пая, дивидендов, процентов за пользование чужими
денежными средствами, в обоснование заявленных требований указал
следующее. Он является наследником имущественного пая и дивидендов
после смерти брата, который при жизни работал в ПК "Мичуринский
локомотиворемонтный завод "Милорем" и являлся членом кооператива.
Ответчиком имущественный пай наследнику не выплачен.
 Определением судьи Мичуринского городского суда Тамбовской
области от 4 апреля 2011 г., оставленным без изменения определением
судебной коллегии по гражданским делам Тамбовского областного суда
от 16 мая 2011 г., в принятии искового заявления У. отказано.
 В надзорной жалобе представитель У. - П. просил отменить
вынесенные по делу судебные постановления.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
27 марта 2012 г. судебные постановления отменила, указав следующее.
 В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в порядке надзора являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
 Такие нарушения норм процессуального права были допущены
судьей при решении вопроса о принятии к производству искового
заявления У.
 Отказывая У. в принятии искового заявления к ОАО "Мичуринский
локомотиворемонтный завод "Милорем" о взыскании стоимости
имущественного пая, дивидендов и процентов за пользование чужими
денежными средствами, судья сослался на п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ и
исходил из того, что данное исковое заявление не подлежит
рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства
судом общей юрисдикции, поскольку подлежит рассмотрению арбитражным
судом.
 С таким выводом суда первой инстанции согласился суд
кассационной инстанции.
 Между тем с данным выводом судебных инстанций согласиться
нельзя.
 В силу п. 2 ст. 225-1 АПК РФ к специальной подведомственности
арбитражных судов отнесено рассмотрение дел по корпоративным
спорам, в частности, по спорам, связанным с принадлежностью акций,
долей в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ и
товариществ, паев членов кооперативов, установлением их обременения
и реализацией вытекающих из них прав.
 Как следует из содержания предъявленного иска, У. после смерти
наследодателя в члены кооператива не принимался, паевой взнос в
паевой фонд кооператива не вносил, участия в деятельности
кооператива личным трудом либо путем внесения дополнительного
паевого взноса, как это предусмотрено п. 2 ст. 8 Федерального
закона от 8 мая 1996 г. N 41-ФЗ "О производственных кооперативах",
не принимал. Право собственности истца на имущественный пай
возникло не в связи с его членством в производственном кооперативе
или наличием у него акций ОАО "Мичуринский локомотиворемонтный
завод "Милорем", а на основании выданного ему свидетельства о праве
на наследство по закону.
 Таким образом, У. заявлены требования по наследственному спору
в отношении его прав на имущественный пай и не влияют напрямую на
корпоративные отношения внутри ОАО "Мичуринский локомотиворемонтный
завод "Милорем".
 Следовательно, данный спор не является корпоративным, в связи
с чем подведомственен суду общей юрисдикции.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
определение Мичуринского городского суда Тамбовской области от
4 апреля 2011 г. и определение судебной коллегии по гражданским
делам Тамбовского областного суда от 16 мая 2011 г. отменила,
вопрос направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
 _____________

 3. Родитель, ограниченный судом в родительских
 правах, утрачивает статус законного
 представителя своих детей
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 20 марта 2012 г. N 5-В11-132
 (Извлечение)
 В. обратилась в суд с иском к Е. об ограничении его
родительских прав, выдаче разрешения на право выезда за границу
несовершеннолетнего ребенка в сопровождении матери В. или с ее
нотариального согласия без получения согласия на выезд от отца
ребенка. В обоснование заявленных требований указала, что состояла
с ответчиком в браке, от которого имеет дочь А. 18 мая 2007 г. брак
между сторонами был расторгнут. Ответчик является инвалидом II
группы по общему заболеванию, страдает психическим расстройством,
состоит на учете у психиатра. Ответчик неоднократно избивал В. в
присутствии несовершеннолетней дочери.
 Решением Преображенского районного суда г. Москвы от 20 января
2011 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии
по гражданским делам Московского городского суда от 16 мая 2011 г.,
иск удовлетворен частично. Е. ограничен в осуществлении
родительских прав в отношении несовершеннолетней А. В
удовлетворении исковых требований В. о выдаче разрешения на право
выезда за границу несовершеннолетнего ребенка в ее сопровождении
или с нотариального согласия истца без получения согласия на выезд
от отца ребенка отказано.
 В надзорной жалобе В. просила об отмене вынесенных судебных
постановлений в части отказа в удовлетворении исковых требований.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
20 марта 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
 В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в порядке надзора являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
 В настоящем деле такое нарушение норм материального права было
допущено судами первой и кассационной инстанций.
 Судом установлено, что на основании решения мирового судьи от
20 марта 2007 г. брак между В. и Е. был расторгнут, о чем им 18 мая
2007 г. выданы соответствующие свидетельства органом ЗАГСа. Стороны
имеют несовершеннолетнюю дочь А.
 Ответчик страдает психическим заболеванием с установлением
диагноза "шизофрения параноидная", с ноября 2007 г. имеет II группу
инвалидности.
 Мировым судьей было установлено, что Е. совершил общественно
опасные деяния, предусмотренные ст. 119 УК РФ (угроза убийством или
причинением тяжкого вреда здоровью) и ч. 1 ст. 115 УК РФ
(умышленное причинение легкого вреда здоровью), в отношении матери
ребенка - В., ее матери и бабушки. Постановлением от 29 августа
2007 г. Е. освобожден от уголовной ответственности за преступление,
предусмотренное ст. 119 УК РФ, поскольку совершил его в состоянии
невменяемости, в связи с чем к нему были применены меры
медицинского характера в виде направления на принудительное лечение
в психиатрический стационар общего типа. 24 апреля 2009 г. мировым
судьей вынесено постановление о прекращении производства по
уголовному делу в отношении Е. в связи с истечением срока давности
привлечения к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 115 УК РФ.
 Решением Преображенского суда г. Москвы от 22 июля 2010 г. в
удовлетворении иска В. о лишении Е. родительских прав в отношении
дочери А. было отказано.
 В соответствии с заключениями муниципалитета внутригородского
муниципального образования "Академическое" в г. Москве от
15 декабря 2010 г. и муниципалитета "Сокольники" г. Москвы от
17 декабря 2010 г. ограничение родительских прав Е. в отношении его
малолетней дочери А., исходя из интересов ребенка, признано
целесообразным.
 Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования В. об
ограничении Е. в осуществлении родительских прав в отношении его
несовершеннолетней дочери А., суд, руководствуясь положениями п. 2
ст. 73 СК РФ, в соответствии с которыми ограничение родительских
прав допускается, если оставление ребенка с родителями (одним из
них) опасно для ребенка по обстоятельствам, от родителей (одного из
них) не зависящим (психическое расстройство или иное хроническое
заболевание, стечение тяжелых обстоятельств и другие), пришел к
выводу о том, что для этого имеются основания, так как поведение
ответчика Е. в связи с наличием у него психического заболевания
опасно для ребенка.
 Отказывая в удовлетворении иска В. в части заявленного ею
требования о выдаче разрешения на право выезда за границу
несовершеннолетнего ребенка в сопровождении матери или с ее
нотариального согласия без получения согласия отца, суд исходил из
того, что истцом не представлено доказательств чинения препятствий
ответчиком в выезде истца с несовершеннолетней дочерью за границу и
отказе в даче соответствующего согласия.
 С судом первой инстанции согласился суд кассационной
инстанции.
 Между тем данный вывод суда является неправильным, поскольку
не основан на законе и сделан без учета характера заявленных
исковых требований и содержания подлежащих применению к отношениям
сторон норм материального права.
 В соответствии со ст. 20 Федерального закона от 15 августа
1996 г. N 114-ФЗ "О порядке выезда из Российской Федерации и въезда
в Российскую Федерацию" несовершеннолетний гражданин Российской
Федерации, как правило, выезжает из Российской Федерации совместно
хотя бы с одним из родителей, усыновителей, опекунов или
попечителей. В случае если несовершеннолетний гражданин Российской
Федерации выезжает из Российской Федерации без сопровождения, он
должен иметь при себе кроме паспорта нотариально оформленное
согласие названных лиц на выезд несовершеннолетнего гражданина
Российской Федерации с указанием срока выезда и государства
(государств), которое (которые) он намерен посетить.
 В силу п. 1 ст. 64 СК РФ родители являются законными
представителями ребенка.
 Согласно п. 1 ст. 74 СК РФ родители, родительские права
которых ограничены судом, утрачивают право на личное воспитание
ребенка.
 Родители, ограниченные в родительских правах, как следует из
содержания ст. 121 СК РФ, не вправе быть законными представителями
своих детей и выступать в защиту их прав и интересов.
 По смыслу приведенных положений Семейного кодекса РФ,
родитель, чьи родительские права ограничены судом, утрачивает
статус законного представителя ребенка, а также право на личное
воспитание ребенка, и, следовательно, такой родитель не может
принимать участие в решении вопроса о даче согласия на выезд
несовершеннолетнего ребенка за границу. В связи с этим мать ребенка
В. не обязана получать у ограниченного судом в родительских правах
Е. согласие на выезд несовершеннолетней дочери за границу, так как
в период применения к нему такой меры он не вправе быть законным
представителем ребенка.
 В соответствии со ст. 63 СК РФ родители несут ответственность
за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о
здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии
своих детей.
 Реализация родительских прав, связанных с воспитанием и
развитием детей, предполагает решение родителями вопросов, в том
числе и по обеспечению отдыха детей, и по принятию решения о выезде
ребенка за границу.
 Между тем суд, ограничив отца ребенка Е. в родительских правах
и отказав матери ребенка В. в удовлетворении требования дать
разрешение на выезд ребенка за границу без получения согласия на
это со стороны отца ребенка, фактически создал неустранимое
препятствие для осуществления матерью ребенка родительских прав в
части планирования и организации отдыха ребенка за границей.
 С учетом предусмотренных Семейным кодексом РФ правовых
последствий ограничения родительских прав суд, удовлетворяя
требование В. об ограничении отца ребенка в родительских правах,
должен был удовлетворить и другое требование В. как законного
представителя ребенка о выдаче разрешения на право выезда ребенка
за границу без согласия отца ребенка, поскольку данное требование
вытекает из требования об ограничении родительских прав отца
ребенка и обусловлено установленными законом правилами выезда
несовершеннолетних граждан Российской Федерации за пределы
территории Российской Федерации.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Преображенского районного суда г. Москвы от 20 января
2011 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам
Московского городского суда от 16 мая 2011 г. в части отказа в
удовлетворении исковых требований В. отменила и вынесла в этой
части новое решение, которым удовлетворила иск В. к Е. о выдаче
разрешения на право выезда за границу несовершеннолетнего ребенка
А. в сопровождении В. или с нотариального согласия В. без получения
согласия на выезд от отца Е. В остальной части судебные
постановления оставила без изменения.
 _____________

 4. Вред, причиненный гражданину в результате
 действий (бездействия) органа местного
 самоуправления, неправомерность которых
 установлена вступившим в законную силу
 решением суда, подлежит возмещению
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 13 апреля 2012 г. N 6-В12-1
 (Извлечение)
 П. обратился в суд с иском к администрации муниципального
образования - Кораблинский муниципальный район Рязанской области,
правительству Рязанской области, финансовому управлению
муниципального образования - Кораблинский муниципальный район
Рязанской области, Минфину России о возмещении вреда, причиненного
в результате незаконных действий и бездействия органов власти,
ссылаясь на следующее. В период с 7 декабря 1994 г. по 1 марта
1998 г. он состоял на учете граждан в льготных списках детей-сирот
и детей, оставшихся без попечения родителей, нуждающихся в жилых
помещениях во внеочередном порядке, в администрации г. Кораблино
Рязанской области. В данный период жилые помещения были
предоставлены другим гражданам, что, по мнению истца,
свидетельствует о возможности предоставления ему жилья вне очереди,
однако жилое помещение предоставлено не было. В результате
незаконных действий администрации г. Кораблино Рязанской области
истцу был причинен вред, выразившийся в нарушении очередности
предоставления жилья и непредоставлении ему жилого помещения. Также
не было произведено выделение денежных средств в порядке
межбюджетных отношений и не предоставлена безвозмездная ссуда.
Кроме того, полагал, что снятие его с учета в качестве нуждающегося
в жилом помещении в 1998 году произведено незаконно. До настоящего
времени жилое помещение истцу не предоставлено. Уточнив исковые
требования, просил взыскать солидарно за счет казны муниципального
образования в лице финансового управления муниципального
образования - Кораблинский муниципальный район Рязанской области и
за счет казны субъекта Российской Федерации в лице министерства
финансов Рязанской области в его пользу стоимость жилого помещения
исходя из рыночной стоимости 1 кв. м общей площади жилья,
сложившейся в Рязанской области в IV квартале 2010 г., в размере
1 190 297 руб. с последующей индексацией данной суммы на момент
исполнения решения суда, а также расходы по оплате государственной
пошлины, другие судебные расходы.
 Решением Советского районного суда г. Рязани от 18 февраля
2011 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии
по гражданским делам Рязанского областного суда от 4 мая 2011 г., в
удовлетворении исковых требований П. отказано.
 В надзорной жалобе П. просил об отмене состоявшихся по делу
судебных постановлений.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
13 апреля 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
 В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в порядке надзора являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
 При рассмотрении настоящего дела судом были допущены такие
существенные нарушения.
 Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований,
судебные инстанции пришли к выводу об отсутствии в действиях
ответчиков нарушений прав истца на получение жилого помещения. При
этом суды исходили из того, что факт нарушения очередности
предоставления жилых помещений установлен не был.
 Между тем приведенные выводы судебных инстанций являются
ошибочными, основанными на неправильном толковании положений
действующего законодательства по следующим обстоятельствам.
 В ст. 1 Федерального закона от 21 декабря 1996 г. N 159-ФЗ
"О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и
детей, оставшихся без попечения родителей" (в ред. от 17 декабря
2009 г.) содержатся понятия "дети-сироты" и "дети, оставшиеся без
попечения родителей". Так, дети-сироты - это лица в возрасте до 18
лет, у которых умерли оба или единственный родитель; дети,
оставшиеся без попечения родителей, - это лица в возрасте до 18
лет, которые остались без попечения единственного или обоих
родителей в связи с отсутствием родителей или лишением их
родительских прав, ограничением их в родительских правах,
признанием родителей безвестно отсутствующими, недееспособными
(ограниченно дееспособными), находящимися в лечебных учреждениях,
объявлением их умершими, отбыванием ими наказания в учреждениях,
исполняющих наказание в виде лишения свободы, нахождением в местах
содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении
преступлений; уклонением родителей от воспитания детей или от
защиты их прав и интересов, отказом родителей взять своих детей из
воспитательных, лечебных учреждений, учреждений социальной защиты
населения и других аналогичных учреждений и в иных случаях
признания ребенка оставшимся без попечения родителей в
установленном законом порядке.
 Этой же нормой установлено, что лица из числа детей-сирот и
детей, оставшихся без попечения родителей, - лица в возрасте от 18
до 23 лет, у которых, когда они находились в возрасте до 18 лет,
умерли оба или единственный родитель, а также которые остались без
попечения единственного или обоих родителей.
 В соответствии со ст. 37 ЖК РСФСР (действовавшей на время
возникновения спорных правоотношений) детям, оставшимся без
попечения родителей, гарантировалось право на внеочередное
предоставление жилых помещений.
 Статьей 8 Федерального закона от 21 декабря 1996 г. N 159-ФЗ
"О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и
детей, оставшихся без попечения родителей" предусмотрено, что
дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, а также
дети, находящиеся под опекой (попечительством), не имеющие
закрепленного жилого помещения, после окончания пребывания в
образовательном учреждении или учреждении социального обслуживания,
а также в учреждениях всех видов профессионального образования,
либо по окончании службы в рядах Вооруженных Сил России, либо после
возвращения из учреждений, исполняющих наказание в виде лишения
свободы, обеспечиваются органами исполнительной власти по месту
жительства вне очереди жилой площадью не ниже установленных
социальных норм.
 Пунктом 29 Правил учета граждан, нуждающихся в улучшении
жилищных условий, и предоставления жилых помещений в населенных
пунктах Рязанской области, утвержденных постановлением президиума и
исполкома Рязанского областного Совета народных депутатов и
президиума Рязанского областного Совета профсоюзов от 25 июня
1991 г. N 216/10, действовавших на момент возникновения
правоотношений, предусматривалось, что вне очереди жилое помещение
предоставляется детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения
родителей, по окончании пребывания в детском учреждении или
обучения в среднем профессионально-техническом училище, высшем или
среднем специальном учебном заведении, либо по окончании срока
службы в Вооруженных Силах СССР.
 Как установлено судом, П. в соответствии с постановлением
главы администрации г. Кораблино от 21 декабря 1994 г. был принят
на учет нуждающихся в предоставлении жилья в льготную очередь
внеочередного предоставления жилья (п. 1 постановления).
 Постановлением главы администрации муниципального
образования - Кораблинский муниципальный район Рязанской области от
11 октября 2010 г. "О внесении изменений в постановление главы
администрации г. Кораблино от 21 декабря 1994 года N 310
"О постановке на учет нуждающихся в предоставлении жилья и
улучшении жилищных условий" п. 1 постановления признан
недействительным с момента его издания в связи с тем, что
постановка П. в 1994 году на учет произведена в нарушение п. 10
Правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и
предоставления жилых помещений в населенных пунктах Рязанской
области, - отсутствие на момент вынесения постановления регистрации
(прописки) П. по месту жительства в г. Кораблино, а также то, что
на момент вынесения постановления П. не относился к категории
детей-сирот или детей, оставшихся без попечения родителей.
 Вместе с тем в период с января 1976 г. по январь 1991 г. П.
имел статус ребенка, оставшегося без попечения родителей, а с
января 1991 г. - сироты.
 Пункт 10 Правил учета граждан, нуждающихся в улучшении
жилищных условий и предоставлении жилых помещений в населенных
пунктах Рязанской области, действующих на момент вынесения
постановления о постановке на учет П., предусматривал в качестве
обязательного условия для принятия на учет граждан, нуждающихся в
улучшении жилищных условий, и представления им жилых помещений их
постоянное проживание (с постоянной пропиской) в данном населенном
пункте.
 П. с декабря 1975 г. находился на полном государственном
обеспечении: сначала в доме ребенка N 1, затем в доме ребенка с.
Сушки. При этом за истцом не было закреплено какого-либо жилого
помещения при его помещении в детское учреждение. По окончании
школы в 1991 году истец поступил в Кораблинское училище N 17, по
окончании которого в 1993 году был призван в ряды Советской Армии.
После демобилизации 30 ноября 1994 г. вернулся в г. Кораблино,
21 декабря 1994 г. принят на учет граждан, нуждающихся в
предоставлении жилья, в декабре 1994 г. - принят на работу в АОЗТ
"Кортекс".
 После постановки истца на учет нуждающихся в улучшении
жилищных условий в 1994 году в связи с отсутствием свободной жилой
площади ему в 1995 году на время работы предоставлено койко-место в
общежитии ЗАО "Кортекс" в г. Кораблино.
 Таким образом, с момента помещения истца в детское учреждение
в 1975 году и до настоящего времени П. не имел и не имеет
постоянной регистрации и закрепленного за ним жилого помещения.
Вместе с тем иное место жительства, кроме г. Кораблино, после
окончания школы-интерната у П. отсутствовало.
 Решением Железнодорожного районного суда г. Рязани от
12 ноября 2010 г., вступившим в законную силу 29 ноября 2010 г.,
постановление главы администрации муниципального образования -
Кораблинский муниципальный район Рязанской области от 11 октября
2010 г. о признании недействительным постановления главы
администрации г. Кораблино от 21 декабря 1994 г. о постановке П. на
учет нуждающихся в предоставлении жилья и улучшении жилищных
условий признано незаконным.
 Следовательно, П. восстановлен в льготной очереди на
внеочередное получение жилого помещения как лицо из числа
детей-сирот и ему должно быть предоставлено жилое помещение с
учетом права истца на дополнительную жилую площадь.
 При этом ссылки в обжалуемых судебных постановлениях на
решение Советского районного суда г. Рязани от 30 мая 2005 г. об
отказе в иске П. к правительству Рязанской области, администрации
Ухоловского района Рязанской области, администрации Кораблинского
района Рязанской области о предоставлении жилого помещения, а также
на решение Кораблинского районного суда Рязанской области, которым
П. отказано в удовлетворении заявления о незаконном снятии с учета
нуждающихся в улучшении жилищных условий
администрацией г. Кораблино и о постановке на учет с 7 декабря
1994 г., несостоятельны, поскольку приведенные судебные решения
правового значения для разрешения настоящего спора не имеют в связи
с принятием 12 ноября 2010 г. Железнодорожным районным
судом г. Рязани указанного решения о признании незаконным
постановления главы администрации муниципального образования -
Кораблинский муниципальный район Рязанской области от 11 октября
2010 г.
 Неисполнение ответчиком решения суда от 12 ноября 2010 г.
влечет нарушение права истца на жилище, предусмотренное ч. 1 ст. 40
Конституции Российской Федерации.
 В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину
или юридическому лицу в результате незаконных действий
(бездействия) государственных органов, органов местного
самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в
результате издания не соответствующего закону или иному правовому
акту акта государственного органа или органа местного
самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет
соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта
Российской Федерации или казны муниципального образования.
 Отказывая в удовлетворении иска, судебные инстанции не учли,
что неправомерность действий органа местного самоуправления
установлена вступившим в законную силу решением суда, П. до
настоящего времени не имеет регистрации по месту жительства
(пребывания), жилым помещением не обеспечен, а в материалах дела не
имеется сведений о восстановлении истца в очереди на получение
жилого помещения в соответствии с решением суда от 12 ноября
2010 г.
 Разрешая спор, суд первой инстанции также пришел к выводу о
пропуске П. срока исковой давности, предусмотренного ст. 196 ГК РФ.
 Между тем данный вывод суда основан на неправильном толковании
и применении норм права.
 Факт незаконного снятия П. с учета граждан, нуждающихся в
улучшении жилищных условий, установлен решением суда от 12 ноября
2010 г. До настоящего времени истец не восстановлен в очереди на
получение жилого помещения, ему не предоставлено жилое помещение
как лицу из числа детей-сирот, инвалиду детства.
 Судебная коллегия признала незаконным вывод суда о том, что у
истца отсутствует право на возмещение вреда, причиненного
гражданину в результате незаконных действий (бездействия)
государственных органов, органов местного самоуправления либо
должностных лиц этих органов.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Советского районного суда г. Рязани от 18 февраля 2011 г. и
определение судебной коллегии по гражданским делам Рязанского
областного суда от 4 мая 2011 г. отменила, передала дело на новое
рассмотрение в суд первой инстанции.
 _____________

 5. Дисциплинарное взыскание в виде увольнения
 должно быть соразмерно тяжести совершенного
 работником проступка и применяется с учетом
 характера допущенного нарушения трудовой
 дисциплины, обстоятельств его совершения и
 предшествующего поведения работника.
 При рассмотрении дел об оспаривании такого
 взыскания бремя доказывания соблюдения
 указанных требований лежит на работодателе
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 30 марта 2012 г. N 69-В12-1
 (Извлечение)
 М. обратилась в суд с иском к ОАО "Няганские энергетические
ресурсы" о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за
время вынужденного прогула и компенсации морального вреда. В
обоснование своих требований указала на то, что работала у
ответчика в должности начальника отдела кадров и приказом от
31 января 2011 г. трудовой договор с ней был расторгнут по подп.
"а" п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за прогулы, совершенные 17 и 18 января
2011 г. М. считала увольнение незаконным, ссылаясь на то, что
работодатель не принял во внимание уважительные причины ее
отсутствия на работе, а именно: невозможность своевременного
возвращения в г. Нягань по окончании отпуска из-за отсутствия
железнодорожных билетов. 14 января 2011 г. истица по телефону
известила об этом директора и согласовала с ним предоставление
отпуска на 17 и 18 января 2011 г., после чего направила по факсу
два заявления - о предоставлении одного дня 17 января 2011 г. в
счет оплачиваемого ежегодного отпуска и о предоставлении отпуска
без сохранения заработной платы на 18 января 2011 г. Истица считает
примененное к ней дисциплинарное взыскание в виде увольнения
несоразмерным тяжести совершенного проступка и обстоятельствам, при
которых он был совершен, полагает, что не учитывалась ее
предшествующая деятельность в организации.
 Решением Няганского городского суда от 21 марта 2011 г. иск М.
удовлетворен частично: увольнение М. признано незаконным, она
восстановлена на работе в ОАО "Няганские энергетические ресурсы" в
должности начальника отдела кадров; с ОАО "Няганские энергетические
ресурсы" в пользу М. взысканы заработная плата за время
вынужденного прогула с 1 февраля 2011 г. по день восстановления на
работе в размере 59 129 руб. без учета подоходного налога и
компенсация морального вреда в размере 3 тыс. рублей. В остальной
части иска отказано.
 Судебная коллегия по гражданским делам суда Ханты-Мансийского
автономного округа - Югры 17 мая 2011 г. решение суда первой
инстанции отменила, по делу приняла новое решение - об отказе в
удовлетворении иска.
 В надзорной жалобе М. просила об отмене определения суда
кассационной инстанции.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
30 марта 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
 В соответствии со ст. 387 ГПК РФ (в редакции, действовавшей на
день подачи надзорной жалобы) основаниями для отмены или изменения
судебных постановлений в порядке надзора являются существенные
нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие
на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и
защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита
охраняемых законом публичных интересов.
 Судом при рассмотрении дела допущены существенные нарушения
норм материального права, выразившиеся в следующем.
 В соответствии с подп. "а" п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ трудовой
договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного
грубого нарушения работником трудовых обязанностей - прогула, т. е.
отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего
рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а
также отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более
четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).
 Согласно пп. 38 и 39 постановления Пленума Верховного Суда РФ
от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации
Трудового кодекса Российской Федерации" (в ред. от 28 декабря
2006 г.) при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица,
уволенного по п. 6 ч. 1 ст. 81 Кодекса, работодатель обязан
представить доказательства, свидетельствующие о том, что работник
совершил одно из грубых нарушений трудовых обязанностей, указанных
в этом пункте. При этом следует иметь в виду, что перечень грубых
нарушений трудовых обязанностей, дающих основание для расторжения
трудового договора с работником по п. 6 ч. 1 ст. 81 Кодекса,
является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.
Если трудовой договор с работником расторгнут по подп. "а" п. 6
ч. 1 ст. 81 ТК РФ за прогул, необходимо учитывать, что увольнение
по этому основанию, в частности, может быть произведено за невыход
на работу без уважительных причин, т. е. отсутствие на работе в
течение всего рабочего дня (смены) независимо от продолжительности
рабочего дня (смены).
 Судом установлено, что с 27 декабря 2010 г. по 14 января
2011 г. М. находилась в ежегодном отпуске за пределами г. Нягани.
После окончания отпуска и выходных дней истец должна была
приступить к работе 17 января 2011 г.
 14 января 2011 г. М. направила работодателю по факсу
из г. Белорецка Республики Башкортостан два заявления с просьбой
предоставить один день (17 января 2011 г.) в счет ежегодного
отпуска и один день (18 января 2011 г.) без сохранения заработной
платы. Указанные заявления работодателем получены и
зарегистрированы, но оставлены без удовлетворения.
 Факт прогулов М. не отрицается и подтверждается актом об
отсутствии на работе от 18 января 2011 г., служебными записками
и. о. начальника отдела кадров С. от 17 и от 18 января 2011 г.,
свидетельскими показаниями.
 Как усматривается из объяснительной записки М. от 24 января
2011 г., причиной невозможности своевременного возвращения
в г. Нягань по окончании отпуска явилось отсутствие железнодорожных
билетов.
 Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в
удовлетворении иска, судебная коллегия исходила из того, что М. не
представила доказательств, свидетельствующих об отсутствии
железнодорожных билетов, равно как и о невозможности своевременно
выехать иным видом транспорта в г. Нягань.
 Между тем судом не было рассмотрено ходатайство М. о
направлении судебного поручения для вызова в суд и допроса
свидетелей Б. и В., в связи с чем она была лишена возможности
доказать уважительность несвоевременного выезда в г. Нягань. Кроме
того, суд не запросил из ОАО "РЖД" сведения о наличии билетов.
 Судом первой инстанции на основании показаний свидетелей С. и
Ш. был установлен факт договоренности М. с генеральным директором
ОАО "Няганские энергетические ресурсы" о предоставлении истцу двух
дней отпуска 17 и 18 января 2011 г., однако судом кассационной
инстанции данному обстоятельству не была дана оценка.
 Примененное в отношении истца дисциплинарное взыскание в виде
увольнения по подп. "а" п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ несоразмерно
совершенному ею проступку с учетом характера допущенного М.
нарушения трудовой дисциплины, обстоятельств дела и предшествующего
поведения истца, не привлекавшейся ранее к дисциплинарной
ответственности.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
определение судебной коллегии по гражданским делам суда
Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 17 мая 2011 г.
отменила, оставила в силе решение Няганского городского суда от
21 марта 2011 г.
 _____________

 6. Наличие согласия органа опеки и попечительства на
совершение законным представителем сделки по отчуждению недвижимого
 имущества несовершеннолетних само по себе не является достаточным
 подтверждением законности совершенной сделки
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 24 апреля 2012 г. N 49-В12-1
 (Извлечение)
 20 сентября 2007 г. на основании договора передачи квартиры в
общую долевую собственность Э. и Р. приобрели в порядке
приватизации по 1/2 доли каждый в праве общей собственности на
квартиру общей площадью 50 кв. м.
 11 августа 2008 г. Ш., как отец и законный представитель Э. и
Р., обратился в администрацию Калининского района г. Уфы с
заявлением о предоставлении разрешения на заключение от имени
несовершеннолетних детей сделки купли-продажи квартиры в целях
приобретения жилого дома общей площадью 116,4 кв. м, в отношении
чего сами несовершеннолетние не возражали.
 3 августа 2008 г. администрацией Калининского района г. Уфы
вынесено распоряжение, в соответствии с которым Ш. разрешено
оформить договор купли-продажи квартиры при условии одновременной
покупки жилого дома, а также с условием того, что
несовершеннолетние дети будут являться собственниками указанного
жилого дома по 1/2 доле. На Ш. возложена обязанность предоставить в
орган опеки и попечительства администрации Калининского
района г. Уфы в месячный срок с момента совершения сделки копии
свидетельств о государственной регистрации перехода права
собственности.
 24 января 2009 г. Ш., действующий от имени несовершеннолетнего
Р., и Э., действующая с согласия отца Ш., оформили с И. договор
купли-продажи квартиры, который был зарегистрирован в Едином
государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним
4 февраля 2009 г. Квартира была оценена сторонами сделки в 1700
тыс. рублей.
 20 июля 2010 г. И. заключила договор купли-продажи спорной
квартиры с М. и Д., который был зарегистрирован в Едином
государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним
14 августа 2009 г.
 Согласно имеющейся в деле расписке Ш. в качестве оплаты за
проданную квартиру 20 июля 2009 г. получил от И., М. и Д. 1300 тыс.
рублей.
 28 сентября 2009 г. между И. и Ш., действующим от имени
несовершеннолетнего Р., а также Э., действующей с согласия отца Ш.,
был заключен договор купли-продажи земельного участка площадью 1739
кв. м и расположенного на нем жилого дома общей площадью 53,8 кв.
м. Указанное домовладение и земельный участок были оценены
сторонами в 700 тыс. рублей и приобретены за счет продажи спорной
квартиры.
 Прокурор Калининского района г. Уфы Республики Башкортостан,
действующий в интересах несовершеннолетнего Р., обратился в суд с
иском к Д., М., И., Ш. о признании недействительной и применении
последствий недействительности ничтожной сделки от 24 января
2009 г. - договора купли-продажи спорной квартиры, заключенного
между Р. в лице Ш., Э., с одной стороны, и И., с другой стороны;
признании недействительной и применении последствий
недействительности ничтожной сделки от 20 июля 2009 г. - договора
купли-продажи указанной квартиры, заключенного между И., с одной
стороны, и Д., М., с другой стороны; признании Д. и М. не
приобретшими права пользования указанным жилым помещением и об их
выселении из спорной квартиры.
 В обоснование требований сослался на то, что в прокуратуру
Калининского района г. Уфы с заявлением о проведении прокурорской
проверки обратилась Э. по факту нарушения ее прав и прав ее
несовершеннолетнего брата Р. Прокурорской проверкой установлено,
что мать несовершеннолетних детей Г. умерла в 1997 году. Отец
несовершеннолетних ушел из семьи до рождения Р. и проживал отдельно
от них. После смерти матери дети проживали с опекуном - бабушкой С.
в спорной квартире. В 2003 году после смерти бабушки обязанности
опекуна возложены на З.
 Узнав о смерти матери детей, отец несовершеннолетних Ш. с
целью улучшения жилищных условий в 2004 году переехал в указанную
квартиру с женой и падчерицей. Поскольку отец несовершеннолетних не
был лишен родительских прав в отношении детей Э., Р., постановление
о возложении обязанностей опекуна на З. отменено.
 По мнению прокурора, Ш. на полученные от продажи квартиры
средства без получения соответствующего разрешения приобрел дом, а
разницу в стоимости потратил на личные нужды, в связи с чем
прокурор полагал, что оспариваемые сделки не отвечают требованиям
законодательства, существенно нарушают права и законные интересы
несовершеннолетних, что послужило основанием для обращения в суд в
защиту их интересов.
 Решением Калининского районного суда г. Уфы Республики
Башкортостан от 25 апреля 2011 г., оставленным без изменения
определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Республики Башкортостан от 7 июля 2011 г., в удовлетворении
заявленных требований прокурора отказано.
 В надзорной жалобе представитель Э. просил об отмене
состоявшихся по делу судебных постановлений.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
24 апреля 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
 В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в порядке надзора являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
 Такие нарушения были допущены судами первой и кассационной
инстанций при рассмотрении данного дела.
 Отказывая в удовлетворении иска, суд исходил из того, что
каких-либо нарушений при совершении оспариваемых сделок не
установлено, сделки оформлены в соответствии с действующим
гражданским законодательством после получения законным
представителем несовершеннолетних согласия органа опеки и
попечительства.
 С данными выводами суда согласился суд кассационной инстанции.
 Между тем такие выводы судебных инстанций не соответствуют
требованиям закона.
 В силу предписаний ст.ст. 45 и 46 Конституции Российской
Федерации, гарантирующих государственную, в том числе судебную,
защиту прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации,
в случае нарушения прав несовершеннолетних такие права подлежат
судебной защите и восстановлению по основаниям и в процедурах,
предусмотренных законом.
 Согласно п. 3 ст. 60 СК РФ при осуществлении родителями
правомочий по управлению имуществом ребенка на них распространяются
правила, установленные гражданским законодательством в отношении
распоряжения имуществом подопечного (ст. 37 ГК РФ).
 Абзацем 2 п. 1 ст. 28 ГК РФ предусмотрено, что к сделкам
законных представителей несовершеннолетнего с его имуществом
применяются правила, предусмотренные пп. 2 и 3 ст. 37 названного
Кодекса.
 В соответствии с п. 2 ст. 37 ГК РФ опекун не вправе без
предварительного разрешения органа опеки и попечительства
совершать, а попечитель - давать согласие на совершение сделок по
отчуждению, в том числе обмену или дарению имущества подопечного,
сдаче его внаем (в аренду), в безвозмездное пользование или в
залог, сделок, влекущих отказ от принадлежащих подопечному прав,
раздел его имущества или выдел из него долей, а также любых других
сделок, влекущих уменьшение имущества подопечного.
 Аналогичные положения содержатся в ст. 21 Федерального закона
от 24 апреля 2008 г. N 48-ФЗ "Об опеке и попечительстве".
 Приведенные правовые нормы направлены на обеспечение прав и
законных интересов несовершеннолетних при отчуждении принадлежащего
им имущества.
 Согласие на отчуждение имущества, принадлежащего
несовершеннолетним детям, в соответствии со ст.ст. 28, 37 ГК РФ
должно быть получено перед совершением сделки с целью обеспечить
соблюдение законных имущественных прав несовершеннолетнего, и
только реальное соблюдение этих прав ребенка является критерием
оценки действительности сделки.
 Как установлено судом, 3 августа 2008 г. администрацией
Калининского района г. Уфы вынесено распоряжение, в соответствии с
которым Ш. разрешено оформить договор купли-продажи спорной
квартиры при условии одновременной покупки определенного жилого
дома с условием о том, что несовершеннолетние дети будут его
собственниками (по 1/2 доли каждому).
 После отчуждения квартиры, принадлежавшей несовершеннолетним,
Ш. 28 сентября 2009 г. приобрел земельный участок площадью 1739 кв.
м и расположенный на нем жилой дом общей площадью 53,8 кв. м.
 Между тем Ш. согласия органа опеки и попечительства на
отчуждение спорной квартиры с приобретением именно жилого дома не
выдавалось.
 При этом Судебная коллегия учла, что наличие согласия на
совершение сделки по отчуждению имущества несовершеннолетних само
по себе не является достаточным подтверждением законности
совершенной сделки.
 По данному делу юридически значимыми и подлежащими
установлению судом обстоятельствами являются обстоятельства
соблюдения установленной законом процедуры отчуждения
принадлежащего несовершеннолетним недвижимого имущества и
соблюдения их прав при приобретении новой недвижимости.
 Между тем судом обстоятельства соблюдения прав Р. и Э. при
приобретении новой недвижимости не устанавливались и не
исследовались.
 Отсутствуют доказательства того, что в результате совершенных
сделок законные права несовершеннолетних были соблюдены, а именно,
что полученные от продажи квартиры денежные средства были
израсходованы на приобретение для них жилого дома, указанного в
распоряжении администрации Калининского района г. Уфы от 13 августа
2008 г.
 Вместе с тем за продажу принадлежавшей несовершеннолетним
квартиры Ш. получил 1300 тыс. рублей, а домовладение приобрел за
700 тыс. рублей.
 Материалы дела не содержат доказательств того, что сумма
денежных средств, составляющая разницу между стоимостью указанных
квартиры и домовладения, была израсходована Ш. в интересах
несовершеннолетних детей Р. и Э.
 Судом не исследовался вопрос расходования данных денежных
средств в интересах несовершеннолетних.
 Кроме того, Р. и Э. в ходе рассмотрения дела указывали на
невозможность проживания в приобретенном для них домовладении в
зимний период времени.
 Данные обстоятельства в случае их подтверждения могли
свидетельствовать о нарушении прав несовершеннолетних детей
приобретением такого домовладения.
 Однако суд в своем решении не дал оценки указанным доводам Р.
и Э.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Калининского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан
от 25 апреля 2011 г. и определение судебной коллегии по гражданским
делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 7 июля 2011 г.
отменила, дело направила на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.
 ___________

 7. В случае добровольного выезда гражданина
 из спорного жилого помещения при отсутствии
 препятствий в пользовании им этим помещением
 и отказа в одностороннем порядке от прав
 и обязанностей по договору социального найма,
 иск о признании его утратившим право на жилое
 помещение может быть удовлетворен
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 17 апреля 2012 г. N 4-В12-8
 (Извлечение)
 М. обратился в суд с иском к С. с требованиями о признании ее
утратившей право проживания, снятии с регистрационного учета. В
обоснование иска указал, что является нанимателем квартиры. Вместе
с истцом в квартире зарегистрированы сын П. и дочь А. В
установленном законом порядке 13 декабря 2003 г. С. была
зарегистрирована в спорном жилом помещении в качестве члена семьи
нанимателя в связи с заключением брака с сыном истца - П. 31 мая
2005 г. брак между П. и С. расторгнут и она добровольно выехала из
спорного жилого помещения, забрав все свои вещи. В настоящее время
С. проживает по своему прежнему месту жительства, зарегистрирована
в спорной квартире, не является членом семьи, коммунальные услуги
не оплачивает.
 Решением Видновского городского суда Московской области от
25 мая 2010 г., оставленным без изменения определением судебной
коллегии по гражданским делам Московского областного суда от
23 июня 2011 г., в удовлетворении иска отказано.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
17 апреля 2012 г. удовлетворила жалобу М., указав следующее.
 В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в порядке надзора являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
 При рассмотрении данного дела такое существенное нарушение
норм материального права было допущено судами первой и кассационной
инстанций.
 Отказывая в удовлетворении исковых требований М., суд первой
инстанции исходил из того, что истцом не доказан факт выезда С.,
приобретшей право пользования жилым помещением на законных
основаниях, из жилого помещения и отказа от прав и обязанностей по
договору социального найма, а также того, что ее отсутствие носит
временный характер.
 Выводы суда первой инстанции признал правильными суд
кассационной инстанции, указав в дополнение на то, что факт
неоплаты ответчиком коммунальных платежей не может являться
единственным основанием для признания гражданина утратившим право
пользования жилым помещением.
 Между тем данные выводы основаны на неправильном толковании и
применении норм материального права к отношениям сторон.
 В соответствии со ст. 71 ЖК РФ при временном отсутствии
нанимателя жилого помещения и (или) членов его семьи, включая
бывших членов семьи, за ними сохраняются все права и обязанности по
договору социального найма жилого помещения.
 Согласно ч. 3 ст. 83 ЖК РФ в случае выезда нанимателя и членов
его семьи в другое место жительства договор социального найма
жилого помещения считается расторгнутым со дня выезда.
 Если отсутствие в жилом помещении нанимателя и (или) членов
его семьи не носит временного характера, то заинтересованные лица
(наймодатель, наниматель, члены семьи нанимателя) вправе
потребовать в судебном порядке признания их утратившими право на
жилое помещение на основании ч. 3 ст. 83 ЖК РФ в связи с выездом в
другое место жительства и расторжения тем самым договора
социального найма.
 Разъяснения по применению ч. 3 ст. 83 ЖК РФ даны в п. 32
постановления Пленума Верховного Суда РФ от 2 июля 2009 г. N 14
"О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении
Жилищного кодекса Российской Федерации", где, в частности,
разъяснено следующее.
 Разрешая спор о признании нанимателя, члена семьи нанимателя
или бывшего члена семьи нанимателя жилого помещения утратившими
право пользования жилым помещением по договору социального найма
вследствие их постоянного отсутствия в жилом помещении по причине
выезда из него, суду надлежит выяснять: по какой причине и как
долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из
жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в
семье, расторжение брака) или добровольный, временный (работа,
обучение, лечение и т. п.) или постоянный характер (вывез свои
вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в новый брак и
проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т. п.), не
чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещении со
стороны других лиц, проживающих в нем, приобрел ли ответчик право
пользования другим жилым помещением в новом месте жительства,
исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения
и коммунальных услуг и др.
 При установлении судом обстоятельств, свидетельствующих о
добровольном выезде ответчика из жилого помещения в другое место
жительства и об отсутствии препятствий в пользовании жилым
помещением, а также его отказе в одностороннем порядке от прав и
обязанностей по договору социального найма, иск о признании его
утратившим право на жилое помещение подлежит удовлетворению на
основании ч. 3 ст. 83 ЖК РФ в связи с расторжением ответчиком в
отношении себя договора социального найма.
 Отсутствие же у гражданина, добровольно выехавшего из спорного
жилого помещения в другое место жительства, в новом месте
жительства права пользования жилым помещением по договору
социального найма или права собственности на иное жилое помещение
само по себе не может являться основанием для признания отсутствия
этого гражданина в спорном жилом помещении временным, поскольку
согласно ч. 2 ст. 1 ЖК РФ граждане по своему усмотрению и в своих
интересах осуществляют принадлежащие им жилищные права. Намерение
гражданина отказаться от пользования жилым помещением по договору
социального найма может подтверждаться различными доказательствами,
в том числе и определенными действиями, в совокупности
свидетельствующими о волеизъявлении гражданина как стороны в
договоре найма жилого помещения.
 Однако приведенные обстоятельства применительно к настоящему
делу не получили правовой оценки суда при разрешении исковых
требований М., что явилось следствием неприменения судом к
отношениям сторон положений ч. 3 ст. 83 ЖК РФ.
 Как установлено судом, спорное жилое помещение представляет
собой четырехкомнатную муниципальную квартиру. Нанимателем квартиры
по договору социального найма с 1982 года является М., который
вместе с членами семьи (сыном П. и дочерью А.) вселились в жилое
помещение и зарегистрированы в нем.
 13 декабря 2003 г. в указанной квартире как член семьи
нанимателя и с его согласия была зарегистрирована С. (жена сына
нанимателя). 31 мая 2005 г. брак между П. и ответчиком расторгнут.
С., по утверждению истца, добровольно выехала из спорного жилого
помещения в мае 2005 г., забрав все свои вещи. На момент разрешения
спора С. проживала по своему прежнему месту жительства. Вступила в
новый брак.
 Каких-либо доказательств, свидетельствующих о вынужденности
выезда С. из спорной квартиры, чинении ей семьей М. препятствий в
проживании в жилом помещении, лишении С. их действиями возможности
пользоваться жилым помещением, представлено не было. Также
отсутствуют доказательства, свидетельствующие о попытках С.
вселиться в спорное жилое помещение, и доказательства несения С.
расходов по содержанию спорного жилого помещения с момента ее
регистрации (2003 года) - до судебного разбирательства спора.
 Учитывая приведенные обстоятельства, у суда не имелось
оснований для применения к возникшим отношениям ст. 71 ЖК РФ, в
силу которой временное отсутствие нанимателя жилого помещения по
договору социального найма, кого-либо из проживающих совместно с
ним членов его семьи или всех этих граждан не влечет изменение их
прав и обязанностей по договору социального найма.
 При вынесении решения об отказе в удовлетворении иска о
признании С. утратившей право пользования жилым помещением суд не
учел, что ответчик добровольно более пяти лет назад еще до
расторжения в 2005 году брака с сыном нанимателя П. выехала из
спорного жилого помещения и, имея реальную возможность проживать в
нем, своим правом не воспользовалась, прекратила выполнять
обязательства по договору социального найма жилого помещения,
сохранив лишь регистрацию в жилом помещении.
 Также в решении суда имеется ссылка на то, что у ответчика С.
отсутствует иное место жительства, что препятствует признанию ее
утратившей право пользования спорным жилым помещением. Тем самым
суд существенно нарушил нормы материального права, поскольку такое
суждение не основано на положениях ст. 71 и ч. 3 ст. 83 ЖК РФ.
Отсутствие у гражданина, добровольно выехавшего из спорного жилого
помещения в другое место жительства, в новом месте жительства права
пользования жилым помещением по договору социального найма или
права собственности на иное жилое помещение само по себе не может
являться основанием для признания отсутствия этого гражданина в
спорном жилом помещении временным.
 В данном деле судом был установлен факт выезда ответчика С. из
спорного жилого помещения, а также то, что ответчик не проживает в
нем с 2005 года, а сохраняет лишь регистрацию в жилом помещении.
Доказательств чинения препятствий ответчику в пользовании жилым
помещением бывшими членами его семьи в материалах дела не
содержится, равно как и доказательств попыток ее вселения в жилое
помещение на протяжении пятилетнего периода времени. При разрешении
спора по существу суд не принял во внимание эти юридически значимые
обстоятельства с учетом подлежащих применению к отношениям сторон
норм материального права (ч. 3 ст. 83 ЖК РФ).
 Между тем, исходя из положений ч. 3 ст. 83 ЖК РФ, добровольный
выезд ответчика С. из спорного жилого помещения в другое место
жительства, как и другие названные обстоятельства, имеющие значение
для дела, дают основание для вывода об отказе ответчика в
одностороннем порядке от прав и обязанностей по договору
социального найма данного жилого помещения, а значит, и о
расторжении им в отношении себя указанного договора и утрате права
на него. О расторжении договора социального найма жилого помещения
ответчиком свидетельствует и прекращение исполнения им с момента
выезда обязательств по договору социального найма (неоплата жилого
помещения и коммунальных услуг).
 В связи с этим вывод суда о временном отсутствии ответчика С.
в спорном жилом помещении и сохранении за ней по этой причине права
пользования спорным жилым помещением является неправомерным и
свидетельствующим об ошибочном толковании ст. 71 и ч. 3 ст. 83 ЖК
РФ.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Видновского городского суда Московской области от 25 мая
2010 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам
Московского областного суда от 23 июня 2011 г. отменила, вынесла
новое решение, которым признала С. утратившей право пользования
спорным жилым помещением и сняла ее с регистрационного учета.
 ___________

 8. Права лица, имеющего большую долю в праве общей
 собственности на жилое помещение,
 могут быть защищены путем принудительной
 выплаты денежной компенсации остальным сособственникам с
 утратой ими права на долю в общем имуществе
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 3 апреля 2012 г. N 5-В11-134
 (Извлечение)
 К. обратилась в суд с иском к С., действующей в своих
интересах и в интересах несовершеннолетней Е., Г., И. о признании
права на долю жилого помещения, прекращении права собственности на
долю в праве собственности на жилое помещение, выплате компенсации
за долю в праве собственности на жилое помещение, прекращении права
пользования жилым помещением, признании несовершеннолетней Е. не
приобретшей право пользования жилым помещением, снятии с
регистрационного учета.
 В обоснование своих требований К. указала, что 18 ноября
1999 г. приобрела по договору купли-продажи трехкомнатную квартиру.
28 декабря 1999 г. зарегистрировала в указанном жилом помещении
своего мужа - ответчика И. 2 ноября 2007 г. брак между К. и И.
расторгнут. Решением мирового судьи судебного участка N 160 района
"Покровское-Стрешнево" г. Москвы от 27 июня 2008 г. за К. было
признано право собственности на 13/14 доли указанной квартиры, за
И. - на 1/14 доли, которая соответствует 2,5 кв. м жилой площади.
После вынесения данного решения И. в квартиру не вселялся,
постоянно проживает по другому адресу. 2 апреля 2009 г. И. заключил
со своим сыном Г. договор пожизненного содержания с иждивением, в
результате чего собственником 1/14 доли квартиры стал Г. 19 мая
2009 г. Г. зарегистрировался в спорной квартире как собственник
1/14 доли, а 21 июля 2009 г. зарегистрировал в квартире свою
несовершеннолетнюю дочь Е. 26 октября 2009 г. договор пожизненного
содержания с иждивением между И. и Г. был расторгнут. 15 декабря
2009 г. И. заключил договор пожизненного содержания с иждивением с
С. - бывшей супругой сына Г., в результате чего собственником 1/14
доли квартиры стала С., которая 2 февраля 2010 г.
зарегистрировалась в спорной квартире. Никто из ответчиков в
спорную квартиру не вселялся и не проживает в ней. По мнению истца,
доля С. в общей собственности незначительна, в натуре ее выделить
нельзя, С. не имеет существенного интереса в использовании общего
имущества, в связи с чем право собственности С. должно быть
прекращено с выплатой ей компенсации за принадлежащую ей долю.
Также истец указала на то, что ответчик Г. с момента расторжения
договора пожизненного содержания с иждивением прекратил право
пользования спорным жилым помещением.
 И., Г., С., действующая в своих интересах и в интересах
несовершеннолетней Е., обратились в суд со встречным иском к К. о
вселении, обязании не препятствовать в пользовании жилым
помещением, определении порядка пользования жилым помещением.
Просили выделить в свое пользование комнату 11,4 кв. м.
 Решением Тушинского районного суда г. Москвы от 22 декабря
2010 г. иск К. к Г. о признании его прекратившим право пользования
жилым помещением и снятии с регистрационного учета был
удовлетворен. В остальной части иска К. было отказано. Встречный
иск И. в части вселения и обязания не препятствовать в пользовании
жилым помещением был удовлетворен. В удовлетворении остальной части
встречных исковых требований отказано.
 Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского
суда 18 апреля 2011 г. решение суда оставила без изменения.
 В надзорной жалобе К. просила об отмене в части обжалуемых
судебных постановлений и вынесении нового судебного постановления
об удовлетворении ее исковых требований в полном объеме.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
3 апреля 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
 Согласно ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения
судебных постановлений в порядке надзора являются существенные
нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие
на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и
защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита
охраняемых законом публичных интересов.
 В настоящем деле такого характера существенное нарушение норм
материального права было допущено судами первой и кассационной
инстанций.
 Как установлено судом, спорная трехкомнатная квартира состоит
из изолированной комнаты площадью 11,4 кв. м, жилой запроходной
комнаты площадью 8,1 кв. м, жилой проходной комнаты площадью 16,3
кв. м. На 13/14 доли К. приходится 49,6 кв. м общей площади
квартиры, в том числе 33,2 кв. м жилой площади. На 1/14 доли С.
(ранее - И., Г.) приходится 3,8 кв. м общей площади квартиры, в том
числе 2,5 кв. м жилой площади. Комнат такой площади в квартире не
имеется.
 Отказывая К. в удовлетворении исковых требований о признании
права собственности на 1/14 доли в праве собственности на жилое
помещение, прекращении права общей собственности С. на 1/14 доли в
праве собственности на жилое помещение с выплатой компенсации за
нее, прекращении права пользования жилым помещением, снятии с
регистрационного учета ответчиков С., Е., И., суд исходил из вывода
о том, что с учетом положений п. 4 ст. 252 ГК РФ принудительная
компенсация за незначительную долю в общем имуществе возможна лишь
в отношении участника общей собственности, заявившего требование о
выделе своей доли. Принудительное изъятие у сособственника
принадлежащей ему на праве собственности незначительной доли жилого
помещения нормами гражданского законодательства не допускается.
Сособственник жилого помещения С. самостоятельных требований о
выделе принадлежащей ей доли не заявляла.
 Также суд не нашел оснований для признания не приобретшей
права пользования спорным жилым помещением и снятия с
регистрационного учета несовершеннолетней Е., ссылаясь на то
обстоятельство, что родители ребенка были вправе определять место
жительства дочери по месту жительства сначала отца Г., затем матери
С., каковым является спорная квартира.
 Удовлетворяя встречный иск И. о вселении в спорную квартиру и
устранении препятствий в пользовании ею, суд указал на то, что И.
был вселен в спорную квартиру в период брака с К. в качестве члена
семьи собственника жилого помещения, а поэтому, по смыслу ч. 4
ст. 31 ЖК РФ, не утратил право пользования квартирой по месту
государственной регистрации.
 С выводами суда первой инстанции согласился суд кассационной
инстанции.
 Между тем данные выводы основаны на неправильном толковании
норм материального права.
 Согласно п. 1 ст. 252 ГК РФ имущество, находящееся в долевой
собственности, может быть разделено между ее участниками по
соглашению между ними. Участник долевой собственности вправе
требовать выдела своей доли из общего имущества (п. 2 ст. 252 ГК
РФ). При недостижении участниками долевой собственности соглашения
о способе и условиях раздела общего имущества или выдела доли
одного из них участник долевой собственности вправе в судебном
порядке требовать выдела в натуре своей доли из общего имущества.
Если выдел доли в натуре не допускается законом или невозможен без
несоразмерного ущерба имуществу, находящемуся в общей
собственности, выделяющийся собственник имеет право на выплату ему
стоимости его доли другими участниками долевой собственности (п. 3
ст. 252 ГК РФ). Несоразмерность имущества, выделяемого в натуре
участнику долевой собственности на основании настоящей статьи, его
доле в праве собственности устраняется выплатой соответствующей
денежной суммы или иной компенсацией. Выплата участнику долевой
собственности остальными собственниками компенсации вместо выдела
его доли в натуре допускается с его согласия. В случаях, когда доля
собственника незначительна, не может быть реально выделена и он не
имеет существенного интереса в использовании общего имущества, суд
может и при отсутствии согласия этого собственника обязать
остальных участников долевой собственности выплатить ему
компенсацию (п. 4 ст. 252 ГК РФ). С получением компенсации в
соответствии с настоящей статьей собственник утрачивает право на
долю в общем имуществе (п. 5 ст. 252 ГК РФ).
 Из содержания приведенных положений ст. 252 ГК РФ следует, что
участникам долевой собственности принадлежит право путем достижения
соглашения о способе и условиях раздела общего имущества или выдела
доли одного из них произвести между собой раздел общего имущества
или выдел доли, а в случае недостижения такого соглашения -
обратиться в суд за разрешением возникшего спора.
 К. как участник долевой собственности, реализуя данное право,
обратилась с иском к сособственнику С., поскольку действие
законоположений п. 4 ст. 252 ГК РФ распространяется как на
требования выделяющегося собственника, так и на требования
остальных участников общей долевой собственности. Закрепляя в п. 4
ст. 252 ГК РФ возможность принудительной выплаты участнику долевой
собственности денежной компенсации за его долю, а следовательно, и
утраты им права на долю в общем имуществе, законодатель исходил из
исключительности таких случаев, их допустимости только при
конкретных обстоятельствах и лишь в тех пределах, в каких это
необходимо для восстановления нарушенных прав и законных интересов
других участников долевой собственности.
 В настоящем деле, разрешая спор по существу, суд пришел к
следующим выводам:
 выделить в пользование С., Е., И. комнату, равную площади,
соответствующей принадлежащей С. доли в праве собственности (1/14)
невозможно, поскольку комнаты площадью 2,5 кв. м в спорной квартире
не имеется;
 доказательств, свидетельствующих о наличии сложившегося
порядка пользования спорной квартирой между С. и К. не
представлено;
 с учетом норм ст. 247 ГК РФ о праве участника общей долевой
собственности на предоставление в его владение и пользование части
общего имущества, соразмерной его доле, оснований для
удовлетворения встречных требований С. о вселении ее и Е. в спорное
жилое помещение и обязании К. не препятствовать в пользовании жилым
помещением не имеется;
 С. и ее дочь Е. в спорную квартиру не вселялись, в ней никогда
не проживали, являются посторонними людьми сособственнику 13/14
доли в праве собственности К., проживание их в квартире будет
сопряжено с пользованием доли собственности К., что противоречит
требованиям ст. 209 ГК РФ;
 заключая с И. договор пожизненного содержания с иждивением, С.
знала о сложившемся порядке пользования спорной квартирой, по
которому И. не пользовался жилым помещением;
 до предъявления иска К. о прекращении права собственности на
1/14 доли ответчик С. не заявляла требования о вселении в квартиру,
была согласна с установленным порядком владения и пользования этим
имуществом;
 право пользования 1/14 доли в праве собственности на квартиру
С. не может реализовать, так как невозможно выделить ей долю в этом
имуществе.
 В соответствии с п. 2 ст. 288 ГК РФ жилые помещения
предназначены для проживания граждан.
 Между тем приведенные выводы суда в отношении сложившихся
правоотношений между участниками общей долевой собственности по
поводу объекта собственности (жилого помещения) свидетельствуют о
наличии исключительного случая, когда данный объект не может быть
использован всеми сособственниками по его назначению (для
проживания) без нарушения прав собственника, имеющего большую долю
в праве собственности. Следовательно, защита нарушенных прав и
законных интересов собственника значительной доли в праве на
имущество К. возможна в силу п. 4 ст. 252 ГК РФ путем
принудительной выплаты участнику долевой собственности С. денежной
компенсации за ее долю с утратой ею права на долю в общем
имуществе.
 Размер денежной компенсации за 1/14 доли в праве собственности
на квартиру составляет с учетом результатов экспертной оценки
спорного имущества 371 736 руб. В соответствии с исковыми
требованиями К. предлагала выкупить у сособственника С. 1/14 доли
за 400 тыс. рублей.
 Местом жительства несовершеннолетних, не достигших
четырнадцати лет, или граждан, находящихся под опекой, признается
место жительства их законных представителей - родителей,
усыновителей или опекунов (п. 2 ст. 20 ГК РФ).
 Поскольку ни отец несовершеннолетней Е., ни ее мать никогда не
проживали в спорной квартире, то требование Г. о регистрации в
спорном жилом помещении несовершеннолетней Е. в данном случае
следует расценивать как злоупотребление правом со стороны
сособственника доли. Из вывода суда о том, что С. и ее дочь Е. в
спорную квартиру не вселялись и не проживали в ней следует, что Е.
в силу ч. 1 ст. 31 ЖК РФ не приобрела право пользования данным
жилым помещением.
 Также судом было неправомерно отказано в удовлетворении
требования К. о прекращении права пользования спорным жилым
помещением и снятии с регистрационного учета ее бывшего мужа И.
 В связи с тем, что право собственности С. на 1/14 доли в праве
собственности на жилое помещение подлежит на основании п. 4 ст. 252
ГК РФ прекращению в связи с ее выкупом сособственником К., а право
пользования спорным жилым помещением И. как рентополучателя
производно от прав С., следовательно, право пользования И. данным
жилым помещением также подлежит прекращению.
 Право пользования спорным жилым помещением не может быть
сохранено за И. также по основаниям, указанным в ч. 4 ст. 31 ЖК РФ,
согласно которой в случае прекращения семейных отношений с
собственником жилого помещения право пользования данным жилым
помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого
помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением
между собственником и бывшим членом его семьи. Судом установлено,
что И. был зарегистрирован в спорной квартире 28 декабря 1999 г. в
качестве члена семьи собственника квартиры К. 2 ноября 2007 г. К. и
И. расторгли брак. Какого-либо соглашения между К. и И. по вопросу
пользования спорным жилым помещением заключено не было.
 С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам
Верховного Суда РФ решение от 22 декабря 2010 г. и определение от
18 апреля 2011 г. в части отказа в удовлетворении исковых
требований К. к С., действующей в своих интересах и в интересах
несовершеннолетней Е., Г., И. и в части удовлетворения встречных
исковых требований И. к К. отменила и вынесла по делу в этих частях
новое решение, которым исковые требования К. удовлетворила. В
удовлетворении встречного иска И. к К. о вселении в спорное жилое
помещение, обязании не препятствовать в пользовании жилым
помещением отказала. В остальной части судебные постановления
оставила без изменения.
 _____________

 9. К обязательственным правоотношениям
 по пользованию жилым помещением, которые
 возникли в порядке, установленном Жилищным
 кодексом РСФСР, на основании договора
 жилищного найма, носящего бессрочный
 характер, положения п. 1 ст. 683 ГК РФ
 о сроке договора найма жилого помещения
 применению не подлежат
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 27 марта 2012 г. N 12-В11-3
 (Извлечение)
 Союз потребительских обществ Республики Марий Эл (далее -
Марпотребсоюз) обратился в суд с иском к Д. о понуждении к
заключению договора найма жилого помещения на условиях договора,
приложенного к иску (в редакции от 23 апреля 2010 г.), указав, что
Марпотребсоюз является собственником жилого помещения. Ответчице
предлагалось заключить договор найма жилого помещения и
осуществлять плату за наем по условиям договора, однако добровольно
заключить договор найма она отказалась.
 Решением Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл
от 27 января 2011 г. иск Марпотребсоюза удовлетворен частично. Суд
обязал Д. заключить с истцом договор найма жилого помещения (в
редакции от 23 апреля 2010 г.) без учета пп. 8.1, 8.2 и 8.3
договора, касающихся установления срока договора.
 Определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного
Суда Республики Марий Эл от 22 марта 2011 г. решение суда первой
инстанции изменено. Суд обязал Д. заключить с истцом договор найма
спорного жилого помещения (в редакции от 23 апреля 2010 г.).
 В надзорной жалобе от 19 октября 2011 г. Д. просила об отмене
состоявшихся судебных постановлений.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
27 марта 2012 г. признала, что имеются основания для частичной
отмены определения судебной коллегии по гражданским делам
Верховного Суда Республики Марий Эл, указав следующее.
 В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в порядке надзора являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
 Такие нарушения норм материального права были допущены судом
кассационной инстанции.
 Как установлено судом, 7 августа 1985 г. исполнительным
комитетом Ленинского района Совета народных депутатов г. Йошкар-Олы
Д. выдан ордер на спорное жилое помещение.
 30 октября 2008 г. и 23 апреля 2010 г. Марпотребсоюзом в адрес
Д. направлялись предложения о заключении договора найма жилого
помещения. 29 сентября 2010 г. составлен акт об отказе Д. заключить
в письменной форме договор найма.
 Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу, что
требования Марпотребсоюза о понуждении Д. к заключению договора
найма жилого помещения являются обоснованными, поскольку жилое
помещение Д. передано в пользование по договору жилищного найма в
1985 году бессрочно, оснований для установления срока в новом
договоре найма не имеется, в связи с чем удовлетворил иск, исключив
соответствующие пункты о сроке из договора найма жилого помещения.
 Суд кассационной инстанции с выводами суда первой инстанции в
части исключения из договора найма условия о его сроке не
согласился, указав, что заключение сторонами договора найма жилого
помещения, носящего бессрочный характер, не основано на законе и
приведет фактически к заключению договора социального найма в
отношении жилого помещения, не относящегося ни к государственному,
ни к муниципальному жилищному фонду. В связи с этим суд
кассационной инстанции изменил решение суда первой инстанции в
данной части, обязав Д. заключить с Марпотребсоюзом договор найма
жилого помещения в редакции от 23 апреля 2010 г., предусматривающей
пункты о сроке действия договора найма жилого помещения, и оставив
в остальной части решение суда первой инстанции без изменения.
 Между тем с решением суда кассационной инстанции в части
изменения постановления суда первой инстанции согласиться нельзя по
следующим основаниям.
 В силу ст. 5 ЖК РСФСР, действовавшего на момент предоставления
жилого помещения Д., жилые дома и жилые помещения в других
строениях, принадлежащие колхозам и другим кооперативным
организациям, их объединениям, профсоюзным и иным общественным
организациям, относились к общественному жилищному фонду.
 Согласно чч. 1 и 2 ст. 10 указанного Кодекса граждане РСФСР
имели право на получение в установленном порядке жилого помещения в
домах государственного или общественного жилищного фонда либо
жилищно-строительных кооперативов. Жилые помещения в домах
государственного и общественного жилищного фонда, а также в домах
жилищно-строительных кооперативов предоставлялись гражданам в
бессрочное пользование.
 В соответствии со ст. 47 этого же Кодекса на основании решения
о предоставлении жилого помещения в доме государственного или
общественного жилищного фонда исполнительный комитет районного,
городского, районного в городе, поселкового, сельского Советов
народных депутатов выдавал гражданину ордер, который являлся
единственным основанием для вселения в предоставленное жилое
помещение.
 Пользование жилыми помещениями в домах государственного и
общественного жилищного фонда согласно ст. 50 ЖК РСФСР
осуществлялось в соответствии с договором найма жилого помещения и
правилами пользования жилыми помещениями.
 Договор найма жилого помещения в домах государственного и
общественного жилищного фонда заключался в письменной форме на
основании ордера на жилое помещение между наймодателем -
жилищно-эксплуатационной организацией (а при ее отсутствии -
соответствующим предприятием, учреждением, организацией) и
нанимателем - гражданином, на имя которого выдан ордер (ст. 51 ЖК
РСФСР).
 На основе анализа указанных правовых норм суд первой инстанции
пришел к выводу о том, что правоотношения между сторонами по
пользованию спорным жилым помещением возникли на основании договора
жилищного найма и носят бессрочный характер.
 Данный вывод суда первой инстанции является правильным,
основанным на законе.
 В связи с этим ссылка суда кассационной инстанции на ст. 683
(п. 1) ГК РФ, положенную в обоснование удовлетворения исковых
требований о понуждении Д. к заключению договора найма жилого
помещения в редакции от 23 апреля 2010 г., предусматривающей пункты
о сроке действия договора, ошибочна.
 В соответствии с п. 1 ст. 683 ГК РФ договор найма жилого
помещения заключается на срок, не превышающий пяти лет. Если в
договоре срок не определен, договор считается заключенным на пять
лет.
 Названная статья Гражданского кодекса РФ регламентирует срок
договора коммерческого найма, являющегося разновидностью найма
жилых помещений и заключаемого в домах частного жилищного фонда как
фонда, находящегося в собственности юридических лиц.
 Решением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 15 марта
2010 г. установлено, что дом, в котором находится спорная квартира,
построен и введен в эксплуатацию в 1958 году Марпотребсоюзом на
отведенном для этих целей земельном участке. Марпотребсоюз владеет
и пользуется данным объектом капитального строительства с момента
создания. Указанным решением за Марпотребсоюзом признано право
собственности на этот дом.
 Согласно ст. 5 Федерального закона от 26 января 1996 г.
N 15-ФЗ "О введении в действие части второй Гражданского кодекса
Российской Федерации" часть II ГК РФ (и соответственно ее ст. 683)
применяется к обязательственным отношениям, возникшим после
введения ее в действие, т. е. после 1 марта 1996 г. По
обязательственным отношениям, возникшим до 1 марта 1996 г., часть
II ГК РФ применяется к тем правам и обязанностям, которые возникнут
после введения ее в действие.
 Поскольку обязательственные правоотношения по пользованию
жилым помещением возникли между Д. и Марпотребсоюзом в 1985 году в
порядке, установленном ЖК РСФСР, на основании договора жилищного
найма, носящего бессрочный характер, постольку положения п. 1
ст. 683 ГК РФ о сроке договора найма жилого помещения к спорным
правоотношениям применению не подлежали.
 То обстоятельство, что по решению арбитражного суда за истцом
было признано право собственности на дом, в котором находится
спорная квартира, на бессрочный характер правоотношений сторон по
пользованию спорным жилым помещением влиять не может.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
Республики Марий Эл от 22 марта 2011 г. в части изменения решения
Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от 27 января
2011 г., обязания Д. заключить с Союзом потребительских обществ
Республики Марий Эл договор найма спорного жилого помещения в
редакции от 23 апреля 2010 г. отменила. Оставила в силе решение
Йошкар-Олинского городского суда Республики Марий Эл от 27 января
2011 г.
 ______________


 10. В случае, когда несовершеннолетний остался
 единственным зарегистрированным лицом
 в жилом помещении в связи со смертью
 нанимателя, с ним подлежит заключению договор
 социального найма на основании ст. 82 ЖК РФ
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 7 февраля 2012 г. N 74-В11-12
 (Извлечение)
 О. обратилась в суд с иском к К., действующей также в
интересах несовершеннолетнего В., о признании неприобретшими право
пользования жилым помещением и выселении из квартиры, сославшись на
следующее. На основании решения Мирнинского горсовета народных
депутатов указанное жилое помещение предоставлено ей в 1990 году на
состав семьи из трех человек, в том числе на ее детей Д. и Ю. В
1998 году Д. вступил в брак с К., от которого имеется
несовершеннолетний ребенок - В. Брак между Д. и К. прекращен в 1999
году, место жительства ребенка определено с матерью. 18 августа
2010 г. Д. умер. После его смерти стало известно, что в жилом
помещении зарегистрирован несовершеннолетний В. Бывшая невестка К.
сменила замки во входных дверях спорного жилого помещения и
препятствует проживанию О. в квартире.
 К. обратилась в суд со встречным иском, в обоснование которого
указала, что несовершеннолетний В. с согласия своего отца был
зарегистрирован в квартире и приобрел право пользования жилым
помещением. После смерти Д. она несет бремя расходов по оплате
жилья и коммунальных услуг, произвела в квартире ремонт.
 Решением Мирнинского районного суда Республики Саха (Якутия)
от 14 февраля 2011 г. иск О. удовлетворен, в удовлетворении
встречного иска К. отказано.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда
Республики Саха (Якутия) 30 марта 2011 г. решение суда оставила без
изменения.
 В надзорной жалобе К. просила об отмене состоявшихся по делу
судебных постановлений.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
7 февраля 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
 Согласно ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения
судебных постановлений в порядке надзора являются существенные
нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие
на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и
защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита
охраняемых законом публичных интересов.
 Судом установлено, что спорная квартира была предоставлена О.,
Д. и Ю. на основании ордера от 31 августа 1990 г.
 В соответствии с выпиской из протокола постановления
администрации Мирнинского района от 13 июля 1994 г. О. с дочерью Ю.
было предоставлено другое жилое помещение - двухкомнатная квартира.
 До 18 сентября 1999 г. Д. и К. состояли в браке, 2 сентября
1997 г. у них родился сын В.
 По заявлению Д. от 11 марта 1998 г. К. и несовершеннолетний В.
были зарегистрированы в жилом помещении в качестве членов его
семьи, вселены в квартиру и совместно с ним проживали.
 Факт проживания несовершеннолетнего в жилом помещении не
отрицался О. в судебном заседании и подтвержден показаниями
свидетелей.
 После расторжения брака между Д. и К. 18 сентября 1999 г. В.
оставался зарегистрированным в указанной квартире, но фактически
проживал с матерью.
 17 мая 2001 г. К. снята с регистрационного учета в данном
жилом помещении и в этот же день была зарегистрирована в
предоставленной ей однокомнатной квартире.
 На день смерти Д. 18 августа 2010 г. и рассмотрения дела судом
в жилом помещении остался зарегистрированным один
несовершеннолетний В., что подтверждено справкой РКЦ от 31 января
2011 г.
 Отказывая К. в удовлетворении заявленных требований, суд
первой инстанции исходил из того, что несовершеннолетний ребенок не
сохранил право пользования спорным жилым помещением, поскольку
после прекращения родителями семейных отношений выехал вместе с
матерью из квартиры и стал проживать по месту ее жительства.
 Суд кассационной инстанции согласился с выводами суда первой
инстанции.
 Между тем в соответствии со ст. 54 ЖК РСФСР, действовавшего на
момент вселения несовершеннолетнего В. в квартиру, наниматель
вправе в установленном порядке вселить в занимаемое им жилое
помещение в том числе своих детей, а на основании ст. 53 названного
Кодекса члены семьи нанимателя, проживающие совместно с ним,
пользуются наравне с нанимателем всеми правами и несут все
обязанности, вытекающие из договора найма жилого помещения.
 Из приведенных правовых норм следует, что лицо приобретает
право пользования жилым помещением в случае его вселения в качестве
члена семьи нанимателя с соблюдением предусмотренных законом
условий.
 Исходя из положений п. 1 ст. 56 и п. 1 ст. 63 СК РФ родители
несут ответственность за воспитание и развитие своих детей, обязаны
заботиться о здоровье детей, физическом, психическом, духовном и
нравственном развитии, а расторжение между родителями брака или их
раздельное проживание не влияют на права ребенка, в том числе на
его жилищные права.
 Таким образом, само по себе прекращение семейных отношений
между родителями несовершеннолетнего ребенка, проживающего с ними в
одном жилом помещении, и их раздельное проживание не влекут утрату
ребенком права пользования данным жилым помещением.
 В случае, когда несовершеннолетний остался единственным
зарегистрированным лицом в жилом помещении в связи со смертью
нанимателя, с ним подлежит заключению договор социального найма на
основании ст. 82 ЖК РФ, которой предусмотрено право дееспособного
члена семьи умершего нанимателя с согласия остальных членов своей
семьи и наймодателя требовать признания себя нанимателем по ранее
заключенному договору социального найма вместо первоначального
нанимателя и с учетом положений ст.ст. 26 и 28 ГК РФ.
 Как установлено судом, несовершеннолетний В. с согласия отца
был вселен в установленном порядке в жилое помещение и проживал в
спорной квартире.
 В силу своего малолетнего возраста В. после прекращения его
родителями семейных отношений и расторжения брака не мог
самостоятельно осуществлять свои права, в том числе право на выбор
места жительства.
 В ходе рассмотрения дела судом установлено, что мать
несовершеннолетнего В. - К. как его законный представитель после
смерти отца ребенка несет бремя расходов, связанных с содержанием
жилого помещения, в котором зарегистрирован ребенок, и оплатой
коммунальных услуг.
 Факт предоставления К. другой квартиры по изложенным выше
основаниям не свидетельствует об утрате несовершеннолетним В. права
пользования спорным жилым помещением.
 Также отсутствуют доказательства включения В. в договор
социального найма предоставленного К. жилого помещения в качестве
члена ее семьи.
 Следовательно, В. и К. обладают правом пользованиям различными
жилыми помещениями.
 Однако это не было учтено судом при рассмотрении настоящего
дела.
 Кроме того, суд установил, что истице О. вместе с ее дочерью
Ю. в 1994 году было предоставлено другое жилое помещение.
 На момент разрешения спора в суде истица в спорной квартире не
зарегистрирована. Право пользования О. названным жилым помещением в
предусмотренном законом порядке не установлено.
 Между тем суд не принял во внимание то обстоятельство, что
истица О. обратилась в суд с иском о признании В. утратившим право
пользования квартирой при том, что на момент разрешения спора за
ней прав на данную квартиру установлено не было.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
решение Мирнинского районного суда Республики Саха (Якутия) от
14 февраля 2011 г. и определение судебной коллегии по гражданским
делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 30 марта 2011 г.
отменила, дело направила на новое рассмотрение в суд первой
инстанции.
 ____________


 11. Неиспользование лицом принадлежащего ему
 на праве собственности земельного участка
 не может рассматриваться как злоупотребление
 правом и служить основанием для лишения права
 собственности или для какого-либо иного
 ограничения владения, пользования,
 распоряжения этим участком
 Определение Судебной коллегии
 по гражданским делам Верховного Суда РФ
 от 13 марта 2012 г. N 85-B11-7
 (Извлечение)
 С. обратился в суд с иском к Г., администрации СП "Село
Коллонтай" Малоярославецкого района Калужской области о признании
недействительным свидетельства о государственной регистрации права
собственности Г. на земельный участок, указав, что постановлением
главы местного самоуправления Коллонтаевского сельсовета
Малоярославецкого района Калужской области от 31 мая 1995 г. ему
был предоставлен в собственность земельный участок в дер. Ротманово
Малоярославецкого района Калужской области для ведения личного
подсобного хозяйства. 14 сентября 1995 г. С. было выдано
свидетельство о праве собственности на землю. В этом же году он
получил разрешение на строительство жилого дома на принадлежащем
ему земельном участке и приступил к строительству, вырыв котлован и
возведя стены подвала и первого этажа. В 1996 году истец прекратил
строительство по причине отсутствия денежных средств, выехал
в г. Ухту Республики Коми и не был на земельном участке до
2010 года. В 2010 году истец обнаружил, что возведенное им
неоконченное строительство отсутствует, а на принадлежащем ему
земельном участке Г. возвел временную хозяйственную постройку и
узнал, что ответчик получил свидетельство о праве собственности на
данный земельный участок.
 Решением Малоярославецкого районного суда Калужской области от
13 апреля 2011 г. иск С. удовлетворен.
 Судебная коллегия по гражданским делам Калужского областного
суда 14 июля 2011 г. решение суда отменила и по делу вынесла новое
решение, которым в удовлетворении иска С. отказала.
 В надзорной жалобе С. просил об отмене определения судебной
коллегии по гражданским делам Калужского областного суда от 14 июля
2011 г. и оставлении в силе решения суда первой инстанции.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
13 марта 2012 г. жалобу удовлетворила, указав следующее.
 В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или
изменения судебных постановлений в порядке надзора являются
существенные нарушения норм материального или процессуального
права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны
восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных
интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
 В настоящем деле такие нарушения норм материального и
процессуального права были допущены судом кассационной инстанции.
 Судом установлено, что С. согласно свидетельству о праве
собственности на землю от 14 сентября 1995 г. является
собственником земельного участка, расположенного в черте дер.
Ротманово. Данный земельный участок предоставлен ему для ведения
личного подсобного хозяйства. На предоставленном земельном участке
С. было разрешено строительство дома.
 Правоустанавливающие документы на имя С. никем не оспорены и
недействительными признаны не были. Каких-либо сведений об изъятии
спорного земельного участка у истца в установленном законом порядке
или его отказе от права собственности на данный земельный участок,
его отчуждении суду представлено не было.
 Вместе с тем, несмотря на такие обстоятельства, 5 декабря
2006 г. Г. получил свидетельство о праве собственности на тот же
земельный участок, который был предоставлен С. в 1995 году.
 Согласно письму главы администрации СП "Село Коллонтай" от
14 марта 2011 г., полученному по запросу суда, запись о
предоставлении Г. земельного участка в похозяйственной книге
отсутствует, постановления главы администрации о предоставлении
Г. земельного участка и справок о принадлежности ему участка
не имеется. Утвержденный план территории дер. Ротманово
отсутствует.
 С учетом приведенных обстоятельств суд первой инстанции,
удовлетворяя исковые требования С., исходил из того, что спорный
земельный участок выбыл из владения истца помимо его воли, в связи
с чем, руководствуясь ст.ст. 60, 61 ЗК РФ и ст.ст. 235, 302 ГК РФ,
пришел к выводу, что нарушенное право истца на земельный участок
подлежит защите.
 Суд второй инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и
отказывая С. в удовлетворении исковых требований, руководствуясь
при принятии решения пп. 1 и 3 ст. 10 ГК РФ (в соответствии с
которыми не допускаются действия граждан и юридических лиц,
осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому
лицу, а также злоупотребление правом в иных формах), указал на
недобросовестное осуществление истцом своих прав, в частности на
то, что он в течение 15 лет не пользовался земельным участком, не
проводил его освоение, не совершал действий, свидетельствующих об
использовании земли в соответствии с целевым назначением, не принял
мер к сохранению незавершенного строительством объекта, что привело
к его утрате, в то время как ответчик производил освоение
земельного участка: выкосил многолетний травостой, установил забор,
построил двухэтажный каркасный дом, установил металлический гараж.
 Между тем с таким выводом суда кассационной инстанции
согласиться нельзя с связи со следующим.
 В соответствии со ст. 35 Конституции Российской Федерации
право частной собственности охраняется законом. Никто не может быть
лишен своего имущества иначе как по решению суда.
 В силу ст. 235 ГК РФ право собственности прекращается при
отчуждении собственником своего имущества другим лицам, отказе
собственника от права собственности, гибели или уничтожении
имущества и при утрате права собственности на имущество в иных
случаях, предусмотренных законом. Принудительное изъятие у
собственника имущества не допускается, кроме случаев,
предусмотренных законом.
 Перечень оснований прекращения права собственности, указанный
в ст. 235 ГК РФ, является исчерпывающим и расширительному
толкованию не подлежит.
 Однако, вынося решение об отказе в удовлетворении требований
С., суд кассационной инстанции фактически лишил истца права
собственности на принадлежащий ему земельный участок и
соответственно возможности использования его, не указав при этом
предусмотренных законом оснований для прекращения права
собственности.
 Ссылаясь на злоупотребление правом со стороны истца, суд
кассационной инстанции свой вывод ничем не мотивировал, каких-либо
доказательств в подтверждение данного вывода не привел, нарушив тем
самым требования ст. 366 ГПК РФ к содержанию кассационного
определения.
 Между тем неиспользование истцом С. принадлежащего ему на
праве собственности земельного участка не может рассматриваться как
злоупотребление правом с его стороны и служить основанием для
лишения С. права собственности на данный земельный участок или для
какого-либо иного ограничения во владении, пользовании,
распоряжении им.
 С учетом того, что свидетельство о праве собственности на
спорный земельный участок, выданное С., недействительным признано
не было, создана правовая ситуация, при которой на один и тот же
земельный участок у двух граждан - истца и ответчика - имеются
соответствующие свидетельства о праве собственности.
 В силу ст. 347 ГПК РФ (в редакции, действующей до 1 января
2012 г.) суд кассационной инстанции проверяет законность и
обоснованность решения суда первой инстанции исходя из доводов,
изложенных в кассационных жалобе, представлении и возражениях
относительно жалобы, представления.
 Г. в кассационной жалобе ссылался только на его ненадлежащее
извещение судом первой инстанции. Однако суд кассационной инстанции
вышел за пределы жалобы Г. о его ненадлежащем извещении о времени и
месте рассмотрения дела в суде первой инстанции и проверял
законность и обоснованность решения суда первой инстанции по
основаниям, не приведенным в кассационной жалобе, не указав в
нарушение ст. 347 ГПК РФ мотивов такого характера проверочной
деятельности суда второй инстанции.
 Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ
определение от 14 июля 2011 г. отменила и направила гражданское
дело на новое рассмотрение в Калужский областной суд.
 _______________


 12. Признан недействующим со дня вступления
 решения в законную силу п. 8 Инструкции по
 применению Положения о порядке возмещения
 ущерба, причиненного гражданину незаконными
 действиями органов дознания, предварительного
 следствия, прокуратуры и суда, утвержденной
 2 марта 1982 г. Министерством юстиции СССР,
 Прокуратурой СССР, Министерством
 финансов СССР
 Решение Верховного Суда РФ
 от 19 июля 2011 г. N ГКПИ11-702
 (Извлечение)
 2 марта 1982 г. Минюстом СССР, Прокуратурой СССР, Минфином
СССР утверждена Инструкция по применению Положения о порядке
возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями
органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда
(далее - Инструкция). Инструкция согласована с Верховным Судом
СССР, Министерством внутренних дел СССР, Комитетом государственной
безопасности СССР, опубликована в Бюллетене нормативных актов
министерств и ведомств СССР, 1984 г., N 3.
 Пунктом 8 Инструкции установлено, что размер подлежащих
возмещению сумм, предусмотренных п. 1 ст. 2 Положения, определяется
исходя из среднемесячного заработка гражданина на момент причинения
ущерба с зачетом заработка (других трудовых доходов, учитываемых
при исчислении среднемесячного заработка), полученного за время
отстранения от работы, отбывания наказания или административного
взыскания в виде исправительных работ. Размер такого ущерба
гражданину, отбывавшему исправительные работы по месту работы или в
местах, определяемых органами, исполняющими этот вид наказания,
исчисляется в виде сумм, удержанных из заработной платы во
исполнение приговора или определения суда либо постановления
народного судьи. При зачете заработка гражданина, отбывавшего
наказание в местах лишения свободы, учитывается только та его
часть, которая начислена ему после удержаний расходов по содержанию
исправительно-трудовых учреждений (ч. 1 ст. 29 Основ
исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных
республик).
 Закон СССР от 11 июля 1969 г. N 4074-VII "Об утверждении Основ
исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных
республик" утратил силу на территории Российской Федерации с 1 июля
1997 г. в связи с принятием Федерального закона от 8 января 1997 г.
N 2-ФЗ "О введении в действие Уголовно-исполнительного кодекса
Российской Федерации".
 Л. обратился в Верховный Суд РФ с заявлением о признании
недействующим п. 8 Инструкции по тем основаниям, что данная норма
нарушает право граждан на полное возмещение ущерба, причиненного
незаконным привлечением к уголовной ответственности.
 В обоснование заявленных требований указал, что оспариваемое
положение противоречит п. 3 ст. 1109 ГК РФ, согласно которой не
подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения заработная
плата и приравненные к ней платежи, пенсии, пособия, стипендии,
возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, алименты и иные
денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средства к
существованию, при отсутствии недобросовестности с его стороны и
счетной ошибки, а также п. 62 постановления Пленума Верховного Суда
РФ от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской
Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", которым дано
разъяснение о том, что при определении размера оплаты времени
вынужденного прогула средний заработок, взыскиваемый в пользу
работника за это время, не подлежит уменьшению на суммы заработной
платы, полученной у другого работодателя, независимо от того,
работал у него работник на день увольнения или нет, пособия по
временной нетрудоспособности, выплаченные истцу в пределах срока
оплачиваемого прогула, а также пособия по безработице, которое он
получал в период вынужденного прогула, поскольку указанные выплаты
действующим законодательством не отнесены к числу выплат,
подлежащих зачету при определении размера оплаты времени
вынужденного прогула.
 Верховный Суд РФ 19 июля 2011 г. заявление удовлетворил,
указав следующее.
 В соответствии с п. 5 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и
основных свобод (заключена 4 ноября 1950 г. в г. Риме) каждый, кто
стал жертвой ареста или содержания под стражей в нарушение
положений данной статьи, имеет право на компенсацию. Данная
Конвенция в силу ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации
является составной частью правовой системы Российской Федерации.
 Согласно ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет
право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными
действиями (или бездействием) органов государственной власти или их
должностных лиц.
 Исходя из п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в
результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к
уголовной ответственности, возмещается за счет казны Российской
Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, - за счет казны
субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования
в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов
дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке,
установленном законом.
 Закон, устанавливающий этот порядок, не принят.
 Порядок реализации гражданами указанных прав в Российской
Федерации установлен Указом Президиума Верховного Совета СССР от
18 мая 1981 г. "О возмещении ущерба, причиненного гражданину
незаконными действиями государственных и общественных организаций,
а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей"
(далее - Указ), утвержденным Законом СССР от 24 июня 1981 г., и
оспариваемой заявителем Инструкцией, утвержденной Министерством
юстиции СССР, Прокуратурой СССР, Министерством финансов СССР в
соответствии с п. 14 Положения о порядке возмещения ущерба,
причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания,
предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденного этим
Указом.
 Статьей 3 Положения установлено, что возмещение ущерба,
предусмотренного пп. 1, 4 и 5 ст. 2 данного Положения, производится
за счет средств государственного бюджета. Размер подлежащих
возмещению сумм, предусмотренных п. 1 ст. 2 названного Положения,
определяется с зачетом заработка, полученного гражданином за время
отстранения от работы, отбывания наказания или административного
взыскания в виде исправительных работ.
 Определением Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2005 г.
N 242-О разъяснено, что Указ, хотя и сохраняет юридическую силу,
может применяться лишь во взаимосвязи с положениями главы 18 УПК
РФ, регламентирующей основания возникновения права на реабилитацию,
порядок признания этого права и возмещения различных видов вреда, а
также с положениями ст. 1070 и § 4 главы 59 ГК РФ.
 В силу ч. 1 ст. 133, п. 1 ч. 1 ст. 135 УПК РФ право на
реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного
вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в
трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный
гражданину в результате уголовного преследования, возмещается
государством в полном объеме независимо от вины органа дознания,
дознавателя, следователя, прокурора и суда. Возмещение
реабилитированному имущественного вреда включает в себя возмещение
заработной платы, пенсии, пособия, других средств, которых он
лишился в результате уголовного преследования.
 Таким образом, ст. 133 УПК РФ в отличие от ст. 3 Указа не
предусматривает зачет заработка и других доходов, полученных за
время отстранения от работы, отбывания наказания или
административного взыскания в виде исправительных работ.
 В случае коллизии между принятыми в разное время нормативными
актами равной юридической силы действует последующий закон, даже
если в нем отсутствует специальное предписание об отмене ранее
принятых законоположений.
 Оспариваемым Л. п. 8 Инструкции размер возмещения уменьшается
на сумму полученного за время отстранения от работы, отбывания
наказания или административного взыскания в виде исправительных
работ заработка, что не соответствует положениям федерального
законодательства, действующего в настоящее время, статьям 1064,
1070 ГК РФ, главе 18 УПК РФ, согласно которым вред, причиненный
гражданину в результате незаконного осуждения, подлежит возмещению
в полном объеме и ограничивает право граждан.
 Руководствуясь ст.ст. 193-199, 253 ГПК РФ, Верховный Суд РФ
признал п. 8 Инструкции по применению Положения о порядке
возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями
органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда,
утвержденной 2 марта 1982 г. Министерством юстиции СССР,
Прокуратурой СССР, Министерством финансов СССР, не соответствующим
действующему законодательству и недействующим со дня вступления
решения в законную силу.
 _____________

 13. Пункт 16 Положения об организации обучения и проверки
 знаний рабочих организаций, поднадзорных Федеральной службе по
 экологическому, технологическому и атомному надзору,
 утвержденного приказом
 Ростехнадзора от 29 января 2007 г. N 37, в части,
 предусматривающей, что профессиональное
 обучение рабочих проводится лишь исключительно специалистами
 (преподавателями, мастерами производственного обучения),
 для которых работа в организации, осуществляющей
 профессиональное обучение рабочих, является
 основной, признан недействующим со дня
 вступления решения суда в законную силу
 Решение Верховного Суда РФ
 от 12 марта 2012 г. N ГКПИ11-2256,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 19 июня 2012 г. N АПЛ12-291
 (Извлечение)
 Е. обратился в Верховный Суд РФ с заявлением о признании
недействующими п. 11 Положения об организации обучения и проверки
знаний рабочих организаций, поднадзорных Федеральной службе по
экологическому, технологическому и атомному надзору, утвержденного
приказом Ростехнадзора от 29 января 2007 г. N 37 (далее -
Положение), в части, содержащей запрет на включение в состав
квалификационной комиссии лиц, проводивших обучение, и п. 16
Положения, как исключающего возможность профессионального обучения
рабочих специалистами, для которых работа в организации,
осуществляющей обучение, не является основной, и устанавливающего
не предусмотренные законом требования к квалификации преподавателя
и мастера производственного обучения. Е. полагал, что оспариваемые
нормативные предписания не соответствуют ст.ст. 37, 44 Конституции
Российской Федерации, ст.ст. 282, 283, 331 ТК РФ, ст.ст. 53, 56
Закона РФ от 10 июля 1992 г. N 3266-I "Об образовании" и нарушают
его конституционное право на труд и свободу преподавания.
 Верховный Суд РФ 12 марта 2012 г. требования заявителя
удовлетворил частично, указав следующее.
 Абзац 1 п. 11 Положения в оспариваемой части предусматривает,
что в состав квалификационной комиссии не включаются лица,
проводившие обучение; п. 16 Положения устанавливает, что
профессиональное обучение рабочих проводится специалистами
(преподавателями, мастерами производственного обучения), для
которых работа в организации, осуществляющей профессиональное
обучение рабочих, является основной. Преподаватели и мастера
производственного обучения должны обладать знаниями по основам
педагогики, иметь соответствующее образование и практический опыт
работы, пройти аттестацию согласно Положению об организации работы
по подготовке и аттестации специалистов организаций, поднадзорных
Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному
надзору, в соответствии со специализацией (преподаваемым
предметом).
 Положение, утвержденное приказом Ростехнадзора от 29 января
2007 г. N 37, принято в соответствии с п. 1 Положения о Федеральной
службе по экологическому, технологическому и атомному надзору,
утвержденного постановлением Правительства РФ от 30 июля 2004 г.
N 401 (в ред. от 14 декабря 2006 г.).
 Положение содержит требования, учитываемые при организации и
проведении обучения в организациях (учреждениях), реализующих
программы профессиональной подготовки, дополнительного
профессионального образования, начального профессионального
образования, в соответствии с лицензией на право ведения
образовательной деятельности (пп. 2, 7, 14).
 Согласно ст. 53 Закона РФ "Об образовании" особенности занятия
педагогической деятельностью устанавливаются Трудовым кодексом РФ.
 Данный Кодекс определяет, что заключение трудовых договоров о
работе по совместительству допускается с неограниченным числом
работодателей, если иное не предусмотрено федеральным законом;
работа по совместительству может выполняться работником как по
месту его основной работы, так и у других работодателей;
особенности регулирования работы по совместительству для отдельных
категорий работников (педагогических, медицинских и
фармацевтических работников, работников культуры) помимо
особенностей, установленных данным Кодексом и иными федеральными
законами, могут устанавливаться в порядке, определяемом
Правительством РФ, с учетом мнения Российской трехсторонней
комиссии по регулированию социально-трудовых отношений (чч. 2. 3, 6
ст. 282).
 Постановлением Правительства РФ от 4 апреля 2003 г. N 197
"Об особенностях работы по совместительству педагогических,
медицинских, фармацевтических работников и работников культуры" (в
ред. от 1 февраля 2005 г.) закреплено, что особенности работы по
совместительству данной категории работников определяются
Минздравсоцразвития России по согласованию с Минкультуры России и
Минобрнауки России и с учетом мнения Российской трехсторонней
комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.
 Согласно ст. 251 ТК РФ особенности регулирования труда -
нормы, частично ограничивающие применение общих правил по тем же
вопросам либо предусматривающие для отдельных категорий работников
дополнительные правила.
 Минздравсоцразвития России в своем постановлении от 30 июня
2003 г. N 41 установило особенности работы по совместительству
педагогических, медицинских, фармацевтических работников и
работников культуры, закрепив для данной категории работников
возможность осуществлять работу по совместительству по месту их
основной работы или в других организациях, в том числе по
аналогичной должности, специальности, профессии, и в случаях, когда
установлена сокращенная продолжительность рабочего времени
(подп. "а" п. 1); предусмотрело для них дополнительные правила,
определив виды работ, не считающихся совместительством и не
требующих заключения (оформления) трудового договора (п. 2).
 Из приведенных норм следует, что особенности труда
педагогических работников представляют собой дополнительные
правила, учитывающие специфику труда педагогических работников,
которые не ограничивают применение общих правил, закрепленных в
ст. 282 ТК РФ, предусматривающих выполнение работы по
совместительству как по месту основной работы работника, так и у
других работодателей.
 Согласно Конституции Российской Федерации труд свободен;
каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к
труду, выбирать род деятельности и профессию (ч. 1 ст. 37); права и
свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным
законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты
основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и
законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и
безопасности государства (ч. 3 ст. 55).
 Свобода труда проявляется, в частности, в имеющейся у
гражданина возможности свободно распорядиться своими способностями
к труду, т. е. выбрать как род занятий, так и порядок оформления
соответствующих отношений и определить, заключит ли он трудовой
договор либо предпочтет выполнять работы (оказывать услуги) на
основании гражданско-правового договора.
 Таким образом, договорно-правовыми формами, опосредующими
выполнение работ (оказание услуг), подлежащих оплате (оплачиваемая
деятельность), по возмездному договору, могут быть как трудовой
договор, так и гражданско-правовые договоры (подряда, поручения,
возмездного оказания услуг и др.), которые заключаются на основе
свободного и добровольного волеизъявления заинтересованных
субъектов - сторон будущего договора.
 Оспариваемый п. 16 Положения, содержащий императивное
требование о проведении профессионального обучения рабочих
специалистами (преподавателями, мастерами производственного
обучения), для которых работа в организации, осуществляющей
профессиональное обучение, является основной, исходя как из его
буквального содержания, так и смысла, придаваемого ему сложившейся
правоприменительной практикой, исключает возможность
профессионального обучения рабочих специалистами, привлеченными
указанной организацией на ином законном основании, устанавливая тем
самым запрет, не предусмотренный законом, влекущий нарушение
конституционного права на труд и свободу труда и противоречащий
действующему федеральному законодательству.
 Возражения представителей Ростехнадзора, основанные на
утверждении, что данный пункт Положения соответствует
законодательству о лицензировании образовательной деятельности, суд
счел ошибочными.
 Положение о лицензировании образовательной деятельности,
утвержденное постановлением Правительства РФ от 16 марта 2011 г.
N 174 на основании ч. 1 ст. 8 Федерального закона от 4 мая 2011 г.
N 99-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности", определяя
порядок лицензирования этого вида деятельности для образовательных
учреждений, научных организаций, иных организаций, структурные
подразделения которых осуществляют реализацию образовательных
программ профессиональной подготовки, относит к лицензионным
требованиям и условиям наличие в штате лицензиата или привлечение
им на ином законном основании педагогических работников,
численность и образовательный ценз которых обеспечивают
осуществление образовательной деятельности по реализуемым в
соответствии с лицензией образовательным программам и соответствуют
требованиям, установленным законодательством Российской Федерации в
области образования (подп. "г" п. 5).
 Следовательно, и указанное Положение о лицензировании
образовательной деятельности не исключает возможности
профессионального обучения как лицами, для которых работа является
основной, так и привлеченными на ином законном основании.
 Невозможность применения оспариваемого пункта Положения в
истолковании, расходящемся с требованиями закона, не прекращает
действие данной нормы, однако исключает ее применение в прежнем
понимании. С учетом изложенного суд признал п. 16 Положения
недействующим в части, предусматривающей, что профессиональное
обучение рабочих проводится лишь исключительно специалистами
(преподавателями, мастерами производственного обучения), для
которых работа в организации, осуществляющей профессиональное
обучение, является основной. В остальной части заявленные
требования суд оставил без удовлетворения.
 Определением Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ от
19 июня 2012 г. решение суда оставлено без изменения.
 ______________

 14. Пункт 5.3 Санитарно-эпидемиологических правил и нормативов
 2.2.1/2.1.1.1200-03
 "Санитарно-защитные зоны и санитарная классификация
 предприятий, сооружений и
 иных объектов", утвержденных постановлением
 Главного государственного санитарного врача РФ
 от 25 сентября 2007 г. N 74, признан не
 противоречащим федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 24 февраля 2012 г. N ГКПИ11-2013,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 3 июля 2012 г. N АПЛ12-321
 ______________

 15. Пункты 36, 38 Административного регламента Федерального
 агентства по недропользованию по исполнению государственной
 функции по организации проведения в установленном порядке
 конкурсов и аукционов на право пользования недрами,
 утвержденного приказом Минприроды России
 от 17 июня 2009 г. N 156,
 признаны не противоречащими федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 14 марта 2012 г. N АКПИ12-69,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 3 июля 2012 г. N АПЛ12-309
 ______________

 16. Пункт 3 постановления Правительства РФ
 от 16 марта 2011 г. N 171 "Об установлении
 размеров разовой платы и ежегодной платы
 за использование в Российской Федерации
 радиочастотного спектра и взимания такой
 платы", пп. 3 (абз. 1 и 2), 5, 6 Правил установления
 размеров разовой платы и ежегодной платы
 за использование в Российской Федерации
 радиочастотного спектра и взимания такой платы,
 утвержденных этим постановлением, признаны
 не противоречащими федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 19 марта 2012 г. N АКПИ12-99,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 19 июня 2012 г. N АПЛ12-300
 ___________

 17. Преамбула (абз. 1) и п. 1 Указа Президента
 Российской Федерации от 13 марта 1997 г. N 232
 "Об основном документе, удостоверяющем
 личность гражданина Российской Федерации на территории
 Российской Федерации" признаны не противоречащими
 федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 28 марта 2012 г. N АКПИ12-117,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 14 июня 2012 г. N АПЛ12-353
 _____________
 18. Пункт 1 Указа Президента Российской
 Федерации от 19 октября 2011 г. N 1391
 "О внесении изменения в Положение о порядке
 рассмотрения вопросов гражданства Российской
 Федерации, утвержденное Указом Президента
 Российской Федерации от 14 ноября 2002 г.
 N 1325" в части, определяющей вид на жительство
 в Российской Федерации в качестве единственного
 документа, подтверждающего переезд на постоянное
 жительство на территорию Российской Федерации
 лиц, прибывших в Российскую Федерацию
 на постоянное жительство, признан не противоречащим
 федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 21 марта 2012 г. N АКПИ12-118,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 28 июня 2012 г. N АПЛ12-327
 _______________

 19. Временная инструкция о порядке
 медицинского освидетельствования
 для установления факта употребления алкоголя
 и состояния опьянения, утвержденная
 Министерством здравоохранения СССР
 1 сентября 1988 г. N 06-14/33-14, признана
 не противоречащей федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 14 марта 2012 г. N АКПИ12-128,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 28 июня 2012 г. N АПЛ12-301
 ______________


 20. Пункт 10 постановления Правительства РФ
 от 2 ноября 2009 г. N 886 "О внесении
 изменений в приложение N 1 к постановлению
 Правительства Российской Федерации
 от 14 августа 1992 г. N 587", п. 7 Перечня
 объектов, подлежащих обязательной охране
 полицией, утвержденного распоряжением
 Правительства РФ от 2 ноября 2009 г.
 N 1629-р, признаны не противоречащими
 федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 9 апреля 2012 г. N АКПИ12-139,
 вступившее в законную силу
 _____________

 21. Пункт 1 постановления Правительства РФ
 от 17 октября 2011 г. N 839 "О мерах социальной
 поддержки в 2012-2014 годах медицинских
 и фармацевтических работников, проживающих
 и работающих в сельских населенных пунктах,
 рабочих поселках (поселках городского типа),
 занятых на должностях в федеральных
 государственных учреждениях" признан
 не противоречащим федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 15 марта 2012 г. N АКПИ12-180,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 12 июля 2012 г. N АПЛ12-346
 ____________

 22. Пункты 36, 104, 108, 109, 136, 137.1, 138,
 138.1, 138.2, 144, 146, 147, 147.8, 148, 148.1,
 148.2, 149, 151, 153, 155, 162, 170, 187, 189, 214,
 215, 247, 248, 250, 269, 270
 Административного регламента Министерства
 внутренних дел Российской Федерации
 исполнения государственной функции
 по контролю и надзору за соблюдением
 участниками дорожного движения требований
 в области обеспечения безопасности дорожного
 движения, утвержденного приказом МВД России
 от 2 марта 2009 г. N 185, а также приложения
 к Административному регламенту N 4, N 5,
 N 10, N 14 признаны не противоречащими
 федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 27 марта 2012 г. N АКПИ12-245,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 28 июня 2012 г. N АПЛ12-393
 ______________

 23. Пункты 2, 3 постановления Правительства
 РФ от 10 июня 2011 г. N 459 "О внесении
 изменений в стандарт раскрытия информации
 организациями, осуществляющими деятельность
 в сфере управления многоквартирными домами",
 пп. 1, 2 изменений, утвержденных данным
 постановлением, п. 18 стандарта раскрытия
 информации организациями, осуществляющими
 деятельность в сфере управления многоквартирными домами,
 утвержденного постановлением Правительства РФ
 от 23 сентября 2010 г. N 731, приказ
 Минрегиона России от 21 декабря 2011 г. N 591
 "Об утверждении регламента раскрытия
 информации организациями, осуществляющими
 деятельность в сфере управления
 многоквартирными домами, путем
 ее опубликования в сети Интернет" признаны
 не противоречащими федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 5 апреля 2012 г. N АКПИ12-247,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 3 июля 2012 г. N АПЛ12-363
 _____________

 24. Пункт 41 Административного регламента
 Федеральной миграционной службы по предоставлению
 государственной услуги
 по выдаче, замене и по исполнению
 государственной функции по учету паспортов
 гражданина Российской Федерации,
 удостоверяющих личность гражданина
 Российской Федерации на территории
 Российской Федерации, утвержденного приказом
 Федеральной миграционной службы от 7 декабря
 2009 г. N 339, признан не противоречащим
 федеральному законодательству
 Решение Верховного Суда РФ
 от 2 апреля 2012 г. N АКПИ12-303,
 оставленное без изменения определением
 Апелляционной коллегии Верховного Суда РФ
 от 12 июля 2012 г. N АПЛ12-369
 _____________

Постановления Президиума, решения и определения Судебных коллегий Верховного Суда Российской Федерации ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

 1. Нарушение положений пп. 1 и 3 ст. 5
 Конвенции о защите прав человека и основных
 свобод при рассмотрении судами Российской
 Федерации вопросов, касающихся продления
 сроков содержания обвиняемого под стражей,
 явилось основанием для возобновления
 производства по уголовному делу ввиду новых
 обстоятельств и отмены судебных решений
 Постановление Президиума Верховного Суда РФ
 от 18 апреля 2012 г. N 32-П12
 (Извлечение)
 Ц. задержан 12 марта 2007 г. в соответствии со ст.ст. 91, 92
УПК РФ по подозрению в совершении преступления, предусмотренного
ч. 3 ст. 30, пп. "а", "ж", "и" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
 Постановлением судьи Пушкинского районного
суда г. Санкт-Петербурга от 13 марта 2007 г. в отношении Ц. избрана
мера пресечения в виде заключения под стражу.
 В дальнейшем срок содержания Ц. под стражей неоднократно
продлевался.
 По приговору Санкт-Петербургского городского суда от 6 апреля
2010 г. Ц. осужден по п. "а" ч. 2 ст. 282 УК РФ (по эпизоду в
отношении Н. и К.). На основании ч. 8 ст. 302 УПК РФ освобожден от
отбывания наказания в связи с истечением срока давности.
 По этому же приговору Ц. оправдан по пп. "ж", "л" ч. 2
ст. 105, ч. 3 ст. 30, пп. "а", "ж", "л" ч. 2 ст. 105 УК РФ (по
эпизоду в отношении Н. и К.) за отсутствием в деянии состава
преступления.
 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
21 октября 2010 г. приговор в отношении Ц. оставила без изменения.
 Председатель Верховного Суда РФ в представлении поставил
вопрос о возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых
обстоятельств в связи с тем, что Европейским Судом по правам
человека установлены нарушения положений Конвенции о защите прав
человека и основных свобод.
 Президиум Верховного Суда РФ 18 апреля 2012 г. удовлетворил
представление Председателя Верховного Суда РФ, указав следующее.
 Европейский Суд по правам человека, рассмотрев дело по жалобе
Ц., в постановлении от 3 марта 2011 г. указал, что при рассмотрении
уголовного дела в отношении Ц. имело место нарушение ст. 3, пп. 1,
3 и 4 ст. 5, ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных
свобод.
 Установленное Европейским Судом по правам человека нарушение
положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при
рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела является в
соответствии с подп. "б" п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ основанием для
возобновления производства по этому делу в порядке, предусмотренном
главой 49 УПК РФ.
 Европейский Суд отметил, в частности, что 18-месячный срок
содержания заявителя под стражей закончился 12 сентября 2008 г. По
ходатайству следователя городской суд вынес постановление о
продлении срока содержания под стражей до 4 октября 2008 г. в связи
с необходимостью ознакомления заявителя с материалами дела. При
этом городской суд сослался на пп. 7 и 8 ст. 109 УПК РФ.
Постановления о продлении срока содержания заявителя под стражей от
1 октября и 3 декабря 2008 г., от 3 февраля, 1 и 28 апреля 2009 г.
были вынесены на том же основании и в соответствии с теми же
положениями УПК РФ.
 Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной
в его решениях, возможность неоднократного продления срока
содержания под стражей на одном и том же основании должна быть
четко предусмотрена в уголовно-процессуальном законодательстве.
Суды общей юрисдикции при рассмотрении настоящего дела, а также
власти в своих возражениях дали ст. 109 УПК РФ широкое толкование,
заявляя, что при отсутствии прямого запрета на неоднократное
продление предельного срока содержания под стражей на одном и том
же основании соответствующий суд может принимать столько
постановлений о продлении срока, сколько посчитает необходимым в
зависимости от обстоятельств дела. Однако ни внутригосударственные
суды, ни власти не смогли продемонстрировать, что ст. 109 УПК РФ
содержит прямо установленное положение о возможности неоднократного
продления предельного срока содержания лица под стражей. Отсюда
следует, что их широкое толкование данной статьи не соответствует
ограничительному толкованию Конституционного Суда РФ и несовместимо
с принципом запрета произвольного лишения свободы, закрепленным в
ст. 5 Конвенции.
 Таким образом, правовое основание постановлений о продлении
предельного срока содержания заявителя под стражей от 1 октября и
3 декабря 2008 г., 3 февраля, 1 и 28 апреля 2009 г., которые
охватывали период содержания заявителя под стражей с 4 октября
2008 г. по 20 мая 2009 г., было недостаточным, и содержание
заявителя под стражей в этот период не соответствовало п. 1 ст. 5
Конвенции.
 14 мая 2009 г. суд провел предварительное слушание и вынес
постановление об избрании в отношении подсудимых, включая
заявителя, меры пресечения в виде заключения под стражу. Однако суд
не привел фактов, обосновывающих продление этой меры пресечения, и
не установил временной предел содержания заявителя под стражей.
Поэтому данное постановление не соответствует требованиям точности,
предсказуемости и принципу защиты от произвольного лишения свободы,
и что рассматриваемый период содержания заявителя под стражей не
являлся "законным".
 Европейский Суд сделал вывод о том, что в период содержания
заявителя под стражей с 4 октября 2008 г. по 28 мая 2009 г. имело
место нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции.
 Во всех решениях о продлении срока содержания заявителя под
стражей тяжесть предъявляемых ему обвинений была представлена как
первостепенное и решающее основание его содержания под стражей.
Иногда приводились другие обстоятельства, такие как "опасность для
общества", "серьезность для общества" или "сведения о личности
заявителя", без указания того, что эти обстоятельства могут
обосновывать продление срока содержания заявителя под стражей.
Указания конкретных фактов или доказательств, которые могли бы
обосновать риск сокрытия заявителя от правосудия или повторного
совершения преступления, не было.
 Из этого следует, что Санкт-Петербургский городской суд
постоянно использовал стандартную формулировку обоснования своих
решений, его мотивировка не отражала развития ситуации с течением
времени и не содержала оценки того, насколько правомерным является
содержание под стражей на последних этапах судопроизводства.
Российские суды ни на одном этапе производства по делу не
рассматривали вопрос о том, превышает ли срок содержания заявителя
под стражей "разумный период".
 Так как суды не приводили конкретных фактов и основывались
главным образом на тяжести обвинений, основания для продления срока
предварительного заключения не могут рассматриваться как
"достаточные" для оправдания длительности этого срока.
 Следовательно, имело место нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции.
 Поскольку Европейским Судом установлено нарушение пп. 1 и 3
ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, судебные
решения о продлении срока содержания Ц. под стражей подлежат
отмене.
 На основании изложенного Президиум Верховного Суда РФ отменил
постановления в отношении Ц. в части решения вопроса о мере
пресечения.
 _____________

 2. Признание Конституционным Судом РФ
 положений чч. 1 и 2 ст. 133 УПК РФ
 не соответствующими Конституции Российской
 Федерации явилось основанием для отмены
 постановления президиума областного суда
 Постановление Президиума Верховного Суда РФ
 от 14 марта 2012 г. N 355П11
 (Извлечение)
 По приговору мирового судьи судебного участка N 1 Аргаяшского
района Челябинской области от 1 марта 2004 г. Т. осуждена по ч. 1
ст. 116 УК РФ к штрафу в размере 500 руб.
 Постановлением президиума Челябинского областного суда от 6
июля 2005 г. указанный приговор в отношении Т. отменен, уголовное
дело направлено на новое рассмотрение со стадии судебного
разбирательства.
 Постановлением мирового судьи судебного участка N 1
Аргаяшского района Челябинской области от 7 сентября 2005 г.
производство по уголовному делу частного обвинения в отношении Т.
прекращено на основании п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с наличием
неотмененного решения по данному делу.
 Приговором Аргаяшского районного суда Челябинской области от
23 ноября 2005 г. постановление мирового судьи от 7 сентября
2005 г. отменено, уголовное дело и преследование в отношении Т.,
обвиняемой по ч. 1 ст. 116 УК РФ, прекращено на основании п. 5 ч. 1
ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием заявления потерпевшей.
 Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам
Челябинского областного суда от 3 февраля 2006 г. приговор
Аргаяшского районного суда Челябинской области от 23 ноября 2005 г.
в отношении Т. отменен, дело направлено в тот же суд на новое
судебное разбирательство иным составом суда.
 Постановлением Аргаяшского районного суда Челябинской области
от 20 марта 2006 г. постановление мирового судьи от 7 сентября
2005 г. изменено, уголовное дело в отношении Т., обвиняемой по ч. 1
ст. 116 УК РФ, прекращено на основании п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в
связи с отсутствием заявления потерпевшей.
 Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам
Челябинского областного суда от 19 июня 2006 г. постановление
Аргаяшского районного суда Челябинской области от 20 марта 2006 г.
в отношении Т. оставлено без изменения.
 Постановлением мирового судьи судебного участка N 1
Аргаяшского района Челябинской области от 9 августа 2007 г. на
Минфин России возложена обязанность по возмещению за счет казны
Российской Федерации причиненного Т. как реабилитированной
имущественного вреда в сумме 50 тыс. рублей в связи с понесенными
ею расходами на оплату юридической помощи.
 Постановлением Аргаяшского районного суда Челябинской области
от 26 ноября 2007 г. постановление мирового судьи от 9 августа
2007 г. в отношении Т. оставлено без изменения.
 Постановлением президиума Челябинского областного суда от
16 июля 2008 г. постановление мирового судьи от 9 августа 2007 г.,
а также апелляционное постановление районного суда от 26 ноября
2007 г. в отношении Т. отменены, производство по делу прекращено.
 Председатель Верховного Суда РФ в представлении поставил
вопрос о возобновлении производства по уголовному делу в связи с
признанием Конституционным Судом Российской Федерации закона,
примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим
Конституции Российской Федерации.
 В надзорной жалобе представитель Минфина России просил об
отмене судебных решений о возмещении Т. за счет казны Российской
Федерации расходов в сумме 50 тыс. рублей, связанных с оплатой ею
юридической помощи, мотивируя тем, что по делам частного обвинения
УПК РФ не предусматривает возмещение за счет казны Российской
Федерации процессуальных издержек.
 Президиум Верховного Суда РФ 14 марта 2012 г. удовлетворил
представление Председателя Верховного Суда РФ и возобновил
производство по уголовному делу ввиду новых обстоятельств, указав
следующее.
 В обращении в Конституционный Суд РФ Т. оспаривала
конституционность положений чч. 1 и 2 ст. 133, а также ч. 1 ст. 134
и п. 4 ч. 1 ст. 135 УПК РФ как не предусматривающих право на
реабилитацию по уголовным делам частного обвинения.
 Конституционный Суд РФ в Постановлении от 17 октября 2011 г.
N 22-П указал, что жесткая обусловленность реабилитации
незаконностью или необоснованностью уголовного преследования,
усматриваемая правоприменителем в нормах п. 34 ст. 5 и ч. I ст. 133
УПК РФ при интерпретации последних вне системного единства с
требованиями ст. 6 и ч. 4 ст. 11 УПК РФ, позволяет перекладывать
компенсационно-восстановительные обязательства по делам частного
обвинения во всех случаях на частного обвинителя (как это имело
место в делах заявителей по настоящему делу).
 Установление немотивированных различий в основаниях
реабилитации лиц, фактически относящихся к одной и той же
категории, нарушает конституционный принцип равенства (ст. 19
Конституции Российской Федерации), соблюдение которого в
соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ означает,
помимо прочего, запрет различного обращения с лицами, находящимися
в одинаковых или сходных ситуациях.
 В то же время специфика правовой природы дел частного
обвинения, уголовное преследование по которым осуществляется
частным обвинителем, ограничивает применение к ним положений главы
18 УПК РФ.
 Отсутствие в главе 18 УПК РФ указания о возмещении вреда за
счет средств частного обвинителя и независимо от его вины не может
расцениваться как свидетельство отсутствия у государства
обязанности содействовать реабилитированному лицу в защите его прав
и законных интересов, затронутых необоснованным уголовным
преследованием. Такая защита может быть осуществлена путем принятия
судом по заявлению этого лица решения о возмещении ему вреда в ином
процессуальном порядке на основе норм гражданского права.
 Указанным Постановлением Конституционный Суд РФ признал не
соответствующими чч. 1 и 2 ст. 19 и ст. 53 Конституции Российской
Федерации положения чч. 1 и 2 ст. 133 УПК РФ в той мере, в какой
данные положения по смыслу, придаваемому им сложившейся
правоприменительной практикой, служат основанием для отказа лицу, в
отношении которого выдвигалось частное обвинение, в возмещении
государством вреда, причиненного незаконными и (или)
необоснованными решениями суда (судьи).
 Уголовное дело в отношении Т. признано подлежащим пересмотру в
установленном порядке с учетом данного постановления, если для
этого нет иных препятствий.
 В соответствии с положениями п. 1 ч. 4 ст. 413 УПК РФ факт
признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в
данном уголовном деле, не соответствующим Конституции Российской
Федерации является новым обстоятельством.
 Согласно ч. 5 ст. 415 УПК РФ Президиум Верховного Суда РФ по
результатам рассмотрения представления Председателя Верховного Суда
РФ отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в
соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ.
 Конституционный Суд РФ по делу о проверке конституционности
чч. 1 и 2 ст. 133 УПК РФ, в том числе по жалобе Т., которая
являлась участником конституционного судопроизводства, признал не
соответствующими чч. 1 и 2 ст. 19 и ст. 53 Конституции Российской
Федерации положения чч. 1 и 2 ст. 133 УПК РФ втой мере, в какой
данные положения по смыслу, придаваемому им сложившейся
правоприменительной практикой, служат основанием для отказа лицу, в
отношении которого выдвигалось частное обвинение, в возмещении
государством вреда, причиненного незаконными и (или)
необоснованными решениями суда (судьи).
 В соответствии с положениями ч. 1 ст. 133 УПК РФ вред,
причиненный гражданину в результате уголовного преследования,
возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа
дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.
 Согласно п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том
числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным
преследованием, имеет подозреваемый или обвиняемый, уголовное
преследование в отношении которого прекращено по основаниям,
предусмотренным пп. 1, 2, 5, 6 ч. 1 ст. 24, пп. 1, 4-6 ч. 1 ст. 27
УПК РФ.
 В силу п. 4 ч. 1 ст. 135 УПК РФ возмещение реабилитированному
имущественного вреда включает в себя в том числе возмещение сумм,
выплаченных им за оказание юридической помощи.
 Как усматривается из материалов дела, президиум Челябинского
областного суда удовлетворил надзорную жалобу представителя Минфина
России и отменил судебные решения, в том числе постановление
мирового судьи от 9 августа 2007 г. о возмещении за счет казны
Российской Федерации причиненного Т. как реабилитированной
имущественного вреда в сумме 50 тыс. рублей в связи с расходами на
оплату юридической помощи, и прекратил производство по делу.
 Принимая такое решение, президиум областного суда исходил из
того, что по делам частного обвинения УПК РФ не предусматривает
право на реабилитацию и возмещение за счет казны Российской
Федерации сумм, выплаченных реабилитированным лицом за оказание ему
юридической помощи.
 Между тем из материалов дела, в частности из постановления
районного суда от 20 марта 2006 г., следует, что судебное
производство в отношении Т., обвиняемой по ч. 1 ст. 116 УК РФ,
проводилось в отсутствие надлежаще оформленного заявления частного
обвинителя.
 Данным постановлением районного суда при пересмотре в
апелляционном порядке постановления мирового судьи от 7 сентября
2005 г. принято решение о прекращении уголовного дела и уголовного
преследования в отношении Т. на основании п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ
(отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть
возбуждено не иначе как по его заявлению).
 При этом указано, что постановление о назначении судебного
заседания с фактическим возбуждением уголовного дела в отношении Т.
вынесено в нарушение закона.
 Таким образом, постановление президиума Челябинского
областного суда от 16 июля 2008 г., вынесенное по итогам
рассмотрения надзорной жалобы представителя Минфина России,
основано на применении судом закона, признанного Конституционным
Судом РФ не соответствующим Конституции Российской Федерации, а
суждение в жалобе о том, что по делам частного обвинения УПК РФ не
предусматривает возмещение за счет казны Российской Федерации
расходов на оплату юридической помощи, противоречащим закону, в том
числе положениям чч. 1 и 2 ст. 133 УПК РФ в их
конституционно-правовом истолковании.
 Президиум Верховного Суда РФ отменил постановление президиума
Челябинского областного суда от 16 июля 2008 г. в отношении Т.
Постановление мирового судьи от 9 августа 2007 г. и постановление
районного суда от 26 ноября 2007 г. в отношении Т. оставил без
изменения.
 _____________

 3. При решении вопроса об условно-досрочном
 освобождении лица от дальнейшего отбывания
 наказания применяется уголовный закон,
 наиболее благоприятный для осужденного
 Определение Судебной коллегии
 по уголовным делам Верховного Суда РФ
 от 24 апреля 2012 г. N 44-Д12-3
 (Извлечение)
 Постановлением Кунгурского городского суда Пермского края от
15 июня 2010 г. X. отказано в удовлетворении ходатайства об
условно-досрочном освобождении от дальнейшего отбывания наказания.
 Судебной коллегией по уголовным делам Пермского краевого суда
29 июля 2010 г. указанное постановление отменено, производство по
ходатайству осужденного об условно-досрочном освобождении
прекращено.
 Постановлением президиума Пермского краевого суда от
28 октября 2011 г. в удовлетворении надзорных жалоб осужденного
X. отказано.
 В надзорной жалобе X. судебные решения просил отменить.
Указывал, что приговор вступил в законную силу 15 февраля 2007 г. и
при разрешении вопроса о его условно-досрочном освобождении суду
надлежало руководствоваться положениями п. "б" ч. 3 ст. 79 УК РФ (в
ред. от 9 марта 2001 г.). Суд, отказывая ему в условно-досрочном
освобождении от отбывания наказания, необоснованно исходил из
положений п. "б" ч. 3 ст. 79 УК РФ (в ред. от 3 ноября 2009 г.).
 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ
24 апреля 2012 г. надзорную жалобу осужденного удовлетворила по
следующим основаниям.
 Согласно ст. 79 УК РФ лицо, отбывающее наказание в виде
лишения свободы, подлежит условно-досрочному освобождению, если
судом будет признано, что для своего исправления оно не нуждается в
полном отбывании назначенного судом наказания.
 Для применения к осужденным условно-досрочного освобождения от
наказания законом предусмотрены конкретные сроки отбытого
наказания, которые зависят от категории совершенных осужденным
преступлений.
 В частности, согласно п. "б" ч. 3 ст. 79 УК РФ (в ред. от
9 марта 2001 г.) за совершение тяжкого преступления
условно-досрочное освобождение могло быть применено после
фактического отбытия осужденным не менее половины срока наказания.
 На момент рассмотрения ходатайства X., осужденного за
совершение тяжкого преступления, он отбыл половину назначенного ему
срока наказания.
 Отказывая осужденному в условно-досрочном освобождении от
дальнейшего отбывания наказания, суды первой, а также кассационной
и надзорной инстанций мотивировали свои выводы тем, что в
соответствии с п. "г" ч. 3 ст. 79 УК РФ (в ред. от 3 ноября
2009 г.) осужденный должен отбыть не менее трех четвертей срока
наказания, в связи с чем право на условно-досрочное освобождение у
X. возникает после фактического отбытия им пяти лет трех месяцев
лишения свободы, и на момент рассмотрения его ходатайства судом он
не отбыл необходимую часть назначенного наказания, по отбытии
которой он мог подлежать условно-досрочному освобождению.
 Между тем, принимая такое решение, суды первой, кассационной и
надзорной инстанций не учли, что в силу ст. 10 УК РФ закон,
ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.
 X. осужден по приговору суда от 25 декабря 2006 г. за тяжкое
преступление, предусмотренное пп. "в", "д" ч. 2 ст. 131 УК РФ. На
момент совершения преступления и на момент вынесения приговора
действовала норма закона, предусмотренная п. "б" ч. 3 ст. 79 УК РФ
(в ред. от 9 марта 2001 г.), устанавливающая возможность применения
условно-досрочного освобождения от наказания осужденного после
фактического отбытия им не менее половины срока наказания,
назначенного за тяжкое преступление.
 Поскольку ст. 79 УК РФ (в ред. от 3 ноября 2009 г.) изменяет в
неблагоприятную сторону для осужденного основания его
условно-досрочного освобождения от наказания, суду, исходя из
принципа гуманизма, на котором основано положение об обратной силе
закона, следовало руководствоваться тем законом, который наиболее
благоприятен для осужденного.
 Выводы президиума Пермского краевого суда со ссылкой на ст. 6
УИК РФ о том, что вопросы условно-досрочного освобождения,
относящиеся к исполнению наказания, регулируются законом,
действующим во время их исполнения, представляются ошибочными,
основанными на неправильном толковании и, соответственно,
неправильном применении закона. Распространение указанной нормы
уголовно-исполнительного законодательства на правила
условно-досрочного освобождения, регламентированные уголовным
законом, недопустимо, и в данном случае в отношении осужденного
следовало применять более льготные положения уголовного закона
ст. 79 УК РФ в соответствии со ст. 10 УК РФ.
 Учитывая изложенное, Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда РФ состоявшиеся по делу в отношении X. судебные
решения отменила, дело направила на новое судебное рассмотрение в
тот же суд иным составом суда.
 _____________

 4. Действия по размещению в письменном виде
 в сети Интернет в отношении федерального судьи
 оскорбления, унижающего его честь и достоинство,
 квалифицированы как неуважение к суду
 (ч. 2 ст. 297 УК РФ)
 Определение Судебной коллегии
 по уголовным делам Верховного Суда РФ
 от 17 мая 2012 г. N 47-О12-21СП
 (Извлечение)
 По приговору Оренбургского областного суда от 25 января
2012 г., вынесенному с участием присяжных заседателей, К. осуждена
по ч. 2 ст. 297 УК РФ (в ред. от 7 марта 2011 г.) и в соответствии
с п. "а" ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ освобождена от
наказания в связи с истечением срока давности уголовного
преследования.
 К. признана виновной в неуважении к суду, выразившемся в
оскорблении судьи, участвующего в отправлении правосудия.
 В кассационной жалобе осужденная утверждала, что потерпевшая
при рассмотрении ее жалоб не являлась участником судебного
разбирательства в качестве судьи и не принимала процессуальных
решений. Полагала, что местом и временем совершения преступления
применительно к составу преступления, предусмотренного ст. 297 УК
РФ, может являться только зал судебного заседания при проведении
судебного разбирательства или помещение суда во время перерыва.
Указывала, что неофициальный форум в сети Интернет - это место, где
законом не запрещается выражать свое мнение и суждение. Просила
отменить приговор и дело прекратить в связи с отсутствием в ее
действиях состава преступления.
 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 17 мая
2012 г. приговор оставила без изменения по следующим основаниям.
 Доводы осужденной К. о необоснованности квалификации ее
действий по ч. 2 ст. 297 УК РФ являются несостоятельными.
 Частью 2 ст. 297 УК РФ предусматривается ответственность за
оскорбление судьи, участвующего в отправлении правосудия, при этом
в ситуации, когда оскорбление судьи имеет мотивационную связь с
отправлением этим судьей правосудия.
 Закон не связывает наличие данного состава преступления со
способом оскорбления, т. е. ответственность наступает при
оскорблении судьи, участвующего в отправлении правосудия,
осуществленного в любой форме: устно, письменно, с использованием
электронных средств и т. п.
 К. разместила в письменной форме в сети Интернет оскорбление в
неприличной форме в отношении федерального судьи районного суда,
которое унижает ее честь и достоинство как судьи, участвующей в
рассмотрении гражданских дел и материалов. Данные действия К.
совершены в связи со служебной деятельностью судьи по отправлению
правосудия и были обусловлены ее несогласием с процессуальными
решениями, принятыми этой судьей по ее жалобам. При этом принятие
судьей решений по жалобам осужденной в соответствии с требованиями
гражданско-процессуального законодательства Российской Федерации и
является, вопреки доводам ее жалобы, отправлением правосудия.
 Суд правильно квалифицировал действия К. по ч. 2 ст. 297 УК
РФ, указав, что, будучи несогласной с принятыми судьей решениями по
ее жалобам, испытывая в связи с этим личную неприязнь к этой судье,
действуя с прямым умыслом, являясь активным участником обсуждения
деятельности органов судебной власти в сети Интернет, осознавая
публичный характер своих высказываний и размещая их в Интернете на
общедоступном форуме в письменном виде, она не только осознавала,
что унижает честь и достоинство судьи, участвующего в рассмотрении
гражданских дел и материалов, но и желала этого, проявляя тем самым
явное пренебрежение к суду и подрывая авторитет судебной власти.
 _____________

 5. В случае, когда до вынесения приговора новым
 уголовным законом устраняется преступность
 и наказуемость деяния, суд не вправе прекратить
 уголовное преследование, если подсудимый
 против этого возражает
 Определение Судебной коллегии
 по уголовным делам Верховного Суда РФ
 от 18 мая 2012 г. N 56-О12-26
 (Извлечение)
 Органами предварительного расследования Л. и другие лица
обвинялись в совершении преступлений, предусмотренных чч. 1, 2
ст. 210, ч. 4 ст. 188, ч. 4 ст. 174, ч. 4 ст. 174-1 УК РФ. Кроме
того, Л. обвинялся по ч. 1 ст. 210, ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК
РФ.
 8 декабря 2011 г. вступил в силу Федеральный закон от
7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс
Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской
Федерации", которым ст. 188 УК РФ признана утратившей силу.
 В связи с этим суд вынес на обсуждение сторон вопрос о
частичном прекращении уголовного преследования в отношении Л. и
других лиц.
 Все подсудимые, за исключением Л., согласились с прекращением
уголовного преследования.
 Подсудимый Л. заявил несогласие с прекращением уголовного дела
в отношении себя, ссылаясь на то, что он не признает вину, просит
продолжить слушание дела в отношении него по существу.
 Постановлением Приморского краевого суда от 20 января 2012 г.
прекращено уголовное преследование в отношении подсудимого Л. и
других лиц в части предъявленного им обвинения по чч. 1, 2 ст. 210,
ч. 4 ст. 188, ч. 4 ст. 174, ч. 4 ст. 174-1 УК РФ за отсутствием в
их действиях составов данных преступлений. Кроме того, постановлено
продолжить рассмотрение уголовного дела в отношении подсудимого Л.
по его обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1
ст. 210, ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ.
 В кассационном представлении прокурор просил постановление
отменить ввиду того, что прекращение уголовного преследования
вопреки возражению подсудимого Л. нарушило его право на доступ к
правосудию.
 В кассационных жалобах подсудимый Л. просил постановление
отменить в полном объеме.
 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 18 мая
2012 г. постановление суда в отношении Л. в части прекращения
уголовного преследования по чч. 1, 2 ст. 210, ч. 4 ст. 188, ч. 4
ст. 174, ч. 4 ст. 174-1 УК РФ отменила, уголовное дело направила на
новое судебное рассмотрение, указав следующее.
 Согласно материалам дела, считая себя невиновным в
предъявленном обвинении, Л. возражал против прекращения уголовного
преследования.
 Виновность обвиняемого в совершении преступления
устанавливается только вступившим в законную силу приговором суда,
постановленным на основе исследования доказательств в
предусмотренном федеральным законом порядке.
 Если новым уголовным законом устраняются преступность и
наказуемость какого-либо деяния, то в постановлении о прекращении
уголовного дела в связи с отсутствием в деянии состава преступления
констатируется невозможность дальнейшего осуществления уголовного
преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого, хотя
ранее выдвигавшиеся против него обвинения и не признаются
необоснованными. В таких случаях объективно ограничиваются права
названных участников уголовного судопроизводства, в том числе право
доказывать свою невиновность в совершении преступления и возражать
против прекращения дела в соответствии с ч. 2 ст. 24 УПК РФ, а
также право на возмещение вреда, связанного с уголовным
преследованием.
 Выявление в ходе судебного разбирательства оснований для
прекращения уголовного дела не освобождает суд от необходимости
выяснения позиций сторон по данному делу и исследования
представленных ими доводов.
 Данное положение распространяется на правоотношения,
возникающие при решении вопроса о прекращении уголовного дела в
связи с отсутствием в деянии состава преступления, если до
вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость
соответствующего деяния устраняются новым уголовным законом, и
обязывает суд проверять в таких случаях наличие достаточных для
прекращения дела оснований и условий и обеспечивать сторонам
возможность высказать свою позицию по данному вопросу.
 Таким образом, ч. 2 ст. 27 УПК РФ не препятствует суду
рассмотреть по существу находящееся в его производстве уголовное
дело, если до вынесения приговора новым уголовным законом
устраняется преступность и наказуемость инкриминируемого
обвиняемому деяния, и решить вопрос о признании (или об отказе в
признании) за ним права на реабилитацию, и не лишает обвиняемого
права на доступ к правосудию и права на эффективную судебную
защиту.
 С учетом данных обстоятельств прекращение уголовного
преследования в отношении подсудимого Л. нельзя признать законным и
обоснованным.
 _____________

 6. Признав лицо пособником убийства,
 суд ошибочно квалифицировал его действия
 как убийство, совершенное группой лиц
 по предварительному сговору, поскольку
 непосредственным исполнителем убийства
 являлось одно лицо
 Определение Судебной коллегии
 по уголовным делам Верховного Суда РФ
 от 7 июня 2012 г. N 58-О12-24
 (Извлечение)
 По приговору Хабаровского краевого суда от 27 марта 2012 г. С.
осужден по ч. 5 ст. 33, пп. "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ с
применением ст. 64 УК РФ к четырем годам лишения свободы, с
ограничением свободы сроком на один год и другим статьям УК РФ. В
соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем
частичного сложения наказаний С. назначено наказание в виде четырех
лет шести месяцев лишения свободы, без штрафа, с ограничением
свободы сроком на один год.
 С. признан виновным в пособничестве в убийстве потерпевшего,
т. е. в умышленном причинении смерти другому человеку, группой лиц
по предварительному сговору, с целью облегчить совершение другого
преступления.
 В кассационной жалобе осужденный просил приговор изменить,
снизить назначенное ему наказание.
 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 7 июня
2012 г. приговор изменила по следующим основаниям.
 В соответствии с чч. 1, 2 ст. 35 УК РФ преступление признается
совершенным группой лиц, группой лиц по предварительному сговору,
если в его совершении совместно участвовали два и более
исполнителя.
 Исполнителем преступления согласно ч. 2 ст. 33 УК РФ
признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо
непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими
лицами (соисполнителями).
 Таким образом, убийство признается совершенным группой лиц по
предварительному сговору, когда два или более лица, действуя
совместно с умыслом, направленным на совершение убийства,
непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего,
применяя к нему насилие.
 Между тем из приговора усматривается, что С. лишь
способствовал своими действиями (предоставил оружие) убийству
потерпевшего, которое было совершено одним лицом.
 Признав С. пособником убийства, суд ошибочно квалифицировал
его действия как "убийство, совершенное группой лиц по
предварительному сговору", поскольку непосредственным исполнителем
убийства являлось одно лицо.
 С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда РФ исключила из приговора осуждение С. по ч. 5
ст. 33, п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
 _____________

 7. Уголовное дело снято с рассмотрения в суде
 кассационной инстанции в связи с нарушением
 положений ст. 375 УПК РФ
 Определение Судебной коллегии
 по уголовным делам Верховного Суда РФ
 от 3 июля 2012 г. N 51-О12-30СП
 (Извлечение)
 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 3 июля
2012 г. рассмотрела уголовное дело по кассационным жалобам
осужденного Ч. и адвокатов на приговор Алтайского краевого суда от
22 марта 2012 г., вынесенный с участием присяжных заседателей.
 В судебном заседании суда кассационной инстанции осужденный Ф.
заявил ходатайство о приобщении к делу его кассационной жалобы,
которая была ему возвращена судом первой инстанции. Согласно
представленной жалобе и сопроводительным документам к ней было
установлено, что осужденным Ф. данная жалоба была подана с
соблюдением установленных законом требований.
 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 3 июля
2012 г. уголовное дело в отношении Ф. сняла с кассационного
рассмотрения и направила для кассационного оформления в суд,
постановивший приговор, указав следующее.
 Председательствующий по делу судья кассационную жалобу Ф.
возвратил начальнику исправительного учреждения и указал на
необходимость в срок до 20 апреля 2012 г. устранить недостатки
кассационной жалобы, которые выразились в том, что в кассационной
жалобе не указаны процессуальное положение Ф., его местонахождение,
не приведены доводы и основания для отмены приговора.
Местонахождение Ф. суду было известно, о чем свидетельствует
возвращение его кассационной жалобы в исправительное учреждение.
 В судебном заседании суда кассационной инстанции Ф. пояснил,
что кассационная жалоба ему была возвращена 10 апреля 2012 г., о
чем он указал в расписке, однако основания, по которым его
кассационная жалоба возвращена, и указание о необходимости
устранения недостатков, ему известны не были. Содержание расписки
подтверждает доводы Ф. и не содержит сведений о разъяснении ему
необходимости устранения недостатков кассационной жалобы в
установленный судом срок.
 Изложенные обстоятельства свидетельствуют о нарушениях
положений ст. 375 УПК РФ и невозможности рассмотрения уголовного
дела в суде кассационной инстанции в связи с несоблюдением
гарантированных законом прав участников уголовного
судопроизводства.
 _____________

 8. При формировании коллегии присяжных
 заседателей у стороны обвинения имелась
 возможность своевременно инициировать отвод
 кандидату в присяжные заседатели, однако она
 этим правом не воспользовалась, а после вынесения
 оправдательного приговора поставила под сомнение
 объективность присяжного заседателя.
 Приговор оставлен без изменения
 Определение Судебной коллегии
 по уголовным делам Верховного Суда РФ
 от 24 мая 2012 г. N 88-О12-7СП
 (Извлечение)
 По приговору Томского областного суда от 6 декабря 2011 г. К.
оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления,
предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ, на
основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей
ввиду неустановления события преступления и за ним признано право
на реабилитацию.
 В кассационном представлении государственный обвинитель просил
приговор отменить и уголовное дело направить на новое рассмотрение.
Указывал, что при формировании коллегии присяжных заседателей
кандидат в присяжные заседатели П. при ответе на вопрос о том,
имеются ли среди кандидатов лица, которые работают в учреждениях с
юридической специализацией, скрыл информацию о том, что он проходил
службу в органах внутренних дел.
 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 24 мая
2012 г. оправдательный приговор оставила без изменения,
кассационное представление - без удовлетворения по следующим
основаниям.
 При отборе коллегии присяжных заседателей председательствующим
судьей была предоставлена сторонам возможность задать кандидатам в
присяжные заседатели вопросы с целью установления обстоятельств,
препятствующих, по их мнению, участию лица в качестве присяжного
заседателя в разбирательстве данного уголовного дела. При этом
государственным обвинителем был поставлен вопрос о том, имеются ли
среди них лица, которые работают в учреждениях с юридической
специализацией - органах внутренних дел, суде, адвокатуре,
нотариате.
 Поставленный перед присяжными заседателями вопрос был
сформулирован в настоящем времени, а значит, он касался только тех
кандидатов, которые состояли в штате органов внутренних дел на
момент формирования коллегии присяжных заседателей.
 П. на момент формирования коллегии присяжных заседателей не
работал в органах внутренних дел. Данное обстоятельство не
оспаривается в кассационном представлении, в котором утверждается,
что П. уволен из органов внутренних дел в марте 2011 г.
 При такой постановке вопроса П. правомерно не заявил о себе
суду, обоснованно полагая, что данный вопрос к лицам, уволенным из
органов внутренних дел, не относится.
 Кроме того, 20 октября 2011 г. стороны были уведомлены о том,
что присяжный заседатель П. является бывшим сотрудником милиции, а
в настоящее время - пенсионером МВД России.
 Таким образом, государственный обвинитель, располагая еще до
вынесения вердикта сведениями о том, что в состав коллегии
присяжных заседателей вошел бывший сотрудник милиции, имел реальную
возможность своевременно инициировать отвод, однако этим правом не
воспользовался, а после вынесения оправдательного приговора
поставил под сомнение объективность присяжного заседателя.
 В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 381 УПК РФ основанием отмены
приговора, постановленного судом с участием присяжных заседателей,
может служить вынесение вердикта незаконным составом коллегии
присяжных заседателей.
 При судебном разбирательстве данного уголовного дела таких
нарушений допущено не было.
 _____________

опубликовано 13.12.2012 11:28 (МСК)

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00