Arms
 
развернуть
 
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 А
Тел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)
zent.vol@sudrf.ru
схема проезда
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 АТел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)zent.vol@sudrf.ru

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00

 
СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Вакаева и др. против РФ

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

ДЕЛО «ВАКАЕВА (VAKAYEVA) И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

 

(Жалоба № 2220/05)

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА

 

СТРАСБУРГ

 

10 июня 2010 г.

 

 

Данное Постановление становится окончательным при соблюдении условий п. 2 ст. 44 Конвенции. Текст может быть дополнительно отредактирован


В деле «Вакаева и другие против Российской Федерации»

Европейский Суд по правам человека (далее – Европейский Суд) (Первая секция), заседая Палатой на совещании за закрытыми дверями 20 мая 2010 г. в следующем составе:

            К. Розакис, Председатель Палаты,
            Н. Вайич,
            A. Ковлер,
            Х. Хаджиев,
            Д. Шпильманн,
            С.Э. Йебенс,
            Дж. Николау, судьи,
а также при участии
С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,

принял следующее Постановление указанного выше числа:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано жалобой 2220/05, поданной 30 декабря 2004 г. в Европейский Суд против Российской Федерации в соответствии со ст. 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) четырьмя гражданами Российской Федерации, имена которых перечислены ниже (далее – заявители).

2.  Интересы заявителей представляли юристы неправительственной организации «Правовая инициатива по России» (SRJI), расположенной в Нидерландах и имеющей представительство в Российской Федерации. Власти Российской Федерации были представлены В. Милинчук, бывшей Уполномоченной Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.  13 сентября 2007 г. Европейский Суд принял решение применить правило 41 Регламента Европейского Суда и провести разбирательство жалобы в порядке приоритетности, а также коммуницировать жалобу властям Российской Федерации. Согласно положениям п. 3 ст. 29 Конвенции, Европейский Суд решил рассмотреть жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

4.  Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу и против применения правила 41 Регламента Европейского Суда. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский Суд отклонил их.

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявителями являются:

1) Шумист Вакаева, 1953 года рождения,

2) Ровзат Татаева, 1956 года рождения,

3) Марина Оцаева, 1980 года рождения, и

4) Дауд Абдуразаков, 1951 года рождения.

6.  Первый, второй и третий заявители проживают в селении Дуба-Юрт Шалинского района Чеченской Республики. Четвертый заявитель проживает в селении Чири-Юрт Шалинского района Чеченской Республики. 

7.  Первый заявитель является женой Шамсуди Вакаева, 1949 года рождения; они являются родителями Шамиля Вакаева, 1975 года рождения. Второй заявитель является женой Саламбека Татаева, 1976 года рождения. Третий заявитель является женой Рамзана Дудаева, 1969 года рождения. Четвертый заявитель является отцом Юнуса Абдуразакова, 1979 года рождения.

A.  Исчезновение пяти жителей селения Дуба-Юрт

1.  Изложение событий, представленное заявителями

(a)  Похищение пятерых мужчин

8.  15 марта 2001 г. Саламбек Татаев, Рамзан Дудаев, Юнус Абдуразаков, Шамиль Вакаев и Шамхан Вакаев находились в доме Вакаевых. Шамхан Вакаев со своей женой, гражданкой Д., был в спальне наверху; остальные четверо мужчин находились на первом этаже.

9.  15 марта 2001 г., примерно в 12.45, к дому Вакаевых подъехали два бронетранспортера («БТРы»), грузовик «Урал» и вездеход «УАЗ», регистрационные номера которых были плохо видны. Из машин вышло около тридцати вооруженных людей, одетых в камуфляжную форму. Масок на их лицах не было. Они имели славянскую внешность и говорили по-русски без акцента.

10.  Вооруженные люди открыли огонь и ранили Шамиля Вакаева и гражданку Ч., соседку Вакаевых. Раненому Шамилю Вакаеву вооруженные люди сделали укол.

11.  В какой-то момент был ранен и один из вооруженных людей.

12.  Третий заявитель была в своем доме, который находится рядом с домом Вакаевых. Услышав стрельбу, она выбежала наружу, чтобы посмотреть, что происходит, и увидела грузовик «Урал» и БТРы. Третий заявитель испугалась и вернулась в дом.

13.  Вооруженные люди избили Саламбека Татаева, Рамзана Дудаева, Юнуса Абдуразакова и Шамиля Вакаева. Рамзан Дудаев истекал кровью. Также вооруженные люди избили гражданина Х., который был в это время во дворе у Вакаевых.

14.  В это же время, в присутствии гражданки Д. несколько вооруженных людей схватили Шамхана Вакаева, который находился в спальне наверху. Затем они вывели всех пятерых мужчин из дома. Шамиля Вакаева посадили в УАЗ, а четверых остальных – в один из БТРов. Машины уехали в направлении селения Дачу-Борзой, где находилась военная база 34-й бригады внутренних войск. Позже кто-то видел вертолет, покидающий военную базу; по причинам, оставшимся невыясненными, заявители сделали вывод о том, что на этом вертолете их родственников отправили на военную базу в Ханкалу. 

(b) Освещение похищения пятерых мужчин в СМИ

15.  19 марта 2001 г. сотрудник Федеральной Службы Безопасности (далее - ФСБ) выступил по местному телеканалу с заявлением о задержании пятерых человек в селении Дуба-Юрт и перечислил имена пропавших родственников заявителей.

16.  14 мая 2001 г. государственный телеканал «РТР» показал программу, снятую гражданином С.; в программе присутствовала видеозапись похищения пятерых родственников заявителей.

17.  Заявители достали запись отрывка длительностью в одну минуту из программы С., где журналист, комментируя специальную операцию, проводящуюся сотрудниками ФСБ по захвату лидера боевиков, назвал фамилию Вакаева.

2.  Изложение событий, представленное властями Российской Федерации

18.  Примерно в 1 час ночи 15 марта 2001 г. неустановленные лица в камуфляжной форме похитили Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхая Вакаева из дома, расположенного по адресу: ул. Шерипова-75, селение Дуба-Юрт. 

19.  Гражданина Х. не было рядом с домом Вакаевых днем 15 марта 2001 г., т.к. он присутствовал на похоронах на другом конце селения.

B.  Следствие по делу об исчезновении пятерых мужчин

1.  Изложение событий, представленное заявителями

20.  Заявители неоднократно подавали жалобы об исчезновении их родственников в местную администрацию, ФСБ, Государственную Думу Российской Федерации и милицию. Также заявители посетили несколько военных баз, чтобы узнать о том, где находятся их родственники.

21.  15 мая 2001 г. заявители подали жалобу по факту похищения их пятерых родственников в прокуратуры разных уровней.

22.  18 мая 2001 г. военная прокуратура воинской части № 20116 направила жалобы заявителей об исчезновении их родственников в прокуратуру Чеченской Республики на основании предмета правил подсудности, утверждая, что не было выявлено никаких признаков участия военных в данном инциденте.    

23.  19 июня 2001 г. прокуратура Шалинского района («районная прокуратура») возбудила расследование по факту похищения пяти жителей селения Дуба-Юрт по п. 2 ст. 126 Уголовного кодекса Российской Федерации (похищение человека при отягчающих обстоятельствах). Уголовному делу был присвоен номер 23116.

24.  15 октября 2001 г. районная прокуратура направила заявителям ответ на их письмо от 15 мая 2001г.; ответное письмо гласило, что по факту похищения родственников заявителей неизвестными людьми, вооруженными автоматами, ведется следствие.

25.  26 ноября 2001 г. прокуратура Чеченской Республики направила жалобу первого заявителя о похищении ее сыновей в районную прокурату.

26.  15 декабря 2001 г. из районной прокуратуры первому заявителю сообщили, что расследование по уголовному делу № 23116 было приостановлено вследствие невозможности установить личности подозреваемых и о том, что в целях расследования преступления ведется следствие.

27.  26 декабря 2001 г. из департамента ФСБ Чеченской Республики первому заявителю сообщили, что данное ведомство не проводило никаких специальных операций в период между 14 и 17 марта 2001 г. в Дуба-Юрте. Сотрудники департамента утверждали, что видеозапись похищения родственников заявителей, которая, якобы, транслировалась по национальному и местному телеканалам, не могла сопровождаться субтитрами «фильм производства ФСБ Российской Федерации».  

28.  В марте 2002 г., в неустановленную дату, командующий Северо-Кавказской группировкой внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации («СКГВ») сообщил в военную прокуратуру воинской части № 20102, что 15 марта 2001 г. в селении Дуба-Юрт проводились специальные операции, но сотрудники СКГВ не арестовывали Юнуса Абдуразакова.   

29.  В неустановленную дату первый заявитель направила жалобу о приостановлении расследования похищения ее сына в отдел Генеральной прокуратуры в Южном Федеральном округе. 25 апреля 2002 г. оттуда пришел ответ, в котором говорилось, что жалоба была передана в прокуратуру Чеченской Республики.

30.  27 мая 2002 г. отдел ФСБ Чеченской Республики сообщил первому заявителю о том, что ее жалоба была передана в военную прокуратуру воинской части № 20102 и что сотрудники ФСБ не подвергали аресту людей, упомянутых в жалобе.

31.  1 июля 2002 г. следствие по делу № 23116 было возобновлено.

32.  6 июля 2002г. военная прокуратура воинской части № 20116 направила жалобу первого заявителя в прокуратуру Чеченской Республики. В письме также отмечалось:

"Скорее всего, арест и похищение этих [пропавших] людей осуществила группа «Альфа» ФСБ России, нежели сотрудники военной разведки, потому что еще 19 марта 2001 г. по центральному телевидению прошел репортаж г-на [С.] об этом аресте с комментариями главы пресс-службы ФСБ России г-на [З.]. Пленка с записью этого репортажа хранится в уголовном деле № 4-23116, которое расследуется прокуратурой Шалинского района”.

33.  27 июля 2002 г. из районной прокуратуры заявителям сообщили, что их жалоба касательно предположительного участия сотрудников ФСБ в похищении их родственников приобщена к досье по данному делу и что 1 июля 2002 г. расследование было возобновлено.

34.  31 июля 2002 г. из прокуратуры Чеченской Республики заявителям сообщили, что районная прокуратура возбудила расследование по уголовному делу № 23116 по факту похищения их родственников. 

35.  1 августа 2002 г. прокуратура Чеченской Республики направила жалобу заявителей в районную прокуратуру. Также из прокуратуры Чеченской Республики первому заявителю сообщили, что их сотрудники повторно изучили материалы дела и что проводится следствие.

36.  9 августа 2002 г. из районной прокуратуры первому заявителю сообщили, что сотрудники районной прокуратуры передали досье по предварительному расследованию дела № 23116 в прокуратуру Чеченской Республики для его дальнейшей передачи в военную прокуратуру воинской части № 20116. 

37.  14 августа 2002 г. из прокуратуры Чеченской республики первому заявителю сообщили, что срок следствия был продлен до 1 ноября 2002 г. и что позже дело, возможно, будет передано в военную прокуратуру.

38.  6 сентября 2002 г. из районной прокуратуры первому заявителю сообщили, что ей предоставили статус потерпевшей в деле № 23116.

39.  13 сентября 2002 г. сотрудники прокуратуры Чеченской Республики передали дело № 23116 в военную прокуратуру воинской части № 20102; в сопроводительном письме отмечалось, что была выявлена причастность военных к данному похищению.

40.  7 октября 2002 г. военная прокуратура Северо-Кавказского округа вернула дело № 23116 в прокуратуру Чеченской Республики, заявив, что расследование не завершено, а причастность военных к похищению не доказана.

41. 13 октября 2002 г. районная прокуратура приняла дело к рассмотрению.

42.  10 марта 2003 г. районная прокуратура приостановила расследование.

43.  В неустановленную дату расследование было возобновлено.

44.  17 апреля 2003 г. из управления внутренних дел Шалинского района первому заявителю сообщили о том, что с целью установления местонахождения ее сыновей проводятся оперативно-следственные мероприятия.

45.  29 июля 2003 г. расследование было вновь приостановлено.

46.  16 октября 2003 г. из прокуратуры Чеченской Республики первому заявителю сообщили, что многочисленные правоохранительные органы отрицали всякую причастность своих сотрудников к похищению ее сыновей, и производство по делу было приостановлено вследствие невозможности установить личности злоумышленников. 

47.  1 декабря 2003 г. первый заявитель направила в районную прокуратуру ходатайство о возобновлении расследования.

48.  11 декабря 2003 г. из прокуратуры Чеченской Республики первому заявителю сообщили, что, несмотря на то, что расследование по делу № 23116 было приостановлено, необходимые для расследования преступления меры предпринимаются. 30 декабря 2003 г. сотрудники прокуратуры Чеченской Республики направили такое же письмо в адрес четвертого заявителя.

49.  23 марта 2004 г. районная прокуратура предоставила первому заявителю статус потерпевшей.

50.  1 апреля 2004 г. расследование похищения родственников заявителей было вновь приостановлено.

51.  16 ноября 2004 г. сотрудники «Правовой инициативы по России», действуя от имени заявителей, направили в районную прокуратуру запрос о предоставлении им информации о ходе расследования. 20 декабря 2004 г. из районной прокуратуры пришел ответ, в котором говорилось, что ведется следствие.

52.  27 марта 2006 г. решение от 1 апреля 2004 г. было признано недействительным, а расследование по делу № 23116 было возобновлено.

53.  30 марта 2006 г. прокуратура Чеченской Республики сообщило четвертому заявителю о том, что расследование возобновлено и проводится под контролем районной прокуратуры.

54.  16 июля 2006 г. из прокуратуры Чеченской Республики четвертому заявителю сообщили, что расследование похищения Юнуса Абдуразакова и других мужчин «неизвестными людьми в камуфляжной форме и масках», передвигающихся на «двух БТРах и УАЗе без идентификационных отметок или регистрационных номеров» было приостановлено 27 апреля 2006 г. вследствие невозможности установить личности преступников.

55.  20 июля 2006 г. из прокуратуры Чеченской Республики первому заявителю сообщили следующее:

"15 марта 2001 г., около часа дня, в ходе специальной операции [проводящейся] в селении Дуба-Юрт Шалинского района неизвестные люди в камуфляже и масках арестовали и увезли в неизвестном направлении Ю. Абдуразакова, Р. Дудаева, С. Татаева, Ш. Вакаева и Ш. Вакаева”.

Далее в письме утверждалось, что расследование по делу № 23116 вновь приостановлено, и никаких оснований для отмены решения о его приостановлении от 27 апреля 2006 г. не имеется.

56.  19 марта 2007 г. Министерство внутренних дел Чеченской Республики направило в адрес заявителей письмо, в котором, в частности, говорилось:

«Из материалов уголовного дела [№ 23116] следует, что похищенные мужчины были арестованы в ходе специальной операции, проводившейся сотрудниками служб безопасности и военными из Министерства обороны; однако установить местонахождение похищенных или [личности] людей, замешанных в данном преступлении, и их принадлежность к правоохранительным органам Российской Федерации не удалось».

57.  17 мая 2007 г. четвертый заявитель направил в районную прокуратуру ходатайство о возобновлении расследования по делу № 23116. Он утверждал, что 15 марта 2001 г. в ходе специальной операции был ранен служащий российских войск, и обращался с просьбой установить личность этого человека. Кроме того, он заявил, что в мае 2001 г. его сын содержался во временном управлении внутренних дел Шалинского района, и обращался с просьбой опросить милиционера из Алтайского края, который дежурил в этом отделе в указанное время. Наконец, он заявил, что Юнуса Абдуразакова удерживали в военной прокуратуре Объединенной группировки войск, и обращался с просьбой о том, чтобы оттуда запросили данную информацию. 

58.  28 мая 2007 г. районная прокуратура удовлетворила жалобу четвертого заявителя в части, касающейся запросов на получение информации, но отказалась возобновить расследование. В решении, в той части, в которой это относится к делу, говорилось:

«15 марта 2001 г., около часа дня, в ходе операции, проводящейся специальным отделом в деревне Дуба-Юрт Шалинского района Чеченской Республики, неустановленные лица в камуфляжной форме и масках арестовали г-на Абдурзакова, г-на Дудаева, г-на Татаева и г-на Вакаева, а затем увезли их на двух БТРах и одном УАЗе в неизвестном направлении.

...

Рассмотрев ходатайство [четвертого заявителя], следственные органы пришли к выводу о том, что его следует удовлетворить в части, касающейся запросов в Алтайский край и прокуратуру Объединенной группировки войск, а также запроса с целью установления личности военнослужащего внутренних войск Министерства внутренних дел в Северо-Кавказском регионе, который был ранен 15 марта 2001 г. в ходе проведения специальной операции в селении Дуба-Юрт Шалинского района Чеченской Республики».

59.  10 апреля 2008 г. из Следственного комитета Российской прокуратуры по Шалинскому району Чеченской Республики первому заявителю сообщили, что расследование по делу № 23116 было приостановлено 10 декабря 2007 г. вследствие невозможности установить личности людей, совершивших преступление.

2.  Изложение событий, представленное властями Российской Федерации

60.  После событий 15 марта 2001 г. заявители подали жалобу по факту похищения их родственников в районную администрацию и Администрацию и Чеченскую Республику, в специальные представительства и общественные организации.

61.  26 июня 2001 г. заявители подали жалобу по факту похищения пятерых мужчин в Управление внутренних дел Шалинского района.

62.  29 июня 2001 г. районной прокуратурой было возбуждено расследование по факту похищения пятерых человек по делу № 23116.

63.  14 июля 2001 г. первому и четвертому заявителям, а также Д., старшему брату Рамзана Дудаева, был присвоен статус потерпевших; второму заявителю статус потерпевшей был присвоен 22 июля 2001 г. 

64.  В неустановленную дату опросили первого заявителя. Она утверждала, что в 1999 г. Шамиль Вакаев был участником незаконного вооруженного формирования, но спустя несколько месяцев вернулся домой и после возвращения участия в деятельности боевиков не принимал. 15 марта 2001 г., около двух часов дня, первый заявитель узнал от своих односельчан, что двоих ее сыновей, а также Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева и Саламбека Татаева увезли неизвестные люди, передвигавшиеся на БТРах и УАЗах, и что гражданку Ч. случайно ранили во время похищения.

65.  В неустановленную дату опросили четвертого заявителя. Он утверждал, что 15 марта 2001 г. его сын Юнус Абдуразаков поехал в Дуба-Юрт, чтобы навестить свою бабушку. Четвертому заявителю сказали, что в какой-то момент его сын заметил группу военнослужащих и, чтобы избежать встречи с ними, вошел в первый же дом, находящийся у него на пути. Затем в этот дом вошли военнослужащие и увезли Юнуса Абдуразакова и еще четверых молодых людей. Военачальник Шалинского района сказал четвертому заявителю, что никаких специальных операций в Дуба-Юрте не проводилось. 14 мая 2001 г. по телеканалу «РТР» показали сюжет об аресте его сына.

66.  Опросили гражданина Д. Он утверждал, что 15 марта 2001 г. его брат поехал навестить своих дальних родственников. Позже он узнал, что Рамзана Дудаева и еще нескольких человек арестовали и увезли на БТРах военнослужащие. Два месяца спустя показали сюжет об аресте специальной оперативной группой «Альфа» членов незаконных вооруженных формирований; одним из показанных задержанных был его брат.

67.  В неустановленную дату опросили гражданку Ч. Она утверждала, что около полудня или часа дня 15 марта 2001 г. военнослужащие на БТРах и УАЗах приехали в магазин, в котором она работала, и открыли стрельбу в воздух. Одна пуля попала ей в плечо. Ч. видела, как эти военнослужащие выводили братьев Вакаевых из дома № 175.

68.  Гражданка Д., жена Шамхана Вакаева, была опрошена в качестве свидетеля. Она утверждала, что 15 марта 2001 г., около часа дня, когда она находилась у себя дома, туда ворвались вооруженные люди в масках и камуфляже, заперли Д. в комнате и обыскали дом. После этого Д. услышала звук выстрелов, доносящийся со внутреннего двора, где находились ее муж и его брат. Когда неизвестные люди уехали, она вышла из дома и узнала от соседей о том, что братьев Вакаевых увезли.

69.  Был опрошен Х., сосед Вакаевых. Он утверждал, что 15 марта 2001 г., около шести часов вечера, он услышал о похищении нескольких жителей селения Дуба-Юрт.

70.  Опросили Я., главу местной администрации селения Дуба-Юрт. Он утверждал, что в 1999-2000 гг. Шамиль Вакаев был боевиком и, возможно, лидером местной террористической группировки.

71.  Следователи направили запрос в адрес главы телеканала «РТР» с просьбой предоставить весь материал, снятый о специальной операции в Чеченской Республике, который транслировался в новостной программе «Вести» 14 мая 2001 г. Из полученного ответа следовало, что 14 мая 2001 г. телеканал «РТР» показал документальный фильм «Чечня: тревоги и надежды», снятый г-ном Д.С.; в фильме присутствовали кадры, снятые съемочной группой программы новостей «Вести», и другие кадры, предоставленные центром общественных связей ФСБ России. Телеканал «РТР» не располагал копиями съемки, о которой идет речь, так как подобный материал хранится, как правило, только в течение одного года.

72.  В неустановленную дату был опрошен Д.С. Он утверждал, что не был свидетелем арестов в Дуба-Юрте 15 марта 2001 г. и не располагает информацией о проводившейся в указанное время специальной операцией или о военнослужащих, под руководством которых она проводилась. Сюжет об этой специальной операции прислали на телеканал «РТР» через официальные каналы в обмен на видеоматериал.

73.  Глава Северо-Кавказской группировки внутренних войск Министерства обороны Российской Федерации и заместитель начальника временной группировки Министерства внутренних дел России направили следователям письма 17 марта и 6 сентября 2002 г. соответственно. Они заявили, что 15 марта 2001 г. в Дуба-Юрте проводились специальные операции, но Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева не арестовывали.

74.  4 июля 2001 г. и 29 июля 2002 г. следователи запросили информацию о родственниках заявителей в Управлении ФСБ Шалинского района. 2 марта 2002 г. они направили аналогичный запрос в Управление ФСБ Чеченской Республики. В ответ им сообщили, что никакие военнослужащие ни одного из Управлений, о которых идет речь, не арестовывали пятерых пропавших мужчин, и что следственные меры с целью установить тех, кто передвигался на БТРах, приехавших в тот день в Дуба-Юрт, предпринимались, но оказались безрезультатными.

75.  Расследование по делу № 23116 продолжалось.

C.  Исчезновение Шамсуди Вакаева и следствие по делу о его исчезновении

1.  Изложение событий, представленное первым заявителем

76.  12 марта 2005 г. группа вооруженных лиц, предположительно русских военнослужащих, вошли в дом первого заявителя. Они обратились к Шамсуди Вакаеву с вопросом, почему он до сих пор не в тюрьме. Они обыскали дом и ушли.

77.  Между 3 и 4 часами утра 2 апреля 2005 г. группа вооруженных мужчин в камуфляжной форме ворвались в дом Вакаевых. Они не назвали своих имен и осведомились о местонахождении Шамсуди Вакаева. Первый заявитель ответила, что ее муж спит в пристройке к дому. Мужчины вошли в пристройку, разбудили Шамсуди Вакаева, сказали ему тепло одеться, посадили его в автомобиль УАЗ, припаркованный около дома, и увезли его в направлении селения Чишки, где располагается пропускной пункт, контролируемый федеральными силами.

78.  Когда первый заявитель начала поиски своего мужа, она узнала, что ночью 2 апреля 2005 г. двое других жителей Дуба-Юрта, Саид-Хусейн Эльмурзаев и Сулиман Эльмурзаев, были арестованы вооруженными людьми, передвигавшимися на трех УАЗах.

79.  На второй день после похищения второй заявитель направила жалобу об аресте ее мужа в районную прокуратуру. Позже следователь районной прокуратуры в сопровождении военнослужащих посетили дом Вакаевых и дома двух арестованных мужчин, опросили подозреваемых и сфотографировали место преступления.

80.  2 августа 2005 г. первому заявителю был присвоен статус потерпевшей по делу № 46060.

81.  9 февраля 2006 г. прокуратура Чеченской Республики выпустила, по просьбе первого заявителя, отчет по делу № 46060. В отчете заявлялось, что расследование похищения Шамсуди Вакаева и Эльмурзаевых было начато 14 июня 2005 г., а затем приостановлено в неустановленную дату; что местонахождение этих людей установлено не было и что для расследования преступления предпринимаются следственные меры.

82.  20 февраля 2006 г. районная прокуратура приостановила следствие по делу № 46060, о чем и уведомила первого заявителя.

83.  В письме от 20 февраля 2006 г., адресованному районной прокуратурой первому заявителю, говорилось, что расследование по делу № 46060 было возобновлено 2 марта 2006 г.

84.  Первый заявитель направила в прокуратуру Чеченской Республики жалобу о неэффективности расследования похищения ее мужа.

85.  16 марта 2006 г. из прокуратуры Чеченской Республики первому заявителю сообщили, что 8 мая 2005 г. в Грозненском районе Чеченской Республике было найдено тело Саида-Хусейна Эльмурзаева и что по факту его убийства прокуратурой Грозненского района возбуждено расследование; делу присвоен № 44078. Местонахождение Шамсуди Вакаева и Сулимана Эльмурзаева установлено не было. Дела № 46060 и 44078 были объединены и рассматривались прокуратурой Грозненского района под надзором прокуратуры Чеченской Республики.  

86.  18 июля 2006 г. из прокуратуры Чеченской Республики первому заявителю сообщили, что дела № 46060 и 44078 были объединены и несколько раз приостанавливались, в том числе, и 2 июня 2006 г. 18 июля 2006 г. решение от 2 июня 2006 г. было признано недействительным; предпринимались следственные мероприятия.

87.  21 августа 2006 г. прокуратурой Чеченской Республики расследование было приостановлено.

88.  11 февраля 2008 г. Следственный комитет Российской прокуратуры по Грозненскому району Чеченской Республики признал недействительным решение от 21 августа 2006 г. и возобновил расследование по делу № 46060.

89.  22 февраля 2008 г. следователи, установив, что на теле Саида-Хусейна Эльмурзаева отсутствуют явные признаки насильственной смерти и труп не подвергался аутопсии, прекратили расследование его убийства за отсутствием доказательств преступления. 

90.  28 февраля 2008 г. досье по делу о расследовании похищения Шамсуди Вакаева, Саида-Хусейна Эльмурзаева и Сулимана Эльмурзаева было передано в Следственный комитет Российской прокуратуры по Шалинскому району Чеченской Республики.

2.  Изложение событий, представленное властями Российской Федерации

91.  Около 4 часов утра 2 апреля 2005 г. неустановленные лица в масках, вооруженные пулеметами, прибыли в селение Дуба-Юрт на трех автомобилях УАЗ, похитили Шамсуди Вакаева и двух других селян и увезли их в неизвестном направлении.

92.  14 июня 2005 г. районная прокуратура возбудила дело № 46060 по факту похищении трех мужчин.

93.  Местонахождение Шамсуди Вакаева не было установлено. Следствие по делу № 46060 продолжалось.

D.  Следственный архив по делам №№ 23116 и 46060

94.  Несмотря на особый запрос, сделанный Европейским Судом, власти Российской Федерации не раскрыли содержание уголовных дел №№ 23116 и 46060, ограничившись лишь предоставлением копии решения районной прокуратуры от 22 июля 2001 г. о предоставлении второму заявителю статуса потерпевшей и протокола опроса второго заявителя от той же даты. Опираясь на информацию, полученную из Генеральной прокуратуры, власти Российской Федерации заявили, что по обоим делам ведется следствие и разглашение информации, содержащейся в документах, повлекло бы за собой нарушение ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку в делах содержатся сведения военного характера и личные данные свидетелей или иных лиц, задействованных в данном уголовном процессе.

II.  ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

95.  Обзор применимого российского законодательства приводится в Постановлении Европейского Суда от 10 мая 2007 г. по делу «Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации» (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia), пп. 67-69, жалоба № 40464/02.

ПРАВО

I.  ВОЗРАЖЕНИЕ ВЛАСТЕЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ОТНОШЕНИИ НЕИСЧЕРПАНИЯ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕН­НЫХ СРЕДСТВ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ

A.  Доводы сторон

96.  Власти Российской Федерации настаивали на том, что жалоба должна быть признана неприемлемой на основании того, что внутригосударственные средства правовой защиты исчерпаны не были. Они заявили, что следствие по делам №№ 23116 и 46060 еще не завершено. Кроме того, заявители могли пожаловаться в суд на бездействие со стороны следователей в соответствии со ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса, а также подать гражданский иск о возмещении материального и морального вреда, чего они не сделали.     

97.  Заявители оспорили это возражение. Они заявили, что расследование уголовных дел №№ 23116 и 46060 ведется уже в течение длительного времени без появления каких-либо значимых результатов и, таким образом, доказало свою неэффективность. Более того, они указали на то, что жалоба на бездействие со стороны следователей, поданная в суд, не смогла бы привести к каким-либо ощутимым результатам, поскольку российским судам не разрешается самостоятельно выносить решения о проведении оперативно-розыскных мероприятий. Они ссылались на многочисленные примеры  безуспешных судебных дел по жалобам, поданным гражданами Чеченской Республики против органов прокуратуры.

B.  Мнение Европейского Суда

98.  Европейский Суд повторно отмечает, что норма об исчерпании всех внутренних средств правовой защиты, закрепленная в п. 1 ст. 35 Конвенции, обязывает заявителей использовать сначала средства, которые обычно являются доступными в национальной правовой системе, тем самым предоставляя заявителям возможность получить компенсацию в случае предполагаемых нарушений. Наличие рассматриваемых средств правовой защиты должно быть в достаточной степени определенным, как в теории, так и на практике; при отсутствии такой определенности данные средства правовой защиты необходимой доступностью и эффективностью обладать не будут. В соответствии с п. 1 ст. 35 Конвенции необходимо также, чтобы заявления, которые намереваются впоследствии подать на рассмотрение Европейским Судом, рассмотрел соответствующий национальный орган, по крайней мере, по существу и в соответствии с формальными требованиями и сроками, сформулированными в национальном законодательстве, и чтобы, в дальнейшем, были использованы любые процедурные средства, с помощью которых можно предотвратить нарушение Конвенции. Однако не существует такого обязательства, согласно которому необходимо прибегнуть к таким средствам правовой защиты, которые являются неадекватными или неэффективными (см. Постановления Европейского Суда от 18 декабря 1996 г. по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey), пп. 51-52, Сборник постановлений и решений 1996‑VI, и от 27 июня 2006 г. по делу «Кеннет Айхан и Мехмет Сали Айхан против Турции» (Cennet Ayhan and Mehmet Salih Ayhan v. Turkey), п. 64, жалоба № 41964/98).

99.  Власти Российской Федерации, заявляющие о том, что не были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, обязаны достаточно четко указать Европейскому Суду на те средства правовой защиты, которыми не воспользовался заявитель, и доказать Европейскому Суду, что эти средства были эффективны и доступны в соответственное время теоретически и практически, т.е. это означает, что ими можно было воспользоваться, что с помощью этих средств можно было разрешить проблемы, содержащиеся в жалобах заявителя, и что они могли бы дать обоснованную надежду на успешное разрешение ситуации (см. вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Кеннет Айхан и Мехмет Сали Айхан против Турции», п. 65).

100.  Европейский Суд отмечает, что российская правовая система, в целом, предоставляет пострадавшим от незаконных или уголовно наказуемых деяний, относимых к государству или его представителям, два пути получения компенсации, а именно: уголовно-правовые и гражданско-правовые способы защиты прав.

101.  В отношении гражданского иска, подаваемого с целью получить компенсацию за ущерб, понесенный вследствие предполагаемых неправомерных или противоправных действий государственных органов, Европейский Суд, рассмотрев ряд подобных дел, обнаружил, что эта процедура, взятая отдельно, не может считаться эффективным средством правовой защиты в контексте исков, поданных в соответствии со ст. 2 Конвенции. Само по себе рассмотрение гражданского иска в суде не предполагает проведения независимого расследования и не способно, в отсутствие результатов следствия по уголовному делу, привести к установлению виновных в совершении убийств или похищении людей, а тем более привлечь их к ответственности (см. Постановление Европейского Суда от 24 февраля 2005 г. по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), пп. 119-121, жалобы №№ 57942/00 и 57945/00. В свете вышесказанного Европейский Суд утверждает, что заявители не должны были прибегать к гражданским средствам правовой защиты в обязательном порядке.

102.  Что касается уголовно-правовых средств правовой защиты, то Европейский Суд отмечает, что расследование по делам №№ 23116 и 46060 ведется с июня 2001 г. и июня 2005 г. соответственно. Заявители и власти Российской Федерации оспаривают действенность данного расследования.

103.  Европейский Суд считает, что возражение властей Российской Федерации поднимает вопросы, касающиеся эффективности расследования, которые тесно связаны с существом жалобы заявителей. Таким образом, Европейский Суд выносит решение о присоединении данного возражения к существу жалобы по данному делу и считает, что вопрос должен быть рассмотрен ниже.

II.  ALLEGED VIOLATIONS OF ARTICLE 2 OF THE CONVENTION

104.  Заявители жаловались в связи с арестом Саламбека Татаева, Рамзана Дудаева, Юнуса Абдуразакова, Шамиля Вакаева, Шамхана Вакаева и Шамсуди Вакаева русскими военнослужащими и их исчезновением, а также в связи с неэффективностью расследования российскими властями рассматриваемых преступлений. Они ссылались на ст. 2 Конвенции, которая гласит:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

A.  Аргументы сторон

1.  Власти Российской Федерации

105.  Власти Российской Федерации оспорили доводы заявителей. Власти Российской Федерации считают маловероятным, что 15 марта 2001 г. похитители открыли огонь, как только они подъехали к дому Вакаевых, поскольку, по заявлению Д., она услышала выстрелы после того, как мужчины вошли в ее дом. Д. не была свидельницей похищения, так как она была заперта в комнате. Х. также не являлся свидетелем похищения и не был подвергнут избиениям, поскольку, по его утверждениям в ходе расследования в российских судах, его в доме не было.

106.  Далее власти Российской Федерации заявили, что версия о визите к больной бабушке является неправдоподобной, и предположили, что пятеро упомянутых мужчин собрались в доме Вакаевых с определенными незаконными целями и укрываясь от государственных органов. Кроме того, власти Российской Федерации выдвинули довод о том, что Шамиль Вакаев, возможно, сбежал, чтобы избежать наказания за участие в незаконных вооруженных формированиях.

107.  Местонахождение пяти пропавших родственников заявителей остается неизвестным. Нет никаких оснований считать их мертвыми, потому что их трупы не обнаружены.

108.  По мнению властей Российской Федерации, из формулировок письма из Министерства внутренних дел Чеченской Республики не следует, что данный орган подтверждает участие военных в событиях, произошедших 15 марта 2001 г.; там всего лишь приводится версия, которая проверялась в ходе расследования.

109.  Дело о похищении Шамсуди Вакаева находится на рассмотрении. Отсутствуют какие-либо доказательства участия в преступлении российских военнослужащих, и не установлен факт смерти пропавшего человека.

110.  Следствия по делам о похищении были эффективными. Их длительность можно объяснить сложностью дел, находящихся на рассмотрении в суде. Задержка на начальном этапе следствия по делу № 23116 возникла по вине заявителей, поскольку их обращение к компетентным органам власти было сделано ненадлежащим образом. Российские органы предприняли все необходимые меры для раскрытия преступлений. Трем заявителям был предоставлен статус потерпевших, и они имели возможность полностью ознакомиться с делами по окончании следствия. Расследования еще продолжаются.

2.  Заявители

111.  Заявители поддержали свои требования. Они утверждали, что 15 марта 2001 г. Х. действительно находился в доме Вакаевых и солгал следователям из страха подвергнуться преследованию. Далее заявители указали, что заявление в военную прокуратуру они подали до 18 мая 2001 г. По мнению заявителей, причины пребывания в доме Вакаевых, а также то время, когда велась стрельба, не имеют отношения к рассмотрению их заявлений.

112.  Заявители также указали, что в марте 2001 г. блокпосты, укомплектованные сотрудниками федеральных войск, были расположены на каждой из двух дорог, как на въезде в селение, так и на выезде из него.

113.  Первый заявитель утверждала, что в апреле 2005 г. на выезде из селении был расположен блокпост, службу на котором несли российские офицеры из Бурятии.

114.  Кроме того, заявители утверждали, что следствие по делам №№ 23116 и 46060 велось неэффективно и было безрезультатным.

B.  Мнение Европейского суда

1.  Приемлемость

115.  В свете доводов, приведенных сторонами, Европейский Суд считает, что жалоба поднимает серьезные спорные вопросы о факте и праве в соответствии с Конвенцией, определение которых требует изучения существа жалобы. Кроме того, Европейский Суд уже установил, что возражение властей Российской Федерации о том, что национальные средства правовой защиты предположительно не были исчерпаны, следует объединить с рассмотрением жалобы по существу (см. п. 103 выше). Поэтому жалоба, в соответствии со ст. 2 Конвенции, должна быть объявлена приемлемой.

2.  Существо жалобы

(a)  Основные принципы

116.  Европейский Суд неоднократно упоминал, что в свете важности защиты прав, предусмотренных ст. 2 Конвенции, факты лишения жизни следует подвергать наиболее внимательному рассмотрению, учитывая не только действия представителей государственной власти, но и иные обстоятельства. Лица, заключенные под стражу, находятся в уязвимом положении, и органы государственной власти обязаны нести ответственность за суровое обращение с задержанным лицом, если в результате такого обращения данное лицо погибает или впоследствии исчезает (см. Постановление Европейского Суда от 18 июня 2002 г. по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), п. 326, жалоба № 25656/94). В том случае, когда события, являющиеся предметом рассмотрения, относятся полностью или в большей своей части к исключительному ведению органов государственной власти (как, например, лица, которые находятся под их контролем, если заключаются под стражу), возникают твердо обоснованные презумпции фактов в отношении телесных повреждений и смерти, возникших во время такого содержания под стражей. Безусловно, можно считать, что бремя доказывания остается за органами государственной власти, которые должны предоставить удовлетворительные и убедительные разъяснения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey) [БП], п. 100, жалоба № 21986/93, ЕСПЧ 2000-VII, и Постановление Европейского Суда по делу «Чакиси против Турции» (Çakıcı v. Turkey). [БП], п. 85, жалоба № 23657/94, ЕСПЧ 1999‑IV),

117.  В тех случаях, когда мнения о произошедших событиях расходятся, члены Европейского Суда вступают в неизбежную конфронтацию, устанавливая факты с теми же трудностями, с которыми сталкивается любой суд первой инстанции. Когда, как в данном случае, только власти Российской Федерации имеют доступ к информации, с помощью которой можно подтвердить или опровергнуть утверждения заявителей, малейшая нехватка сотрудничества со стороны властей Российской Федерации без удовлетворительного ее объяснения может повлечь за собой выводы об обоснованности таких утверждений. (см. Постановление Европейского суда по делу «Таниш и другие против Турции» (Taniş and Others v. Turkey), п. 160, жалоба № 65899/01, ЕСПЧ 2005‑VIII).

118.  Европейский Суд отмечает, что в его практике выработан ряд принципов, применимых в ситуациях, когда он вынужден решать задачу установления фактов, относительно которых между сторонами имеется спор. Что касается спорных фактов, то Европейский Суд повторяет позицию, сформировавшуюся в его судебной практике, согласно которой при оценке доказательств применению подлежит стандарт доказывания «вне разумных сомнений» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Авшар против Турции» (Avşar v. Turkey), п. 282, жалоба № 25657/94, ЕСПЧ 2001‑VII (выдержки)). Достижение такого стандарта доказывания может являться следствием сосуществования достаточно сильных, ясных и согласующихся друг с другом выводов из имеющихся фактов либо схожих неопровергнутых презумпций относительно фактов. В этом контексте должно приниматься во внимание поведение сторон при получении доказательств (см. цитируемое выше Постановление Европейского суда по делу «Таниш и другие против Турции», п. 160).

119.  Европейский Суд осознает, что его роль носит вспомогательный характер и что следует соблюдать предельную осторожность, принимая на себя  роль судебного органа первой инстанции, исследующего и решающего вопросы факта, в тех случаях, когда обстоятельства какого-либо конкретного дела неизбежно того не требуют (см., например, Решение Европейского Суда от 4 апреля 2000 г. по делу «Маккерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. the United Kingdom), жалоба № 28883/95). Однако, если утверждения основываются на ст. 2 и ст. 3 Конвенции, Европейский Суд обязан провести особенно тщательную проверку (см., mutatis mutandis[1], вышеуказанное Постановление Европейского Суда от 4 декабря 1995 г. по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria), п. 32, Серия A 336, а также цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Авшар против Турции», п. 283), даже если определенные внутренние судебные процессы и расследования уже были проведены.

120.  В том случае, когда события, являющиеся предметом рассмотрения, относятся полностью или в большей своей части к исключительному ведению органов государственной власти (как, например, лица, которые находятся под их контролем, если заключаются под стражу), возникают твердо обоснованные презумпции фактов в отношении телесных повреждений и смерти, возникших во время такого содержания под стражей. Безусловно, можно считать, что бремя доказывания остается за органами государственной власти, которые должны предоставить удовлетворительные и убедительные разъяснения (см. Постановление Европейского Суда от 27 августа 1992 г. по делу «Томаси против Франции», стр. 40-41, пп. 108-11, Серия A № 241-A, вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии», п. 34, и Постановление Европейского Суда по делу «Селмуни против Франции»[БП], п. 87, жалоба № 25803/94,ЕСПЧ 1999-V).

121.  Европейский Суд повторяет, что обязательство по защите права на жизнь в соответствии со ст. 2 Конвенции, рассматриваемое в сочетании с общим обязательством государства «обеспечить каждому, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные Конвенцией» в соответствии со ст. 1 Конвенции, кроме всего прочего, подразумевает проведение эффективного официального расследования по факту убийства людей в результате применения силы (см. Постановление Европейского Суда от 19 февраля 1998 г. по делу «Кая против Турции» (Kaya v. Turkey), п. 86, Сборники постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1998-I). Основная цель такого расследования заключается в обеспечении эффективной реализации внутренних законов, защищающих право на жизнь, а в делах с участием государственных органов – в обеспечении их ответственности за смерти, произошедшие по их вине. Такое расследование должно быть независимым, открытым для доступа членам семьи потерпевшего и проводиться в разумно короткие сроки. Оно также должно являться эффективным в том смысле, что оно должно способствовать установлению факта того, была ли примененная в таких случаях сила законной и оправданной обстоятельствами; кроме того, должны быть предусмотрены необходимые средства государственного контроля за ходом расследования или его результатами (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства» (Hugh Jordan v. the United Kingdom), пп. 105-109, жалоба № 24746/94, ЕСПЧ 2001‑III, и Решение Европейского Суда от 8 января 2002 г. по делу «Дуглас-Уильямс против Соединенного Королевства» (Douglas-Williams v. the United Kingdom), жалоба № 56413/00).

(b)  Предполагаемые нарушения статьи 2 Конвенции в отношении Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева

i.  Установление фактов

122.  Европейский Суд отмечает, что обстоятельства похищения пятерых родственников заявителей сторонами оспаривались.

123.  Заявители утверждали, что вооруженные люди, похитившие их близких родственников Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева, являлись представителями органов государственной власти. Их изложение событий было подтверждено письменными заявлениями гражданки Д. и третьего заявителя.

124.  Власти Российской Федерации признают, что пятеро мужчин были насильственно похищены неизвестными вооруженными людьми 15 марта 2001 г. Однако они отрицают, что похитители являлись военнослужащими, ссылаясь на отсутствие доказательств этого в рамках ведущегося расследования. Они также предположили, что Шамиль Вакаев мог убежать, чтобы присоединиться к бойцам чеченского сопротивления.

125.  Европейский Суд отметил, что, несмотря на его запрос о предоставлении копии материалов уголовного дела № 23116, власти Российской Федерации отказались предоставить какие-либо документы по этим материалам, за исключением лишь копии протокола опроса первого заявителя, ссылаясь на ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса. Европейский Суд указал, что по предыдущим делам разъяснения подобного рода были признаны недостаточными для подтверждения обоснованности неразглашения ключевой информации, запрошенной Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), п. 123, жалоба № 7615/02, ЕСПЧ, 2006XIII (выдержки)).

126.  Учитывая данные обстоятельства, а также принимая во внимание вышеуказанные принципы, Европейский Суд определил, что он может сделать соответствующие выводы из поведения властей Российской Федерации.

127.  Европейский Суд полагает, что заявители представили ясную и связную картину событий, произошедших 15 марта 2001 г. Европейский Суд не придает решающего значения несоответствиям, касающимся того времени, когда велась стрельба, в описании событий, данном г-кой Д.. Далее, нет необходимости оценивать показания г-на Х., поскольку версии произошедшего, выдвинутые заявителями, подтверждаются другими данными. 

128.  В свете следующих умозаключений версия о причастности сотрудников государственных органов к покушению пятерых мужчин представляется правдоподобной. Похитители – сильно вооруженные мужчины в камуфляжной форме – подъехали днем к дому Вакаевых на военных и полувоенных автомобилях. Тот факт, что они могли свободно миновать контрольно-пропускные пункты для въезда в селение, подтверждает мнение заявителей, что вооруженные люди принадлежали к федеральным войскам или иным органам государственной власти.

129.  Более того, сами представители российских следственных органов неоднократно выдвигали версию, что родственники заявителей были арестованы в ходе специальной операции. Например, в июле 2002 г. военные прокуроры передали юрисдикцию по делу гражданским прокурорам, потому что эти пять человек были «скорее всего» арестованы сотрудниками ФСБ, а не военными (см. выше п. 32). В сентябре 2002 г. досье по делу вернули военным прокурорам, т.к. было установлено, что в преступлении были замешаны военнослужащие (см. выше п. 39). Министерство внутренних дел Чеченской Республики подтвердило в своем письме от 19 марта 2003 г., что родственники заявителей были арестованы неустановленными представителями государственных органов (см. выше п. 56). Европейский Суд не находит удовлетворительным довод властей Российской Федерации о том, что в письме, о котором идет речь, всего лишь описывается одна из версий, которую следует принять к рассмотрению, поскольку формулировки, использованные в письме, дают твердые основания полагать, что следствие обнаружило по крайней мере несколько доказательств того, что в преступлении замешаны военнослужащие. Наконец, районная прокуратура недвусмысленно заявила, что эти пятеро мужчин были арестованы в ходе специальной операции и присоединилась к ходатайству четвертого заявителя, касающегося принятия мер по установлению личности раненого военнослужащего (см. выше п. 58).

130.  Европейский Суд учитывает утверждение заявителей о том, что первый заявитель узнала своего сына в одноминутном сюжете программы телеканала «РТР», запись которого им удалось достать. В этой связи Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не оспаривали тот факт, что по телеканалу «РТР» прошла программа о Чеченской Республике, в которой показали сюжет о некой специальной операции (см. выше п. 71). Из письма от 6 июля 2002 г. из военной прокуратуры следует, что пленка с записью сюжета, о котором идет речь, была в распоряжении районной прокуратуры (см. выше п. 32). Однако власти Российской Федерации заявили, что следствие не могло получить копию записи (см. Выше п. 71). В любом случае, Европейский Суд не находит нужным выяснять, был ли запечатлен арест сына первого заявителя на этой пленке, поскольку Европейский Суд удовлетворен тем, что заявители обеспечили наличие достаточных доказательств для возбуждения судебного дела о том, что пятеро их родственников были арестованы сотрудниками государственных органов.

131.  Европейский Суд отметил, что, поскольку заявители привели достаточные доказательства обоснованности своей жалобы и поскольку Европейский Суд лишен возможности делать свои выводы на основании фактического положения дел по причине отсутствия необходимых для этого документов, именно власти Российской Федерации должны объяснить, почему данные документы не были предоставлены Европейскому Суду для подтверждения заявлений, сделанных заявителями, или дать удовлетворительное и убедительное разъяснение относительно того, каким образом развивались события, о которых идет речь. Таким образом, бремя доказывания переходит к властям Российской Федерации, и, если они не могут привести достаточные аргументы своей правоты, в таком случае, возникают вопросы, подлежащие рассмотрению Европейским Судом в соответствии со ст. 2 и/или ст. 3 Конвенции (см. Постановления Европейского Суда от 31 мая 2005 г. по делу «Тогсу против Турции» (Toğcu v. Turkey), п. 95, жалоба №  27601/95 и по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), п. 211, жалоба № 21894/93, ЕСПЧ 2005‑II (выдержки).

132.  Европейский Суд считает, что по данному делу власти Российской Федерации убедительных объяснений рассматриваемым событиям не представили. Предположение властей Российской Федерации, что Шамиль Вакаев, возможно, покинул свой дом, чтобы присоединиться к незаконному вооруженному формированию, не объясняет никоим образом, что случилось с остальными пропавшими мужчинами и, следовательно, является недостаточно обоснованным и не позволяет освободить власти Российской Федерации от вышеуказанного бремени доказывания. Основываясь на том, что власти Российской Федерации не смогли представить документы, которые находятся в их исключительном ведении, Европейский Суд считает, что Юнус Абдуразаков, Рамзан Дудаев, Саламбек Татаев, Шамиль Вакаев и Шамхан Вакаев 15 марта 2001 г. были арестованы российскими военнослужащими во время неподтвержденной секретной операции.

133.  Никакой достоверной информации о пяти пропавших мужчинах с даты их исчезновения не получено. Их имена не были обнаружены в официальных учетных записях ни в одном СИЗО. В итоге, власти Российской Федерации не предоставили никаких разъяснений относительно того, что с ними произошло после их ареста.

134.  Учитывая прецеденты, касающиеся исчезновения людей в Чечне, которые были рассмотрены Европейским Судом (см., среди прочих, цитируемые выше Постановления Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации» и по делу «Имакаева против Российской Федерации», а также недавнее Постановление Европейского Суда от 26 февраля 2009 г. по делу «Вагапова и Зубираев против Российской Федерации» (Vagapova and Zubirayev v. Russia), жалоба № 21080/05), Европейский Суд посчитал, что в контексте конфликта в Чеченской Республике факт задержания человека неустановленными военнослужащими без последующего подтверждения факта его содержания под стражей может рассматриваться как угроза жизни. Отсутствие Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева или какой-либо информации о них на протяжении более девяти лет подтверждает данное утверждение.

135.  Соответственно, Европейский Суд установил, что имеющиеся доказательства позволяют ему установить, что Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева следует признать погибшими после их негласного задержания российскими военнослужащими.

ii.  Соблюдение статьи 2 Конвенции властями Российской Федерации

136.  Европейский Суд повторно указывает, что ст. 2 Конвенции, защищающая право на жизнь и устанавливающая обстоятельства, при которых лишение жизни может являться оправданным, имеет статус одного из самых фундаментальных положений Конвенции, в отношении которого не допускается никакое умаление (см. Постановление Европейского Суда от 27 сентября 1995 г. по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства», п. 147, серия А № 324).

137.  Европейский Суд уже установил тот факт, что Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева следует признать погибшими после их негласного задержания российскими военнослужащими (см. выше п. 135). Исходя из того, что органы власти не имеют никаких оснований для оправдания применения представителями органов государственной власти силы, повлекшей за собой смерть людей, Европейский Суд постановил, что ответственность за их предполагаемую смерть несут власти Российской Федерации, выступающие в качестве ответчика.

138.  Таким образом, Европейский Суд считает, что в отношении Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева имело место нарушение ст. 2 Конвенции.

iii.  Предполагаемая недостаточность расследования по факту похищения

139.  Европейский Суд теперь должен установить, соответствовало ли расследование по факту похищения Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева требованиям ст. 2 Конвенции.

140.  На начальном этапе Европейский Суд указал на то, что власти Российской Федерации не представили никаких документов по проводимому расследованию. Таким образом, Европейскому Суду пришлось оценивать эффективность расследования уголовного дела на основании лишь нескольких документов, представленных заявителями, и очень скудной информации о ходе расследования, представленной властями Российской Федерации.

141.  Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что дата начала расследования по факту похищения родственников заявителей сторонами оспаривается. При отсутствии копии решения районной прокуратуры Европейский Суд не в состоянии установить точную дату начала расследования. В любом случае, ясно, что до 19 июня 2001 г., спустя три месяца после похищения, официальное расследование начато не было. Остается неясным, когда заявители подали в органы государственной власти свою первую жалобу в отношении пропажи своих родственников. Тем не менее, власти Российской Федерации не оспаривали доводы заявителей в отношении факта подачи их жалобы в военную прокуратуру, имеющего место 18 мая 2001 г. (см. выше п. 22). Из указанного выше следует, что не менее месяца прошло с того дня, когда российский следственный орган был информирован о серьезном преступлении и было начато расследование по этому делу.

142.  Европейский Суд не согласен с властями Российской Федерации, что расследование было начато с задержкой по вине заявителей. С точки зрения Европейского Суда, поскольку военная прокуратура отдавала себе отчет в том, что, предположительно, было совершено преступление, именно ее сотрудники должны были сообщить о случившемся в гражданскую прокуратуру, воспользовавшись официальными каналами связи, которые должны существовать между различными правоохранительными органами (см. Постановление Европейского Суда от 2 октября 2008 г. «Халилова и другие против Российской Федерации», (Khalid ova and Others vRussia), п. 93, жалоба № 22877/04). Принимая во внимание этот факт, Европейский Суд не может не сделать вывод о том, что расследование было начато с задержкой в один месяц по вине российских властей. Такая задержка per se[2] должна была повлиять на расследование похищения в угрожающих жизни обстоятельствах, при которых решающие действия должны предприниматься незамедлительно.

143.  Далее Европейскому Суду было необходимо оценить объем предпринятых неотложных следственных действий. Власти Российской Федерации утверждали, что следственные органы проверили различные версии похищения, опросили нескольких свидетелей, направили многочисленные запросы в органы государственной власти. Однако, ввиду отсутствия доступа к материалам дела, Европейский Суд не в состоянии не только оценить то, насколько своевременно такие мероприятия были проведены, но и убедиться в самом факте их проведения. В то же время, поражает тот факт, что до 28 мая 2007 г. районная прокуратура не предприняла никаких попыток опросить военнослужащих с контрольно-пропускных пунктов, которые контролируют въезд в селение и выезд из него.

144.  Более того, очевидно, что некоторые решительные шаги не были предприняты. В частности, из материалов, имеющихся в распоряжении Европейского Суда, не ясно, предприняли ли следователи какие-либо шаги для ознакомления с записями в журналах регистрации, хранящихся на контрольно-пропускных пунктах, в целях получения информации об автомобилях, на которых приехали похитители, или их владельцах.

145.  Очевидно, что такие оперативно-розыскные мероприятия, если их предназначением являлось бы получение каких-либо существенных результатов, следовало проводить сразу после того, как властям сообщили о преступлении, и сразу же после того, как было начато следствие. Такие проволочки, объяснений которым в данном случае не находится, не только указывают на неспособность властей действовать по собственному почину, но и являются нарушением обязательства быстро и надлежащим образом применять карательные меры, имея дело с таким серьезным преступлением (см. Постановление Европейского Суда по делу «Енерилдиз против Турции» [БП], п. 94, жалоба № 48939/99, ЕСПЧ 2004‑XII).

146.  Европейский Суд также отмечает, что, несмотря на тот факт, что первому, второму и четвертому заявителям, а также Д., брату Рамзана Дудаева, был предоставлен статус потерпевших в расследовании по делу, касающемуся похищения их родственников, ни о каких значительных сдвигах в производстве по делу им не сообщали. Соответственно, следователи не обеспечили делу требуемый уровень контроля со стороны общественности или не обеспечили охрану интересов ближайших родственников лиц, в отношении которых было заведено дело (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ойур против Турции» (Oÿur v. Turkey) [БП], п. 92, жалоба № 21594/93, ЕСПЧ 1999‑III).

147.  Наконец, расследование неоднократно прекращалось и возобновлялось, и следственными органами допускались длительные – до двух лет – периоды бездействия, когда не проводилось никаких мероприятий по делу.

148.  Принимая во внимание основную часть предварительного возражения властей Российской Федерации, которое было исследовано при рассмотрении жалобы по существу, а также тот факт, что внутригосударственное расследование дела еще продолжается, Европейский Суд отметил, что расследование уголовного дела неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, а также, вследствие необъяснимых задержек, находилось в рассмотрении в течение девяти лет и не дало ощутимых результатов. Более того, заявители, не имея доступа к материалам дела и не получая надлежащим образом информации о ходе следствия, не имели возможности эффективно оспаривать в суде действия или бездействие следственных органов. Ввиду срока, истекшего с момента, когда произошли рассматриваемые события, осуществление ряда следственных мер, которые должны были быть предприняты гораздо раньше, какого-либо полезного результата более принести не могло. Таким образом, весьма сомнительно, что средство уголовно-правовой защиты, на которое ссылаются власти Российской Федерации, могло быть использовано хоть сколько-нибудь успешно. Соответственно, Европейский Суд выносит решение о том, что средства уголовно-правовой защиты, на которые ссылаются власти Российской Федерации, в сложившихся обстоятельствах были неэффективными, и отклоняет предварительное возражение властей Российской Федерации.

149.  В свете вышеизложенного Европейский Суд считает, что власти не провели эффективного расследования уголовного дела по обстоятельствам исчезновения Юнуса Абдуразакова, Рамзана Дудаева, Саламбека Татаева, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева, что является нарушением процессуального аспекта ст. 2 Конвенции.

(c)  Предполагаемые нарушения статьи 2 Конвенции в отношении Шамсуди Вакаева

150.  Европейский Суд отметил, что, несмотря на его запрос о предоставлении копии материалов дела по факту похищения Шамсуди Вакаева, власти Российской Федерации отказались предоставить какие-либо документы по этим материалам, ссылаясь на ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса. Европейский Суд указал, что разъяснение подобного рода является недостаточным для подтверждения обоснованности неразглашения ключевой информации, запрошенной Европейским Судом (см. выше п. 125). Принимая во внимание вышеуказанные принципы в отношении установления фактов, оспариваемых сторонами, Европейский Суд определил, что он может сделать соответствующие выводы из поведения властей Российской Федерации.

151.  Европейский Суд указывает на то, что первый заявитель, свидетель похищения своего мужа, предоставила ясную и связную картину событий, произошедших 2 апреля 2005 г. Европейский Суд полагает, что тот факт, что группа вооруженных людей в камуфляжной форме имела возможность свободно передвигаться по селению ночью на полувоенных машина и смогла забрать трех жителей селения из их домов, недвусмысленно подтверждает версию о том, что это были сотрудники государственных органов.

152.  Ссылаясь на вышеуказанные принципы (см. выше п. 131), Европейский Суд считает, что первый заявитель обеспечила наличие достаточно серьезных доказательств для возбуждения судебного дела о том, что представители органов государственной власти предположительно участвовали в похищении ее мужа и что в обязанность властей Российской Федерации входит представление обоснованного и убедительного объяснения того, как именно происходили рассматриваемые события.

153.  Основываясь на том, что власти Российской Федерации не смогли предоставить документы, которые находятся в их исключительном ведении, Европейский Суд считает, что Шамсуди Вакаев был арестован 2 апреля 2005 г. российскими военнослужащими в ходе неустановленной секретной операции.

154.  Никаких достоверных сведений о Шамсуди Вакаеве не было с даты его похищения. Его имя не было обнаружено в официальных учетных записях ни в одном СИЗО. В итоге, власти Российской Федерации не предоставили никаких разъяснений относительно того, что с ним произошло после его ареста.

155.  Кроме того, Европейский Суд считает, что предположение о том, что муж первого заявителя находился в ситуации, угрожающей жизни, вследствие его негласного задержания, является, к сожалению, заслуживающим даже больше  доверие, учитывая то, что г-н Эльмурзаев, которого похитили вместе с Шамсуди Вакаевым, был найден мертвым спустя пять недель после похищения. Утверждение властей Российской Федерации о том, что на его теле не было признаков насильственной смерти, является, по мнению Европейского Суда, неуместным с учетом того, что вскрытия тела не производилось. 

156.  Таким образом, Европейский Суд приходит к заключению о том, что наличествующие доказательства позволяют утверждать, что Шамсуди Вакаева следует признать погибшим в результате его негласного задержания российскими военнослужащими. Исходя из того, что органы власти не имеют никаких оснований для оправдания применения представителями органов государственной власти силы, повлекшей за собой смерть человека, Европейский Суд постановил, что ответственность за его предполагаемую смерть несут власти Российской Федерации, выступающие в качестве ответчика.

157.  Таким образом, Европейский Суд считает, что в отношении Шамсуди Вакаева имело место нарушение ст. 2 Конвенции.

158.  Европейский Суд теперь должен установить, соответствовало ли расследование по факту похищения Шамсуди Вакаева требованиям ст. 2 Конвенции.

159.  На начальном этапе Европейский Суд указал на то, что власти Российской Федерации не представили никаких документов по проводимому расследованию. Таким образом, Европейскому Суду пришлось оценивать эффективность расследования уголовного дела на основании лишь нескольких документов, представленных заявителями, и очень скудной информации о ходе расследования, представленной властями Российской Федерации.

160.  Европейский Суд отметил, что первый заявитель сообщила о насильственном похищении своего мужа в районную прокуратуру вскоре после этого (см. выше п. 79). Тем не менее, расследование было начато лишь 14 июня 2005 г., т.е., спустя более чем два месяца (см. выше п. 92). Такая задержка per se[3] должна была повлиять на следствие по похищению в угрожающих жизни обстоятельствах, когда решающие действия необходимо предпринимать в первые же дни после события.

161.  Далее, ввиду отказа властей Российской Федерации предоставить материалы расследования по делу № 46060, Европейский Суд не только в состоянии установить, были ли незамедлительно предприняты какие-либо важные следственные мероприятия по факту похищения мужа первого заявителя, но и убедиться в самом факте их проведения.

162.  Европейский Суд также отмечает, что первый заявитель не имела доступа к материалам дела и что со стороны следователей имели место периоды бездействия, когда расследование приостанавливалось.

163.  Европейский Суд отметил, что расследование уголовного дела неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, а также, вследствие необъяснимых задержек, находилось в рассмотрении в течение пяти лет и не дало ощутимых результатов. Европейский Суд повторно указывает на то, что, вне всяких сомнений, средства уголовно-правовой защиты, на которые ссылаются власти Российской Федерации, в сложившихся обстоятельствах были неэффективными (см. выше п. 148), и отклоняет возражение властей Российской Федерации о неисчерпании таких средств первым заявителем.

164.  В свете вышеизложенного Европейский Суд считает, что власти не провели эффективного расследования уголовного дела по обстоятельствам исчезновения Шамсуди Вакаева, что является нарушением процессуального аспекта ст. 2 Конвенции.

 

III.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

165.  Заявители жаловались на то, что в момент похищения и после него Саламбек Татаев, Рамзан Дудаев, Юнус Абдуразаков, Шамиль Вакаев и Шамхан Вакаев подвергались жестокому обращению. Они также заявили, что в результате исчезновения своих родственников и неспособности государства провести соответствующее расследование по данному факту, они перенесли сильные моральные страдания. Они ссылались на ст. 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

A.  Доводы сторон

166.  Власти Российской Федерации не согласились с данными утверждениями и заявили, что следствием по делу № 23116 факт бесчеловечного или унизительного обращения, запрещенного ст. 3 Конвенции, в отношении Саламбека Татаева, Рамзана Дудаева, Юнуса Абдуразакова, Шамиля Вакаева и Шамхана Вакаева установлен не был. Также они возразили против того, что моральные страдания заявителей могут быть вменены в вину государству.

167.  В своих замечаниях по поводу приемлемости жалобы и существа дела от 7 мая 2008 г. заявители отозвали свои жалобы о жестоком обращении в отношении их родственников и настояли на жалобе о своих моральных страданиях.

B.  Мнение Европейского Суда

1.  Приемлемость

(a)  Жалоба о жестоком обращении в отношении родственников заявителей

168.  Европейский Суд, принимая во внимание ст. 37 Конвенции, считает, что заявители не имеют намерения отстаивать эту часть жалобы в рамках п. 1(а) ст. 37 Конвенции. Европейский Суд также не находит оснований общего характера, затрагивающих соблюдение прав человека, как определено в Конвенции, которые требуют дальнейшего изучения настоящих жалоб на основании п. 1 ст. 27 Конвенции in fine [4](см, например, Решение Европейского Суда от 26 сентября 2000 г. по делу «Синх и другие против Соединенного Королевства», (Singh and Others v. the United Kingdom), жалоба № 30024/96; Постановления Европейского Суда от 10 февраля 2005 г. по делу «Стаматиос Карагианнис против Греции»(Stamatios Karagiannis v. Greece), п. 28, жалоба № 27806/02, и от 6 ноября 2008 г. по делу Хаджиалиев и другие против Российской Федерации (Khadzhialiyev and Others v. Russia), п. 143, жалоба № 3013/04).

169.  Следовательно, жалоба в этой части должна быть исключена из списка подлежащих рассмотрению дел в соответствии с п. 1 ст. I37 Конвенции.

(b)  Жалоба о моральных страданиях заявителей

170.  Европейский Суд отмечает, что жалоба в этой части не является явно необоснованной в рамках значения п. 3 ст. 35 Конвенции и что она не является неприемлемой на каких-либо иных основаниях. Таким образом, она должна быть признана приемлемой.

2.  Существо жалобы

171.  Европейский Суд отмечает, что вопрос о том, является ли член семьи «исчезнувшего лица» потерпевшим от обращения, противоречащего ст. 3 Конвенции, будет зависеть от наличия особых факторов, которые придают страданиям заявителей размеры и характер, отличные от морального вреда, который можно рассматривать в качестве неизбежно причиненного родственникам пострадавшего от серьезного нарушения прав человека. В ряд существенных элементов войдет близость семейных уз, конкретные обстоятельства взаимоотношений, то, до какой степени член семьи стал свидетелем событий, о которых идет речь, участие члена семьи в попытках получить информацию об исчезнувшем человеке и то, как органы власти ответили на запросы о получении такой информации. Европейский Суд далее подчеркивает, что сущность такого нарушения кроется, главным образом, не в факте «исчезновения» члена семьи, а касается, скорее, реакции властей и их отношения к ситуации, когда их ставят в известность о произошедшем. Особенно это касается второй части сказанного, т.к. родственник может подать прямое ходатайство о признании его потерпевшим от поведения органов власти (см. Постановление Европейского Суда от 18 июня 2002 г. по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), п. 358, жалоба № 25656/94, и вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», п. 164.

172.  В данном случае Европейский Суд отмечает, что заявители являются близкими родственниками пятерых пропавших мужчин. В течение девяти лет у них не было никаких новостей о своих близких. Кроме того, первый заявитель более пяти лет не слышала о своем муже. Заявители обращались с запросами о своих родственниках в различные официальные органы, как письменно, так и лично. Несмотря на их попытки, они так и не получили никакого правдоподобного объяснения или информации о том, что случилось с пропавшими людьми после того, как тех похитили. Выводы Европейского Суда по процедурному аспекту ст. 2 также имеют к этом прямое отношение.

173.  С учетом вышеизложенного, Европейский Суд считает, что заявители перенесли страдания в результате исчезновения их близких родственников и невозможности узнать что-либо о их дальнейшей судьбе. То, каким образом к их жалобам отнеслись органы власти, следует рассматривать как бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в нарушение ст. 3 Конвенции.

174.  Таким образом, Европейский Суд делает заключение, что в отношении заявителей имело место нарушение ст. 3 Конвенции.

 

 

IV.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

175.  Заявители также утверждают, что шесть их родственников были задержаны в нарушение гарантий, предусмотренных ст. 5 Конвенции, которая в части, касающейся данного дела, гласит следующее:

«1.  Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:...

(c)  законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

2.  Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3.  Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом (c) пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4.  Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным

5.  Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

A.  Доводы сторон

176.  По мнению властей Российской Федерации, никаких доказательств, подтверждающих, что родственники заявителей были лишены свободы в нарушение гарантий ст. 5 Конвенции, следователями получено не было.

177.  Заявители настаивали на доводах жалобы.

B.  Мнение Европейского Суда

1.  Приемлемость

178.  Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что никаких оснований к признанию жалобы неприемлемой не имеется. Таким образом, она должна быть признана приемлемой.

2.  Существо жалобы

179.  Ранее Европейский Суд отмечал решающее значение гарантий, предусматриваемых ст. 5 Конвенции, о праве каждого на свободу и личную неприкосновенность в демократическом обществе. Европейский Суд также утверждал, что негласное задержание является полным отрицанием таких гарантий и представляет собой грубейшее нарушение ст. 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 27 февраля 2001 г. по делу «Чичек против Турции» (Çiçek v. Turkey), п. 164, жалоба № 25704/94, а также цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации», п. 122).

180.  Европейский Суд установил, что Саламбек Татаев, Рамзан Дудаев, Юнус Абдуразаков, Шамиль Вакаев и Шамхан Вакаев были задержаны российскими военнослужащими 15 марта 2001 г., а Шамсуди Вакаев был похищен представителям органов государственной власти 2 апреля 2005 г. Их задержание было негласным, не было зафиксировано ни в одном протоколе задержания, и никаких официальных следов их последующего местонахождения или сведений о их дальнейшей судьбе не существует. В соответствии с практикой Европейского Суда этот факт сам по себе должен рассматриваться как серьезнейшее нарушение, поскольку это позволяет виновникам акта лишения свободы скрыть свое участие в преступлении, замести следы и избежать ответственности за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие записей о задержании и сведений, касающихся даты, времени, места содержания под стражей и имени арестованного, равно как и причин ареста и имени человека, его осуществляющего, следует рассматривать как нечто несовместимое с самой целью ст. 5 Конвенции (см. цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции», п. 371).

181.  Ввиду вышеизложенного Европейский Суд считает, что Саламбек Татаев, Рамзан Дудаев, Юнус Абдуразаков, Шамиль Вакаев, Шамхан Вакаев и Шамсуди Вакаев подверглись негласному задержанию без соблюдения каких-либо гарантий, предусмотренных ст. 5 Конвенции. Этот факт составляет грубейшее нарушение права на свободу и безопасность, закрепленное в ст. 5 Конвенции.

V.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

182.  Заявители обратились с жалобой на то, что они были лишены эффективных средств защиты в случае вышеизложенных нарушений вопреки положениям статьи 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A.  Доводы сторон

183.  Власти Российской Федерации настаивали на том, что заявители могли воспользоваться эффективными средствами правовой защиты в соответствии с требованиями ст. 13 Конвенции, и что власти не создавали препятствий к тому, чтобы заявители такими средствами воспользовались. У заявителей была возможность оспорить действия или бездействие следственных органов в суде или в вышестоящей прокуратуре, и, кроме того, заявители могли потребовать возмещения убытков путем подачи гражданского иска.

184.  Заявители настаивали на доводах жалобы.

B.  Мнение Европейского Суда

1.  Приемлемость

185.  Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что никаких оснований к признанию жалобы неприемлемой не имеется. Таким образом, она должна быть признана приемлемой.

2.  Существо жалобы

186.  Европейский Суд напоминает, что в случаях, аналогичных данному, когда расследование уголовного дела об исчезновении было безрезультатным, и, соответственно, подрывалась эффективность какого-либо иного средства правовой защиты, которое должно было существовать, включая гражданско-правовые средства судебной защиты, предоставляемые властями Российской Федерации, государство не справилось с выполнением своих обязанностей по ст. 13 Конвенции (см. цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», п. 183).

187.  Следовательно, нарушение ст. 13 при ее совместном прочтении со ст. 2 Конвенции не имело места.

188.  Что касается нарушения ст. 3 и ст. 5 Конвенции, то Европейский Суд счел, что в обстоятельствах по данному делу отдельных нарушений ст. 13 при ее совместном прочтении со ст. 3 и ст. 5 Конвенции не имело места (см. Постановление Европейского Суда от 15 ноября 2007 г. по делу «Кукаев против Российской Федерации» (Kukayev v. Russia), п. 119, жалоба № 29361/02, а также Постановление Европейского Суда от 20 марта 2008 г.по делу «Азиевы против Российской Федерации» (Aziyevy v. Russia), п. 118, жалоба № 77626/01).

VI.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

189.  Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A.  Материальный ущерб

190.  Первый и третий заявители потребовали возмещения убытков, понесенных в связи с потерей заработков их мужей после их исчезновения. Третий заявитель также указала, что Рамзан Дудаев обеспечил бы двоих их детей. В своих расчетах они основывались на прожиточном минимуме, установленном российским законодательством и пользовались актуарными таблицами для исчисления компенсационных выплат при травматизме и смертности от несчастных случаев, опубликованными Государственным актуарным департаментом Великобритании в 2007 году («Ogden tables»). Первый заявитель затребовала сумму в размере 62 421,61 руб. (1 700 евро), а третий заявитель ‑ сумму в размере 551 500,80 руб. (15 000 евро) в качестве возмещения материального ущерба. Второй и четвертый заявители не предъявили требований по данному пункту.

191.  Власти Российской Федерации заявили, что такие требования заявителей являются необоснованными и что последние не воспользовались внутригосударственными средствами для получения компенсации в связи с потерей кормильца.

192.  Европейский Суд повторяет, что между заявленным ущербом и нарушением Конвенции должна присутствовать непосредственная причинная связь, и, в соответствующих случаях, такие требования могут включать компенсацию в отношении потери заработка. В свете вышеизложенного, Европейский Суд полагает, что между нарушением ст. 2 Конвенции в отношении мужей первого и третьего заявителей и потерей последними финансовой поддержки, которую их мужья могли бы им оказать, существует непосредственная причинная связь.

193.  Принимая во внимание аргументы заявителей и материалы, находящиеся в распоряжении Европейского Суда, а также считая, что разумно было бы допустить, что с течением времени Шамсуди Вакаев и Рамзан Дудаев могли бы получить некоторые доходы, поддержавшие бы их семьи материально, Европейский Суд присуждает 800 евро первому заявителю и 3 000 евро третьему заявителю в качестве возмещения материального вреда.

B.  Моральный вред

194.  Первый заявитель затребовала 150 000 евро в качестве компенсации ее моральных страданий в связи с потерей мужа и двух сыновей. Второй, третий и четвертый заявители затребовали 50 000 евро каждый в качестве компенсации морального вреда, причиненного им вследствие исчезновения их родственников.

195.  Власти Российской Федерации сочли, что данные суммы являются завышенными.

196.  Европейский Суд установил нарушение ст. 2, 5 и 13 Конвенции вследствие неподтвержденного задержания и исчезновения родственников заявителей. Сами заявители были признаны жертвами вследствие нарушения положений ст. 3 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд признает, что им был причинен моральный вред, который невозможно компенсировать лишь признанием факта нарушений. Европейский Суд присуждает 150 000 евро первому заявителю, и по 50 000 евро – второму, третьему и четвертому заявителям, плюс сумма любых налогов, которыми могут облагаться данные суммы.

C.  Судебные расходы и издержки

197.  Интересы заявителей представляли юристы неправительственной организации «Правовая инициатива по России» (далее - SRJI). Сотрудники этой организации представили перечень понесенных расходов и издержек, включая исследования и опросы в Ингушетии и Москве по ставке 50 евро в час и составление юридических документов, представленных в Европейский Суд и в органы государственной власти, по ставке 50 евро в час для юристов SRJI и 150 евро в час для старших сотрудников SRJI, а также административные расходы, переводческие услуги и расходы по оплате курьерских услуг. Общая сумма требуемого возмещения расходов и издержек в связи с юридическим представительством заявителей, составила 7 426,89 евро, подлежащих оплате на счет представителей заявителей в Нидерландах.

198.  Власти Российской Федерации указали, что заявителю полагается возмещение расходов и издержек только в случае, если такие расходы и издержки действительно имели место и являлись разумными (см. Постановление Европейского Суда от 1 декабря 2005 г. по делу «Скоробогатова против Российской Федерации» (Skorobogatova v. Russia), п. 61, жалоба № 33914/02). Они также заявили, что требования заявителей о справедливой компенсации были подписаны шестью юристами, при этом двое из них не значились в доверенности на представительство, оформленной заявителями. Также власти Российской Федерации усомнились в том, что существовала необходимость отправлять корреспонденцию в Секретариат курьерской почтой.

199.  Европейский Суд указывает, что заявители уполномочили SRJI и пятерых адвокатов этой организации представлять их интересы в Европейском Суде. Замечания заявителей и их требования о справедливой компенсации были подписаны шестью лицами. Имена четырех из них были указаны в доверенности, в то время как два других адвоката являются сотрудниками SRJI. При таких обстоятельствах, Европейский Суд не видит причин сомневаться в том, что адвокаты, указанные в требовании заявителей о возмещении расходов и издержек, принимали участие в подготовке замечаний заявителей. Более того, нет оснований считать, что заявители не имели права отправлять свои доводы Европейскому Суду курьерской почтой.

200.  Европейскому Суду потребовалось установить, во-первых, действительно ли заявители понесли указанные ими расходы и издержки, и, во-вторых, были ли такие расходы и издержки необходимыми во-вторых, издержки, и были указанные заявителем (см. Постановление Европейского Суда от 27 сентября 1995 г. по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. the United Kingdom), п. 220, Серия А № 324).

201.  Изучив детально имеющуюся информацию и договоры о представительстве в суде, предоставленные заявителями, Европейский Суд признает ставки разумными и отражающими фактически понесенные расходы.

202.  Что касается необходимости осуществления таких расходов и издержек, то Европейский Суд отмечает, что данное дело было достаточно сложным и потребовало проведения определенного количества исследований и подготовительной работы. В то же время Европейский Суд отмечает, что, вследствие отказа властей Российской Федерации предоставить материалы по делу, объем письменных доказательств по настоящему делу невелик. Также Европейский Суд указывает на то, что, в связи с применением п. 3 ст. 29 Конвенции в настоящем деле, представители заявителя представили свои замечания по приемлемости и существу жалобы в одном пакете документов. Поэтому Европейский Суд сомневается в том, что юридическое оформление документов было заведомо настолько трудоемким, насколько это заявлено представителями.

203.  В заключение, Европейский Суд отмечает, что установившейся практикой является перечисление сумм возмещения затрат и расходов непосредственно на счета представителей заявителей (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria) [БП], п. 175, жалобы №№ 43577/98 и 43579/98, ЕСПЧ 2005-VII; а также вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации»).

204.  Изучив детально жалобы, поданные заявителями, Европейский Суд постановил выплатить в пользу последних 4 000 евро плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма; эта сумма без учета налога должна быть переведена на банковский счет представителей в Нидерландах, указанный заявителями.

D.  Процентная ставка при просрочке платежей

205.  Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО

 

1.  Постановил исключить, в соответствии с п. 1 (a) ст. 37 Конвенции. жалобу из списка подлежащих рассмотрению дел в части, касающейся жалобы заявителей по ст. 3 Конвенции о жестоком отношении в отношении родственников последних;

 

2.  Решил рассмотреть возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных уголовных средств правовой защиты при рассмотрении жалобы по существу и отклонил его;

 

3.  Признал приемлемой жалобу по ст. 2 и 3 Конвенции в отношении моральных страданий заявителей, а также по ст. 5 и 13 Конвенции, и неприемлемой в остальной части;

 

4.  Постановил, что имело место нарушение ст. 2 Конвенции в отношении Саламбека Татаева, Рамзана Дудаева, Юнуса Абдуразакова, Шамиля Вакаева, Шамхана Вакаева и Шамсуди Вакаева;

 

5.  Постановил, что имело место нарушение ст. 2 Конвенции в связи с неспособностью государства провести эффективное расследование обстоятельств исчезновения Саламбека Татаева, Рамзана Дудаева, Юнуса Абдуразакова, Шамиля Вакаева, Шамхана Вакаева и Шамсуди Вакаева;

 

6.  Постановил, что имело место нарушение ст. 3 Конвенции в отношении заявителей;

 

7.  Постановил, что имело место нарушение ст. 5 Конвенции в отношении Саламбека Татаева, Рамзана Дудаева, Юнуса Абдуразакова, Шамиля Вакаева, Шамхана Вакаева и Шамсуди Вакаева;

 

8.  Постановил, что имело место нарушение ст. 13 Конвенции при ее совместном прочтении со ст. 2 Конвенции;

 

9.  Постановил, что не возникло вопросов, требующих отдельного рассмотрения в соответствии со ст. 13 Конвенции в отношении предполагаемых нарушений ст. 3 и 5 Конвенции;

 

10.  Постановил,

(a)  что государство-ответчик должно выплатить в течение трех месяцев с даты, когда постановление станет окончательным в соответствии с п. 2 ст. 44 Конвенции следующие суммы:

(i)  800 (восемьсот) евро в пользу первого заявителя и 3 000 (три тысячи) евро в пользу третьего заявителя в качестве возмещения материального ущерба, конвертированные в российские рубли по курсу, действующему на дату оплаты, плюс любые налоги, которыми могут облагаться данные суммы;

(ii)  150 000 (сто пятьдесят тысяч) евро в пользу первого заявителя и по 50 000 (пятьдесят тысяч) евро в пользу второго, третьего и четвертого заявителей в качестве компенсации морального вреда, конвертированные в российские рубли по курсу, действующему на дату оплаты, плюс любые налоги, которыми могут облагаться данные суммы;

(iii)  4 000 (четыре тысячи) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, плюс любые налоги, которые могут взиматься с заявителей в отношении указанной суммы, которая должна быть переведена на банковский счет представителей в Нидерландах;

(b)  что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

 

11.  Отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменной форме 10 июня 2010 г. в соответствии с пп. 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

       Сорен Нильсен                                                           Кристос Розакис
Секретарь Секции Суда                                               Председатель Палаты



[1] с учетом необходимых изменений

[2] сама по себе

[3] сама по себе

[4] In fine (лат.) – в заключение

опубликовано 02.09.2011 10:17 (МСК), изменено 02.09.2011 10:18 (МСК)

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00