Arms
 
развернуть
 
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 А
Тел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)
zent.vol@sudrf.ru
схема проезда
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 АТел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)zent.vol@sudrf.ru

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00

 
СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Абаева и др. против РФ

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

 

 

 

ДЕЛО «АБАЕВА (ABAYEVA) И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

 

(Жалоба № 37542/05)

 

 

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА

 

 

 

СТРАСБУРГ

 

8 апреля 2010 г.

 

 

Данное Постановление становится окончательным при соблюдении условий п. 2 ст. 44 Конвенции. Текст может быть дополнительно отредактирован.


В деле «Абаева и другие против Российской Федерации»

Европейский Суд по правам человека (далее – Европейский Суд) (Первая секция), заседая Палатой на совещании за закрытыми дверями 18 марта 2010 г. в следующем составе:

            К. Розакис, Председатель Палаты,
            A. Ковлер,
            Э. Штайнер,
            Д. Шпильманн,
            С.Э. Йебенс,
            Дж. Малинверни,
            Дж. Николау, судьи,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,

принял следующее Постановление указанного выше числа:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 37542/05, поданной 9 сентября 2005 г. в Европейский Суд против Российской Федерации в соответствии со ст. 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) четырьмя гражданами Российской Федерации, указанными ниже (далее - заявители).

2. Интересы заявителей представляли адвокаты НГО «Европейский центр защиты прав человека»/Правозащитного центра «Мемориал». Власти Российской Федерации были представлены A. Савенковым, первым заместителем Министра юстиции, а впоследствии - Г. Матюшкиным, Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. 17 марта 2008 г. Европейский Суд принял решение применить правило 41 Регламента Европейского Суда и провести разбирательство жалобы в порядке приоритетности, а также коммуницировать жалобу властям Российской Федерации. Согласно положениям п. 3 ст. 29 Конвенции, Европейский Суд решил рассмотреть жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский Суд отклонил их.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявители:

1) Аруа Абаева, 1949 года рождения,

2) Раминат Жансаева, 1983 года рождения,

3) Сиддык Абаев, 2000 года рождения, и

4) Малика Шаипова, 1947 года рождения.

Заявители, граждане Российской Федерации, проживающие в г. Урус-Мартане, Чеченская Республика, являются дальними родственниками и членами двух семей. Первый заявитель является матерью Магомеда-Али Абаева, 1970 года рождения. Второй и третий заявители – соответственно его жена и сын. Четвертый заявитель является матерью Анвара Шаипова, 1976 года рождения.

A. Исчезновение Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова и последующие события

1. Мнение заявителей

a. Похищение Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова

6. В рассматриваемый период времени в городе Урус-Мартан действовал комендантский час. Первый заявитель проживала в указанном городе вместе с Магомедом-Али Абаевым и другими родственниками по адресу ул. Ленина, 12. Их дом был расположен в центре города, менее чем в ста метрах от ближайшего блок-поста российских вооруженных сил. Блок-пост и размещенные на нем военнослужащие занимали два здания; одно – здание бывшей швейной фабрики «Силуэт», а второе – стоящее рядом меньшее здание на улице Ленина.

7. Примерно в 16.00 13 сентября 2000 г. Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов покинули дом первого заявителя. Они шли в направлении центра города, когда были остановлены двумя российскими военнослужащими на блок-посту. Военнослужащие забрали у них паспорта, и один из солдат отправился с ними в здание фабрики. Через несколько минут он вышел, завел Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова в здание, и вернулся без них.

8. Соседи заявителей г-н Р. Г. и г-н М.А. были свидетелями того, как Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были отведены в здание фабрики, и не видели, чтобы они выходили оттуда. Несколько минут спустя г-н Р. Г. спросил у военнослужащего на блок-посту, почему Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов продолжали находиться в здании; ответа он не получил. Тем временем г-н М.А. отправился в дом первого заявителя и сообщил ей и второму заявителю об аресте Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова на блок-посту.

9. Первый и второй заявители немедленно направились на блок-пост и спросили у солдат, почему Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были арестованы. Им сказали, что двое мужчин были отведены в здание для установления личности, и что их скоро отпустят. Заявители решили подождать мужчин у входа в здание. Пока они ждали, к зданию подъехал серый военный автомобиль УАЗ с открытыми окнами. Солдаты открыли ворота фабрики, и позволили автомобилю проехать во двор. Вскоре после этого автомобиль уехал, его окна были закрыты.

10. После того, как автомобиль уехал, второй заявитель спросила одного из солдат о Магомеде-Али Абаеве и Анваре Шаипове. Солдат поговорил с кем-то по портативной рации и ответил ей, что двое мужчин были выпущены с другой стороны здания фабрики.

11. В это время отец Магомеда-Али Абаева, г-н В.А., прибыл на блок-пост и отправился на другую сторону здания, чтобы встретить своего сына и Анвара Шаипова. Примерно через пять минут он вернулся и сообщил первой и второй заявителям о том, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов здание не покидали. Он также сообщил им о том, что он встретил знакомого, который ждал кого-то на другой стороне здания в течение двух часов, и тот человек не видел, чтобы Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов покидали здание фабрики.

12. После этого второй заявитель направилась домой к четвертому заявителю и сообщила, что Анвар Шаипов был арестован. Второй и четвертый заявители немедленно отправились в центр города, где они встретили первого заявителя. Ближе к вечеру всем им удалось поговорить с заместителем главы Урус-Мартановской районной администрации г-ном Л.М., который сообщил, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были направлены в группировку федеральных сил «Запад», размещенную в деревне Танги-Чу Урус-Мартановского района, и что 14 сентября 2000 г. родственники заявителей будут возвращены обратно в Урус-Мартан.

13. В подтверждение своих утверждений заявители представили следующее: два сообщения первого заявителя от 19 марта 2004 г. и от 2 июня 2005 г.; сообщение от второго заявителя от 17 марта 2004 г.; сообщение от г-на Р. Г. от 29 марта 2004 г.; сообщение от г-на М.А. от 2 апреля 2004 г.; сообщение от четвертого заявителя от 18 марта 2004 г.; сообщение от г-на М.-Е.А. от 1 июня 2005 г., и нарисованный от руки план бывшей швейной фабрики.

b. Последующие события

14. Утром 14 сентября 2000 г. заместитель главы администрации г-н Л.М. сообщил заявителям о том, что он не смог установить, куда забрали Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова. Он предположил, что их забрали либо на главную военную базу российских вооруженных сил в Ханкале, либо относящийся к российским федеральным силам центр для содержания задержанных в поселке Чернокозово.

15. 14 сентября 2000 г. две семьи заявителей приступили к совместным поискам Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова. В течение первых нескольких дней заявители в основном обращались к государственным должностным лицам устно, рассчитывая на немедленное освобождение своих родственников.

16. В конце сентября 2000 г. (в представленных документах в качестве срока был также указан октябрь 2001 г.) в дом к четвертому заявителю пришел молодой чеченец. Он не представился. Он сообщил ей, что видел Анвара Шаипова в штабе 245-го мотострелкового полка группировки федеральных сил «Запад». Анвар Шаипов рубил дрова. Он передал чеченцу, что его арестовали российские военнослужащие, и попросил сообщить его родственникам, что его держат в штабе 245-го мотострелкового полка группировки «Запад». Молодой чеченец сообщил, что о Магомеде-Али Абаеве он никогда не слышал.

17. С конца сентября 2000 г. заявители никаких новостей о своих пропавших родственниках не получали.

2. Информация, предоставленная властями Российской Федерации

18. Власти Российской Федерации, большинство фактов, изложенных заявителями, не оспаривали. Согласно их утверждению, «… 15 августа 2002 г. М.А. Шаипова подала в Урус-Мартановскую районную прокуратуру жалобу о том, что в период с 16.00 до 17.00 13 сентября 2000 г. ее сын Анвар Шаипов был похищен установленными людьми в гражданской одежде рядом с бывшей трикотажной фабрикой «Силуэт» на улице Ленина города Урус-Мартан … 15 декабря 2000 г. Урус-Мартановской районной прокуратурой была получена аналогичная жалоба от А. Абаевой …»

B. Поиски Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова и расследование

1. Информация, предоставленная заявителями

19. Начиная с 13 сентября 2000 г. заявители последовательно устно и письменно обращались в различные государственные инстанции. В этом им содействовало НГО «Мемориал». В своих письмах в органы власти заявители ссылались на арест своих родственников, и просили оказать помощь и сообщить подробную информацию о ходе расследования. Большинство запросов остались без ответа, либо на них были даны исключительно формальные ответы, согласно которым запросы заявителей направлялись в прокуратуры различных уровней. Заявители представили в Европейский Суд ряд таких писем и ответов на них со стороны органов власти, содержание данных документов обобщается ниже.

20. 26 и 29 сентября 2000 г. четвертый заявитель подала в Урус-Мартановскую районную прокуратуру (районную прокуратуру) жалобу на похищение ее сына. Она описала обстоятельства его ареста и обратилась за помощью в его розыске. Она также заявила, что ее сына видели в деревне Танги-Чу, в расположении 245-го мотострелкового полка федеральной группировки «Запад».

21. 1 октября 2000 г. районная прокуратура направила жалобу четвертого заявителя в Урус-Мартановское районное отделение внутренних дел (РОВД) и потребовала завести оперативно-розыскное дело для установления местонахождения Анвара Шаипова.

22. 19 ноября 2000 г. районная прокуратура сообщила первому заявителю о том, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов в штабе 245-го мотострелкового полка не содержались.

23. 27 ноября 2000 г. четвертый заявитель написала заявление в РОВД. Она описала обстоятельства ареста ее сына и сообщила, что его видели в деревне Танги-Чу, в штабе 245-го мотострелкового полка федеральной группировки «Запад».

24. 21 августа 2001 г. Генеральная прокуратура сообщила первому заявителю о том, что ее обращение о помощи в розыске ее сына было направлено в прокуратуру Чечни.

25. 21 сентября 2001 г. районная прокуратура направила жалобу первого заявителя в РОВД.

26. 1 октября 2001 г. первый заявитель подала в районную прокуратуру жалобу. Она утверждала, что, невзирая на всю представленную ею властям информацию, уголовного дела по факту исчезновения ее сына они так и не возбудили. Заявитель также указала имена и адреса свидетелей похищения, и потребовала, чтобы власти возбудили уголовное дело по факту похищения Магомеда-Али Абаева. Она потребовала, чтобы власти допросили военнослужащих, которые находились на блок-посту 13 сентября 2000 г.

27. 19 августа 2002 г. Чеченское управление внутренних дел направило жалобу четвертого заявителя в РОВД для начала розыска Анвара Шаипова.

28. 28 августа 2002 г. первый заявитель была вызвана в районную прокуратуру для допроса.

29. 22 января 2003 г. четвертый заявитель подала жалобу в Урус-Мартановскую районную военную комендатуру (районная военная комендатура). Она подробно изложила обстоятельства похищения ее сына и потребовала помощи в розыске Анвара Шаипова.

30. 6 февраля 2003 г. районная прокуратура направила первому заявителю письмо, из которого следовало, что в тот же день было начато расследование по факту исчезновения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова по ч. 2 ст. 126 Уголовного кодекса (похищение при отягчающих обстоятельствах). Делу был присвоен номер 34013. По утверждениям заявителей, о данном решении им сообщили только 11 марта 2004 г. (см. ниже п. 51).

31. 18 февраля 2003 г. районная прокуратура признала четвертого заявителя потерпевшей по уголовному делу.

32. 9 марта 2000 г. первый заявитель подала жалобу в районную прокуратуру. Она указала, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были арестованы российскими военнослужащими; что очевидцами данного факта являются несколько ее соседей и родственников; и что несмотря не ее многочисленные жалобы в районную прокуратуру, последняя местонахождение пропавших людей не установила. Заявитель потребовала, чтобы власти предприняли следующие меры: начали расследование похищения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова, признали ее потерпевшей по уголовному делу, и провели эффективное расследование исчезновения человека.

33. 11 марта 2004 г. районная прокуратура сообщила первому заявителю о том, что 6 февраля 2003 г. было начато расследование по факту исчезновения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова, а также о том, что 7 апреля 2003 г. расследование уголовного дела было приостановлено по причине того, что лица, совершившие преступление, установлены не были.

34. 12 апреля 2004 г. первый заявитель потребовала, чтобы следователи проинформировали ее о ходе расследования и предприняли эффективные меры для установления местонахождения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова.

35. 6 октября 2004 г. первый заявитель потребовала, чтобы следователи обеспечили ей доступ к материалам дела, а также возобновили расследование по уголовному делу.

36. 11 октября 2004 г. следователи сообщили первому заявителю о том, что, согласно ст. 42 Уголовно-процессуального кодекса, она вправе знакомиться с материалами дела только после завершения расследования. В письме также указывалось, что расследование было приостановлено ввиду невозможности установления лиц, совершивших преступление.

37. 12 июня 2008 г. следователи сообщили заявителям о том, что в тот же день они приостановили расследование по уголовному делу ввиду невозможности установления лиц, совершивших преступление.

2. Информация, предоставленная властями Российской Федерации

38. Сославшись на ряд свидетельских показаний, содержание которых приводится ниже, а также на ряд копий документов из уголовного дела, власти Российской Федерации заявили следующее.

39. 15 декабря 2002 г. первый заявитель подала властям жалобу на похищение 13 сентября 2000 г. Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова представителями правоохранительного органа, размещенного в здании бывшей швейной фабрики. Она заявила, что двое мужчин были доставлены военнослужащими в помещение фабрики, после чего никто из них домой не вернулся. Она также заявила, что она подавала жалобы по факту похищения в районную прокуратуру, однако исполняющий обязанности районного прокурора г-н Л.И. уголовное дело возбуждать отказался. Заявитель также указала имена и адреса двух свидетелей похищения, и потребовала от властей возбудить уголовное дело и опросить представителей правоохранительного органа, который размещался в здании фабрики в рассматриваемый период времени.

40. 14 февраля 2003 г. следователи допросили дочь первого заявителя, г-жу Л.А., которая утверждала, что примерно в 18.00 13 сентября 2000 г. ее брат Магомед-Али Абаев вышел из дома с Анваром Шаиповым. Примерно через пять минут после этого их сосед г-н М.А. пришел в дом первого заявителя и сообщил родственникам о том, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были арестованы представителями правоохранительного органа и были доставлены в помещение бывшей швейной фабрики. Свидетель и первый заявитель немедленно направились к блок-посту, расположенному в здании фабрики. Пока они находились там, из двора фабрики выехал серый автомобиль «УАЗ» без регистрационных номеров.

41. 14 февраля 2003 г. РОВД сообщило следователям о том, что Анвар Шаипов их сотрудниками не задерживался, в их изолятор не помещался, и что его труп обнаружен не был.

42. 14 февраля 2003 г. следователи допросили первого заявителя, которая показала, что примерно в 16.00 13 сентября 2000 г. ее сын Магомед-Али Абаев покинул дом вместе с Анваром Шаиповым. Несколькими минутами спустя их сосед г-н М.А. прибыл к ним домой и сообщил семье о том, что двое мужчин были арестованы представителями правоохранительного органа, расположенного в здании бывшей швейной фабрики. Немедленно после этого заявитель вместе со своей дочерью и г-жой Р. Ш. отправились на расположенный в здании блок-пост и попросили охранников отпустить арестованных. Пока женщины разговаривали с охранниками, серый автомобиль «УАЗ» с затемненными стеклами и без регистрационных номеров выехал из здания фабрики. Попытки женщин получить информацию об арестованных мужчинах ни к каким результатам не привели.

43. 17 февраля 2003 г. следователи допросили сестру Анвара Шаипова, г-жу Л.Ш., которая заявила, что 13 сентября 2000 г. она была дома, когда пришел г-н А.Ж. и сообщил семье об аресте Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова военнослужащими, размещающимися в здании бывшей швейной фабрики. Свидетель и ее родственники немедленно отправились к властям и сообщили им об инциденте. 18 февраля 2005 г. свидетельница была допрошена повторно и показала, что ее семья от знакомого узнала, что в 2000 г. ее брата Анвара Шаипова видели в военной части в Танги-Чу, Чечня.

44. 18 и 22 февраля 2003 г. Урус-Мартановский районный отдел Федеральной службы безопасности (ФСБ) и ФСБ Чечни сообщили следователям о том, что они Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова не арестовывали и под стражей не содержали, и уголовного дела в их отношении не возбуждали.

45. 24 февраля 2003 г. следователи провели осмотр места преступления в здании бывшей швейной фабрики. В результате осмотра никакой информации получено не было.

46. В феврале 2003 г. Ачхой-Мартановская районная прокуратура, Курчалойская районная прокуратура, районная прокуратура Шали, а также прокуратура Надтеречного района сообщили следователям о том, что уголовных дел в отношении Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова ими не возбуждалось, они указанных лиц не арестовывали и под стражей не содержали, их трупы в районах названных прокуратур не обнаруживались.

47. В различные дни в 2003 г. Главное управление Министерства внутренних дел по Южному федеральному округу, Аргунский РОВД, Шаройский РОВД, Итум-Калинский РОВД, Наурский РОВД, Курчалойский РОВД, Шатойский РОВД, Итум-Калинский РОВД и Заводской РОВД г. Грозного сообщили следователям о том, что информацией об аресте или содержании под стражей Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова не располагают.

48. Согласно информации, полученной от вышеуказанных правоохранительных органов, военная часть № 6779 в здании бывшей швейной фабрики Урус-Мартана не располагалась.

49. 5 апреля 2003 г. следователи приостановили следствие по уголовному делу ввиду невозможности установления личностей преступников. Заявители о данном решении были проинформированы.

50. 10 марта 2004 г. первый заявитель подала в районную прокуратуру жалобу на похищение ее сына и потребовала, чтобы власти возбудили по данному факту уголовное дело.

51. 11 марта 2004 г. следователи сообщили первому заявителю о том, что уголовное дело по факту похищения уже было возбуждено 5 февраля 2003 г.

52. 11 октября 2004 г. первый заявитель потребовала, чтобы районная прокуратура обеспечила ей полный доступ к материалам уголовного дела. Следователи ответили, что она вправе получить доступ к материалам дела только после завершения следствия.

53. 20 января 2006 г. следователи вновь допросили первого заявителя, которая показала, что 13 сентября 2000 г. ее сын Магомед-Али Абаев и ее родственник Анвар Шаипов были арестованы на блок-посту, расположенном на ул. Ленина города Урус-Мартан, и доставлены в здание бывшей швейной фабрики. Согласно на информации, полученной ею от свидетеля происшествия, г-на М.А., Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были остановлены военнослужащими блок-поста. Сначала военнослужащие забрали у мужчин документы и отнесли их в здание; через несколько минут Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова отвели на фабрику. Немедленно после этого г-н М.А. пришел в дом заявители и сообщил ей о том, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были задержаны на блок-посту. Заявитель немедленно отправилась на блок-пост и спросила военнослужащих о Магомеде-Али Абаеве и Анваре Шаипове. Военнослужащие сообщили ей о том, что двое мужчин «проходят проверку», и что их скоро освободят. Заявитель решила ждать Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова у блок-поста. За время ожидания во двор фабрики въехал серый автомобиль «УАЗ» без регистрационных номеров и с затемненными стеклами. Примерно пять минут спустя автомобиль покинул здание фабрики и уехал в направлении центра города. После чего солдаты на блок-посту сообщили заявителю, что они освободили Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова через ворота, расположенные с другой стороны здания, на улице Красноармейской. Согласно утверждению свидетеля, в тот момент времени на блок-посту находились сотрудники правоохранительных органов из Ярославля и Ярославской области. Заявитель также сообщила, что некоторое время спустя г-н М.А. переехал за границу, а ее муж, г-н В.А., умер в июне 2003 г.

54. 24 января 2006 г. следователи произвели осмотр места преступления на бывшей швейной фабрике. В результате осмотра никаких данных получено не было. Согласно протоколу, в день осмотра в здании фабрики размещался отряд милиции особого назначения (ОМОН) из Костромской области.

55. В январе 2007 г. следователи направили ряд информационных запросов в различные изоляторы Северо-Кавказского региона и всех ближайших областей. Согласно ответам из изоляторов Калмыцкой Республики, Волгоградской области, Республики Адыгея, Астраханской области, Республики Дагестан, Кабардино-Балкарской Республики, Краснодарской области, Ростовской области и Ставропольского края, Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов у них под стражей не содержались.

56. 25 января 2007 г. следователи опросили офицера З., который показал, что с сентября 2006 г. он работал в Урус-Мартане, в отделении милиции, расположенном в здании бывшей швейной фабрики. Он ранее работал там с ноября 2003 г. по апрель 2004 г., и в данный период его службы Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов в помещении фабрики не арестовывались и не содержались. В тот период времени российскими федеральными войсками перед фасадом здания был оборудован двухэтажный сторожевой пост, охранявший помещения фабрики. Единственный вход в сторожевой пост был расположен в здании фабрики. Свидетель также заявил, что он не знает, какой правоохранительный орган располагался в фабрике в 2000 г.

57. 31 января 2007 г. следователи допросили соседку первого заявителя, г-жу Х.Х., которая сообщила, что примерно в 17.00 13 сентября 2000 г. она была дома, когда видела, как Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов прошли мимо ее дома. Она вышла на улицу и увидела двух мужчин рядом с блок-постом, расположенным в здании бывшей швейной фабрики. Согласно показаниям свидетеля, в это время в здании располагались сотрудники правоохранительного органа. Свидетельница подошла к блок-посту и видела, как Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов вошли в здание блок-поста. Затем мимо нее проехал автомобиль «УАЗ», въехал во двор фабрики, и вскоре выехал обратно. После того, как она подошла к блок-посту, она увидела родственников Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова, которые ждали двух мужчин. Военнослужащие на блок-посту сообщили им о том, что они уже отпустили Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова, и что те уже ожидают своих родственников на другой стороне блок-поста, на улице Красноармейской. Свидетельница также утверждала, что ее сын г-н М.А. также видел все события, однако некоторое время спустя он уехал за границу.

58. 7 февраля 2007 г. Управление исполнения наказаний Карачаево-Черкесской Республики сообщило следователям о том, что родственники заявителей у них под стражей не содержались.

59. 7 февраля 2007 г. следователи допросили родственника заявителей г-на А.Ж., который показал, что примерно в 17.00 13 сентября 2000 г. он отправился в центр города Урус-Мартан, чтобы купить сигарет. По пути, рядом с блок-постом, расположенным в здании бывшей трикотажной фабрики, он увидел группу местных жителей, которые сообщили ему, что военнослужащие на блок-посту арестовали Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова, и что их обоих отвели во двор фабрики, а несколькими минутами спустя автомобиль «УАЗ» въехал во двор, после чего оба мужчины были на этом автомобиле вывезены за пределы фабрики. Затем он отправился в дом четвертого заявителя и сообщил ей об аресте.

60. 11 февраля 2007 г. следователи допросили дочь четвертого заявителя, г-жу Л.Ш., которая заявила, что примерно в 17.00 13 сентября 2000 г. их родственник г-н А.Ж. пришел к ним в дом и сообщил ей об аресте Анвара Шаипова. Она немедленно сообщила об этом своим родственникам. Четвертый заявитель и другие родственники отправились на блок-пост, а свидетельница осталась дома. Свидетельница также показала, что г-н Р.Г. видел, как военнослужащие отвели двух мужчин на фабрику, и дала следователям его адрес. Она также показала, что ее родственники в 2000 г. жаловались на похищение людей различными государственными органами, однако последние не предприняли никаких мер для установления местонахождения пропавших людей. В связи с этим она предложила передать следователям копии писем районной прокуратуры от 10 октября 2000 г. и 28 февраля 2002 г., а также другого правоохранительного органа от 19 августа 2002 г., которые подтверждали тот факт, что ее родственники сообщили властям о похищении, однако никаких реальных мер в связи с этим предпринято не было.

61. 14 февраля 2007 г. следователи допросили четвертого заявителя, которая показала, что примерно в 17.00 13 сентября 2000 г. она узнала от г-жи Р.Ж. о том, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были арестованы военнослужащими на блок-посту, расположенном на ул. Ленина, в бывшей швейной фабрике. Свидетельница немедленно отправилась туда со своими родственниками. На блок-посту она встретила родственников Магомеда-Али Абаева. От первого заявителя она узнала, что примерно в 16.00 Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были остановлены на блок-посту для проверки документов, и были доставлены на фабрику; после этого автомобиль «УАЗ» въехал во двор фабрики, затем Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были отведены в машину. Согласно показаниям свидетельницы, после того, как она поговорила с первым заявителем, военнослужащие на блок-посту сообщили им, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были освобождены с блок-поста через другие ворота на ул. Красноармейской. После данного инцидента ее сын пропал. Свидетельница также заявила, что в октябре 2001 г. мужчина среднего роста, которому было примерно двадцать шесть или двадцать семь лет, пришел к ней в дом и сообщил ей о том, что два дня назад он покинул штаб 245 мотопехотного полка федеральных сил под командованием генерала Шаманова, и там он видел Анвара Шаипова. Последний попросил сообщить его семье о его местонахождении. После этого свидетельница молодого человека больше не видела. В 2002 г. в дом заявителя пришла женщина и сообщила ей о том, что ее сын Анвар Шаипов содержался в изоляторе в Чернокозово, Чечня. После этого заявитель дважды посещала изолятор, где ей сообщили, что ее сын там не содержался. С тех пор никаких новостей о своем исчезнувшем сыне она не получала. 8 июня 2007 г. следователи вновь допросили четвертого заявителя, которая подтвердила свои предыдущие показания.

62. 16 февраля 2007 г. следователи допросили соседа первого заявителя, г-на Р. Г., который сообщил, что в рассматриваемый период времени он проживал на противоположной стороне улицы от дома первого заявителя. Блок-пост федеральных сил располагался рядом со зданием бывшей швейной фабрики, военнослужащие блок-поста проживали в здании фабрики. 13 сентября 2000 г. он занимался починкой ворот дома. Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов поприветствовали его и прошли в направлении центра города. Затем он видел, как их двоих остановили на блок-посту, и военнослужащие попросили их предъявить удостоверяющие личность документы. После того, как Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов предъявили документы, один из военнослужащих отнес документы в здание. В это время сосед подошел к Магомеду-Али Абаеву и Анвару Шаипову и спросил их, что происходит. Магомед-Али Абаев объяснил ему, что военнослужащие часто останавливают прохожих для установления личности, и беспокоиться не о чем. После этого военнослужащий попросил Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова пройти в здание, и двое мужчин вошли внутрь. Примерно через десять минут он спросил одного из офицеров, почему так долго, и почему Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов не вышли. Военнослужащий позвонил кому-то по телефону и ответил, что обоих мужчин скоро выпустят. После чего свидетель направился к заявителям и сообщил им об аресте их родственников. Когда родственники Магомеда-Али Абаева подходили к блок-посту, от помещения фабрики отъезжал военный автомобиль «УАЗ-469» без регистрационного номера. Свидетель заявил, что пассажиров автомобиля он не видел, только водителя. Когда родственники Магомеда-Али Абаева подошли к блок-посту, дежурный военнослужащий сообщил им о том, что двое мужчин были отпущены из здания фабрики через другие ворота на улице Красноармейской. Тем не менее, когда свидетель выразил сомнение и спросил одного из военнослужащих: «Вы видели, как двух мужчин заводили на фабрику?», последний ответил: «Не надо меня в это втягивать, те, кто арестовал этих двоих, они из другой структуры», и добавил, что лица, арестовавшие родственников заявителей, были из военной разведки. Свидетель также показал, что 13 сентября 2000 г. военнослужащие в особой камуфляжной форме, называемой «буря в пустыне», находились на блок-посту вместе с обычно несшими там службу военнослужащими, и именно эти люди и арестовали Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова.

63. 21 июня 2007 г. следователи допросили брата Магомеда-Али Абаева, г-на М.А., который заявил, что примерно в 16.30 13 сентября 2000 г. его семье сообщили об аресте Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова людьми в военной форме на блок-посту, расположенном рядом с бывшей швейной фабрикой. По утверждению свидетеля, охранник на блок-посту объяснил ему, что те, кто арестовал родственников заявителя, предъявили документы военной разведки, и забрали Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова в здание фабрики. После этого к зданию подъехал автомобиль «УАЗ» с затемненными стеклами, Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова вывели из здания, посадили в автомобиль, и увезли в неизвестном направлении.

64. 14 июня 2007 г. следователи допросили соседа первого заявителя, г-на З.М., который показал, что 13 сентября 2000 г. его родственники сообщили ему об аресте Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова примерно в 17.00 на блок-посту, расположенном рядом с бывшей швейной фабрикой. По утверждению свидетеля, Анвар Шаипов в деятельности незаконных вооруженных формирований не участвовал.

65. 1 июля 2007 г. следователи допросили родственницу четвертого заявителя г-жу Т.Ш., чьи показания были аналогичны тем, которые дала г-жа З.М.

66. Согласно информации властей Российской Федерации, местонахождение Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова следствию установить не удалось. При этом никаких доказательств, подтверждающих участие в исчезновении российских федеральных сил, найдено не было. Правоохранительные органы Чечни и прилегающих регионов никогда Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова по обвинениям в преступлениях или совершении административных правонарушений не арестовывали и под стражей не содержали, расследований по уголовным делам в их отношении не проводили. Никаких специальных операций против родственников заявителей также не проводилось.

67. Согласно представленным властями Российской Федерации документам, расследование уголовного дела неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, виновные в похищении Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова до сих пор не установлены.

68. Власти Российской Федерации также сообщили, что заявители были надлежащим образом проинформированы обо всех решениях, принятых в ходе следствия.

69. Несмотря на конкретные запросы Европейского Суда, власти Российской Федерации не раскрыли основную часть содержания уголовного дела № 34013, а в основном представили копии запросов на предоставление информации, направленных в различные правоохранительные органы, и ответы на них, а также копии изложенных выше показаний ряда свидетелей. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование не окончено, и раскрытие иных документов являлось бы нарушением ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку дело содержало личные данные свидетелей и иных участников уголовного производства.

C. Судебное производство в отношении должностных лиц правоохранительных органов

70. 23 октября 2004 г. первый заявитель подала в Урус-Мартановский городской суд жалобу. Она просила в целях возобновления расследования, а также его тщательного и эффективного проведения, вынести решение, обязывающее следователей предоставить ей доступ к материалам уголовного дела. В своей жалобе она сослалась на Конституцию и прецедентное право Европейского Суда по Правам Человека. 22 ноября 2004 г. городской суд ее требования отклонил. Заявитель указанное решение обжаловала.

8 февраля 2005 г. Верховный Суд Чеченской Республики оставил решение городского суда без изменения. В тексте решения Верховного Суда было, inter alia[1], сказано следующее:

«… из содержания уголовного дела следует, что 13 сентября 2000 г. представители российских силовых структур арестовали М.-А. Абаева и других лиц, и в данной связи было возбуждено уголовное дело по ст. 126 Уголовного кодекса …»

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

71. Обзор применимого российского законодательства приводится в Постановлении Европейского Суда от 10 мая 2007 г. по делу «Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации» (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia), пп. 67-69, жалоба № 40464/02.

ПРАВО

I.     ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

A. Жалобы второго заявителя

72. Европейский Суд отмечает, что в своих доводах от 1 сентября 2008 г. представители заявителей сообщили Европейскому Суду о том, что второй заявитель (г-жа Раминат Жансаева) добиваться рассмотрения ее жалобы в Европейском Суде не намерена. Другие заявители желание поддерживать жалобу от ее лица не выразили.

73. П. 1 ст. 37 Конвенции, в части, относящейся к делу, гласит:

«1. Суд может на любой стадии разбирательства принять решение о прекращении производства по делу, если обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что...

(а) ... заявитель более не намерен добиваться рассмотрения своей жалобы...»

Европейский Суд вновь отмечает, что, согласно сложившейся практике, в отсутствие близкого родственника, выразившего добиваться рассмотрения жалобы, таковая из списка дел исключается (см. Постановление Европейского Суда от 25 марта 1994 г. по делу «Шерер против Швейцарии» (Scherer v. Switzerland), п. 31, Серия A № 287; Постановление Европейского Суда по делу «Карнер против Австрии» (Karner v. Austria), п. 23, жалоба № 40016/98, ЕСПЧ 2003‑IX; а также Решение Европейского Суда по делу «Тевенон против Франции» (Thevenon v. France), жалоба № 2476/02, ЕСПЧ 2006‑III).

74. Европейский Суд не находит каких-либо особых обстоятельств, касающихся нарушения прав человека, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней, которые бы требовали дальнейшего рассмотрения жалобы второго заявителя. Ввиду вышеизложенного представляется целесообразным исключить жалобу в части, относящейся ко второму заявителю, из списка подлежащих рассмотрению дел.

 

B. Возражение властей Российской Федерации в отношении неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты

1. Доводы сторон

75. Власти Российской Федерации настаивали на том, что жалоба должна быть признана неприемлемой на основании того, что внутригосударственные средства правовой защиты исчерпаны не были. Они заявили, что расследование исчезновения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова еще не завершено. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что заявители могли обжаловать в суде любые действия или бездействие, допущенные следственными органами, но не воспользовались такими средствами правовой защиты. Они также отметили, что заявители могли подать гражданский иск, но не сделали этого.

76. Заявители оспорили это возражение. Они сообщили, что единственное средство правовой защиты в их деле – уголовное расследование исчезновения – оказалось неэффективным и что их жалобы по данному поводу, включая жалобы в российские суды, были тщетны.

2. Мнение Европейского Суда

77. Европейский Суд изучит аргументы сторон в свете положений Конвенции и сложившейся практики (соответствующий обзор дел представлен в Постановлении Европейского Суда от 12 октября 2006 г. по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации» (Estamirov and Others v. Russia), пп. 73-74, жалоба № 60272/00).

78. Суд отмечает, что для пострадавших от противоправных или уголовных действий, связанных с государством или его органами, российская правовая система предусматривает, по существу, два пути обращения за помощью к суду, а именно – возможность воспользоваться гражданскими и уголовно-правовыми средствами судебной защиты.

79. В отношении гражданского иска, подаваемого с целью получить компенсацию за ущерб, понесенный вследствие предполагаемых неправомерных или противоправных действий государственных органов, Европейский Суд, рассмотрев ряд подобных дел, обнаружил, что эта процедура, взятая отдельно, не может считаться эффективным средством правовой защиты в контексте исков, поданных в соответствии со ст. 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 24 февраля 2005 г. по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), пп. 19-121, жалобы №№ 57942/00 и 57945/00, а также дело «Эстамиров и другие», цитируемое выше, п. 77). В свете вышесказанного, Европейский Суд утверждает, что заявители не должны были прибегать к гражданским средствам правовой защиты в обязательном порядке. Таким образом, возражение властей Российской Федерации, выдвинутое в этом отношении, отклоняется.

80. Что касается уголовно-правовых средств правовой защиты, то Европейский Суд отмечает, что заявители подали жалобу в правоохранительные органы сразу после похищения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова, и что расследование ведется с 6 февраля 2003 г. Заявители и власти Российской Федерации оспаривают действенность расследования данного случая похищения человека.

81. Европейский Суд считает, что возражение властей Российской Федерации поднимает вопросы, касающиеся эффективности расследования, которые тесно связаны с существом жалобы заявителей. Таким образом, Европейский Суд выносит решение о присоединении данного возражения к существу жалобы по данному делу и считает, что вопрос должен быть рассмотрен ниже.

II. МНЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА О ДОКАЗАТЕЛЬСТВАХ И УСТАНОВЛЕНИИ ФАКТОВ

A. Аргументы сторон

82. Заявители настаивали на том, что, вне всякого обоснованного сомнения, 13 сентября 2000 г. их родственники Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были арестованы представителями государственных органов на блок-посту российских вооруженных сил, и с тех пор они пропали. В подтверждение своей жалобы они сослались на ряд показаний свидетелей, подтверждающих, что их родственников остановили для установления личности на блок-посту, расположенном у бывшей швейной фабрики, после этого их завели в здание фабрики, и оттуда они не выходили. Заявители утверждали, что вся информация, полученная из уголовного дела, подтверждает их мнение о том, что в похищении участвовали представители государственных органов. В связи с этим они сослались на решение Верховного Суда Чеченской Республики (см. выше п. 70), в тексте которого подтверждается, что Магомед Али Абаев и Анвар Шаипов были арестованы на блок-посту. Они также утверждали, что поскольку местонахождение их родственников остается неизвестным уже в течение длительного периода времени, их можно считать погибшими. Такое предположение дополнительно подтверждается обстоятельствами, при которых они были арестованы, которые можно оценивать как угрожающие жизни.

83. Власти Российской Федерации утверждали, что Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова похитили неизвестные вооруженные люди, возможно – уголовники или члены незаконного вооруженного формирования. Власти Российской Федерации также утверждали, что расследование инцидента все еще проводится, что никаких доказательств того, что указанные лица являлись представителями государственных органов, нет, и, следовательно, отсутствуют какие-либо основания утверждать, что государство должно нести ответственность за возможные нарушения прав заявителей. Они также заявили об отсутствии каких-либо убедительных доказательств того, что родственники заявителей погибли, и отметили, что заявители обратились органы власти по поводу похищения в 2002 г., то есть через два года после инцидента. Власти Российской Федерации также утверждали, что представленное заявителями описание обстоятельств, связанных с похищением, является противоречивым. В частности, заявители были непоследовательны в своем описании цвета автомобиля «УАЗ», приехавшего на блок-пост; в том, что согласно г-ну Р.Г. автомобиль уехал без пассажиров, а г-жа Х.Х. заявила, что в автомобиле были увезены Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов; четвертый заявитель утверждала, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были арестованы лицами в гражданской одежде, а в своих жалобах в органы власти заявители описывали похитителей как людей в военной форме.

B. Оценка фактов Европейским Судом

84. Суд отмечает, что в своей обширной судебной практике им разработан ряд общих принципов, касающихся установления фактов предмета разбирательства; в частности, при рассмотрении утверждений об исчезновении людей в соответствии со ст. 2 Конвенции (для получения сводной информации см. Постановление Европейского Суда от 27 июля 2006 г. по делу «Базоркина против Российской Федерации» (Bazorkina v. Russia), пп. 103-109, жалоба № 69481/01). Европейский Суд также отмечает, что в процессе получения доказательств следует принимать во внимание поведение сторон (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom), п. 161, Серия A, № 25).

85. Европейский Суд отмечает, что, несмотря на сделанные Европейским Судом запросы на получение копии дела о расследовании похищения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова, власти Российской Федерации предоставили только часть документов из досье по данному делу. Власти Российской Федерации сослались на ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Европейский Суд отмечает, что при рассмотрении предыдущих дел Европейский Суд уже находил такое обоснование недостаточно убедительным для признания справедливым удержания ключевой информации, затребованной Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), п. 123, жалоба № 7615/02, ЕСПЧ 2006- ... (выдержки)).

86. Ввиду этого и принимая во внимание вышеуказанные принципы, Европейский Суд приходит к заключению, что он может сделать вывод на основании поведения властей Российской Федерации в отношении надлежащего обоснования утверждений заявителей. Таким образом, Европейский Суд перейдет к рассмотрению ключевых элементов настоящего дела, что следует учесть при вынесении решения о том, могут ли родственники заявителей быть признаны погибшими и может ли их смерть приписываться властям.

87. Заявители утверждали, что лица, арестовавшие Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова 13 сентября 2000 г. а затем убившие их, являются сотрудниками государственных органов.

88. Проводя расследование, власти Российской Федерации предположили, что похитители Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова могут быть преступниками или членами военизированных формирований. Однако это утверждение не являлось положительно-выраженным, и власти Российской Федерации не предоставили какого-либо материала в их подтверждение. В этой связи Европейский Суд хотел бы подчеркнуть, что оценка доказательств и установление фактов является задачей Европейского Суда, при этом, обязанностью Европейского Суда является принятие решения о доказательном значении документов, которые ему предоставлены (см. Постановление Европейского Суда от 31 мая 2005 г. по делу «Челикбилек против Турции» (Çelikbilek v. Turkey), п. 71, жалоба № 27693/95).

89. Европейский Суд отмечает, что утверждение заявителей подтверждается заявлениями свидетелей, полученными заявителями и следствием. Европейский Суд также отмечает, что стороны пришли к общему мнению о том, что родственники заявителей были арестованы на блок-посту 13 сентября 2000 г., после чего они пропали. Внутригосударственное расследование также взяло за основу допущение о достоверности утверждений заявителей, и предприняло меры для проверки того, участвовали ли в исчезновении Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова правоохранительные органы или армейские подразделения (см. выше пп. 22, 44, 46-48, 55 и 58), однако исходя из материалов дела нет оснований полагать, что в данном направлении были предприняты сколь бы то ни было серьезные усилия.

90. Власти Российской Федерации подвергли сомнению правдоподобность утверждений заявителей ввиду определенных расхождений, касающихся четких обстоятельств происшествия. В этом отношении Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не подвергали сомнению какие-либо иные сведения, составляющие основу фактов, изложенных заявителями. С точки зрения Европейского Суда, тот факт, что за нескольких лет довольно несущественные моменты в воспоминаниях заявителей о чрезвычайно тяжелом, травмирующем событии претерпели изменения, сам по себе не является достаточным основанием для того, чтобы подвергнуть сомнению общую правдивость показаний заявителей.

91. Европейский Суд считает, что, поскольку заявители обеспечили наличие достаточно серьезных доказательств для возбуждения судебного дела, а Европейскому Суду при нехватке соответствующих документов запрещается производить умозаключения о фактическом положении дел, власти Российской Федерации вправе привести убедительные доводы о том, почему рассматриваемые документы не могут служить подтверждением утверждений, сделанных заявителями, или убедительно и достоверно объяснить, как произошли описываемые события. Таким образом, обязанность доказывания переходит к властям Российской Федерации, и если им не удастся предоставить убедительные аргументы, спорные вопросы возникнут в соответствии со ст. 2 и/или ст. 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 31 мая 2005 г. по делу «Тогсу против Турции» (Toğcu v. Turkey), п. 95, жалоба № 27601/95, или Постановление Европейского Суда по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), п. 211, жалоба № 21894/93, ЕСПЧ 2005‑II).

92. Учитывая вышесказанное, Европейский Суд удовлетворился тем, что заявители обеспечили наличие достаточно серьезных доказательств для возбуждения судебного дела о том, что их родственники были арестованы государственными военнослужащими. Заявление властей Российской Федерации о том, что следователи не нашли никаких доказательств, подтверждающих вовлечение сотрудников федеральных войск в похищение, не является убедительным доводом для того, чтобы освободить власти Российской Федерации от вышеупомянутой обязанности доказывания. Изучив документы, представленные сторонами, и сделав выводы из неспособности властей Российской Федерации предоставить соответствующую документацию, находившуюся в их исключительном владении, или как-то иначе правдоподобно объяснить рассматриваемые события, Европейский Суд приходит к заключению, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были арестованы 13 сентября 2000 г. государственными военнослужащими на контрольно-пропускном пункте, находящемся в г. Урус-Мартане на ул. Ленина.

93. Никаких заслуживающих доверия новостей о Магомеде-Али Абаеве и Анваре Шаипове с момента их похищения не поступало. Их имена не значились в документах ни одного официального места содержания под стражей. Наконец, власти Российской Федерации не представили никаких объяснений относительно того, что с ними произошло после ареста.

94. Принимая во внимание рассмотренные ранее судебные дела, касающиеся исчезновения людей в Чечне (см., среди прочих, цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации»; Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, ЕСПЧ 2006‑... (выдержки); Постановление Европейского Суда от 5 апреля 2007 г. по делу «Байсаева против Российской Федерации» (Baysayeva v. Russia), жалоба № 74237/01; цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации», а также Постановление Европейского Суда от 5 июля 2007 г. по делу «Алихаджиева против Российской Федерации» (Alikhadzhiyeva v. Russia), жалоба № 68007/01), Европейский Суд приходит к заключению, что, в контексте военного конфликта в Чеченской Республике, когда человек заключается под стражу неустановленными военнослужащими без какого-либо последующего уведомления о заключении под стражу, такое событие может рассматриваться как представляющее опасность для жизни. Отсутствие Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова или каких-либо известий о них в течение девяти лет подтверждает это допущение.

95. Таким образом, Европейский Суд приходит к заключению о том, что наличествующие доказательства позволяют утверждать, что Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова следует признать погибшими в результате их негласного задержания государственными военнослужащими.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

96. В соответствии со ст. 2 Конвенции, заявители подали жалобу о том, что государственные военнослужащие лишили жизни родственников заявителей, и что национальным властям не удалось провести эффективное расследование преступления. Ст. 2 Конвенции гласит:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

A. Доводы сторон

97. Власти Российской Федерации настаивали на том, что внутригосударственное расследование не выявило никаких доказательств того, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были убиты или того, что какие-либо военнослужащие из федеральных правоохранительных органов участвовали в их похищении или предполагаемом убийстве. Власти утверждали, что расследование похищения родственников заявителей соответствовало требованию Конвенции об эффективности, так как для установления несущих ответственность лиц были проведены все мероприятия, предусматривающиеся национальным правом. Они также утверждали, что заявители и свидетели препятствовали расследованию похищения тем, что слишком поздно проинформировали следователей об особой форме одежды военнослужащих, которые предположительно забрали Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова, а также о молодых мужчинах и женщине, которые сообщили четвертому заявителю о предположительном месте нахождения ее сына.

98. Заявители утверждали, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были заключены под стражу военными, находящимися на государственной службе, и их следует признать погибшими, так как в течение нескольких лет о них не поступало никаких сведений, заслуживающих доверия. Заявители также утверждали, что расследование не удовлетворяло требованиям эффективности и адекватности, установленным прецедентным правом Европейского Суда. Так, уголовное дело по факту похищения было возбуждено более чем через два года после инцидента; следователи не осуществили таких важнейших следственных действий, как установление и допрос военнослужащих, которые были размещены в здании бывшей швейной фабрики, а также не установили, какие армейские подразделения несли службу на блок-посту в рассматриваемый период времени. Заявители также утверждали, что расследование похищения неоднократно приостанавливалось и возобновлялось – тем самым, задерживая проведение простейших действий – и, кроме того, родственников не информировали надлежащим образом о наиболее важных следственных мерах. Тот факт, что расследование проводилось так долго и безрезультатно, служит еще одним доказательством его неэффективности. Заявители также предложили Европейскому Суду сделать выводы из необоснованного непредоставления властями Российской Федерации заявителям или Европейскому Суду материалов дела.

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость

99. В свете доводов, приведенных сторонами, Европейский Суд считает, что жалоба поднимает серьезные спорные вопросы о факте и праве в соответствии с Конвенцией, определение которых требует изучения существа жалобы. Кроме того, Европейский Суд уже установил, что возражение властей Российской Федерации о том, что национальные средства правовой защиты предположительно не были исчерпаны, следует объединить с рассмотрением жалобы по существу (см. п. 81 выше). Поэтому жалоба, в соответствии со ст. 2 Конвенции, должна быть объявлена приемлемой.

2. Существо жалобы

(a) Предполагаемое нарушение права на жизнь Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова

100. Европейский Суд уже установил, что родственников заявителей следует признать погибшими вследствие негласного задержания военными, находящимися на государственной службе. При отсутствии каких-либо оправдывающих оснований, выдвинутых властями Российской Федерации, Европейский Суд считает, что смерть вышеупомянутых лиц можно отнести на счет государства и что в тех обстоятельствах имело место нарушение ст. 2 Конвенции в отношении Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова.

(b) Предполагаемая несостоятельность расследования похищения человека

101. Европейский Суд неоднократно замечал, что под обязательством по защите права на жизнь, в соответствии со ст. 2 Конвенции, также подразумевается существование некоторого установленного образца проведения эффективного официального расследования случаев убийства людей в результате применения силы. Для соблюдения требований Конвенции разработан ряд основополагающих принципов, которых следует придерживаться при проведении расследования (краткий обзор таких принципов содержится в цитируемом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации», пп. 117-119).

102. В данном случае проводилось расследование похищения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова. Суд должен дать оценку тому, отвечало ли упомянутое расследование требованиям ст. 2 Конвенции.

103. Европейский Суд изначально отмечает, что содержание значительной части материалов, связанных с расследованием, властями Российской Федерации не разглашалось. Поэтому оценивать эффективность расследования следует на основании документов, частично предоставленных сторонами, и информации о проведении расследования, предоставленной властями Российской Федерации.

104. Европейский Суд отмечает, что власти были проинформированы о произошедшем преступлении заявителями до 1 октября 2000 г., поскольку позднее районная прокуратура направила жалобу четвертого заявителя в РОВД и потребовала завести оперативно-розыскное дело для установления местонахождения Анвара Шаипова (см. выше пп. 20-22). Следствие по делу № 34013 было начато 6 февраля 2003 г., то есть более чем через два года и четыре месяца после похищения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова. Такая задержка per se[2] должна была повлиять на расследование похищения в угрожающих жизни обстоятельствах, при которых решающие действия должны предприниматься в первые дни после происшествия. Представляется, что затем целый ряд важнейших действий вообще не был предпринят. Например, следователи не установили, какое армейское подразделение несло службу в бывшей швейной фабрике в Урус-Мартане в рассматриваемый период времени; они не установили и не допросили военнослужащих, которые несли службу на блок-посту 13 сентября 2000 г. Кроме того, нет оснований полагать, что следователи попытались установить и допросить владельцев автомобиля «УАЗ», который выехал из помещения блок-поста во время инцидента. Европейский Суд также отмечает, что следователи допросили четвертого заявителя лишь в феврале 2007 г. (см. выше п. 61); они допросили большинство свидетелей похищения (см. выше пп. 53, 57, 59, 60-64) лишь в 2006 и 2007 гг., то есть более чем через три года после возбуждения уголовного дела. И даже тогда, получив свидетельство второго заявителя о возможном содержании ее сына в Чернокозовском изоляторе в 2002 г. (см. выше п. 61), следователи не проверили данное утверждение и из указанного изолятора информацию не затребовали. Очевидно, что такие оперативно-розыскные мероприятия, если их предназначением являлось бы получение каких-либо существенных результатов, следовало проводить сразу после того, как властям сообщили о преступлении, и сразу же после того, как было начато следствие. Такие проволочки, объяснений которым в данном случае не находится, не только указывают на неспособность властей действовать по собственному почину, но и являются нарушением обязательства быстро и надлежащим образом применять карательные меры, имея дело с таким серьезным преступлением (см. Постановление Европейского Суда по делу «Енерилдиз против Турции» (Öneryıldız v. Turkey) [БП], п. 94, жалоба № 48939/99, ЕСПЧ 2004‑XII).

105. Европейский Суд также отмечает, что, несмотря на тот факт, что первому и четвертому заявителям был предоставлен статус потерпевших в расследовании по делу, касающемуся похищения их родственников, ни о каких значительных сдвигах в производстве по делу им не сообщали, кроме как о прекращении и возобновлении судопроизводства. Соответственно, следователи не обеспечили делу требуемый уровень контроля со стороны общественности или не обеспечили охрану интересов ближайших родственников лиц, в отношении которых было заведено дело.

106. Наконец, Европейский Суд отмечает, что расследование неоднократно прекращалось и возобновлялось, и что районной прокуратурой допускались длительные периоды бездействия, когда не проводилось никаких мероприятий по делу.

107. Принимая во внимание основную часть предварительного возражения властей Российской Федерации, которое было исследовано при рассмотрении жалобы по существу, а также тот факт, что внутригосударственное расследование дела еще продолжается, Европейский Суд отметил, что расследование уголовного дела неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, находилось в рассмотрении в течение многих лет и не дало ощутимых результатов. Соответственно, Европейский Суд пришел к выводу, что средство правовой защиты, на которое ссылаются власти Российской Федерации, является неэффективным в сложившихся обстоятельствах, и отклоняет предварительное возражение властей Российской Федерации.

108. В свете вышесказанного Европейский Суд выносит решение о том, что, в нарушение ст. 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте, властям не удалось провести эффективное расследование по делу об обстоятельствах, касающихся исчезновения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

109. Заявители ссылались на ст. 3 Конвенции, утверждая, что в результате исчезновения их родственников и неспособности властей Российской Федерации провести расследование надлежащим образом, они перенесли моральные страдания в нарушение ст. 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

A. Доводы сторон

110. Власти Российской Федерации не согласились с вышеуказанными утверждениями и заявили, что ответы властей на жалобы заявителей нельзя считать бесчеловечным и унижающим достоинство обращением. Они также утверждали, что заявители не указали, каким образом ответы властей причинили им моральные страдания.

111. Заявители настаивали на своих доводах.

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость

112. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба, в соответствии со ст. 3 Конвенции, не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

113. Европейский Суд неоднократно устанавливал, что в случае, когда имеет место насильственное похищение человека, близкие родственники потерпевшего лица сами могут быть потерпевшими от обращения в нарушение ст. 3 Конвенции. Сущность такого нарушения кроется, главным образом, не в факте «исчезновения» члена семьи, а касается, скорее, реакции властей и их отношения к ситуации, когда их ставят в известность о произошедшем (см. Постановление Европейского Суда от 18 июня 2002 г. по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), п. 358, жалоба № 25656/94, а также цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», п. 164).

114. В данном случае Европейский Суд отмечает, что заявители являются близкими родственниками пропавших лиц. Более девяти лет они не получали никаких известий о своих пропавших родственниках. В течение этого времени заявители направляли запросы о пропавших в различные официальные органы, как в письменной форме, так и лично. Несмотря на все попытки, заявители так и не получили никаких правдоподобных объяснений или информации о том, что случилось с их родственниками после ареста. В ответах, которые они получили, главным образом отрицалась ответственность государства за арест их родственников, или в них просто говорилось о том, что ведется следствие. Результаты, полученные Европейским Судом в соответствии с процессуальным аспектом ст. 2 Конвенции, имеют к этому непосредственное отношение.

115. Таким образом, Европейский Суд выносит заключение о наличии нарушения ст. 3 Конвенции в отношении заявителей.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

116. Кроме прочего, заявители утверждали, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были взяты под стражу в нарушение гарантий, содержащихся в ст. 5 Конвенции, соответствующая часть которой гласит следующее:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

A. Доводы сторон

117. Власти Российской Федерации заявили, что следователи не обнаружили никаких доказательств, подтверждающих тот факт, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были лишены свободы. Их имена не числились в списках лиц, находящихся в местах содержания под стражей, и ни один региональный правоохранительный орган не обладал информацией об их содержании под стражей.

118. Заявители подтвердили свою жалобу.

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость

119. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, и, следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

120. Ранее Европейский Суд отмечал решающее значение гарантий о праве каждого на свободу и личную неприкосновенность в демократическом обществе, предусматриваемых ст. 5 Конвенции. Европейский Суд также утверждал, что негласное задержание является полным отрицанием таких гарантий и представляет собой грубейшее нарушение ст. 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 27 февраля 2001 г. по делу «Чичек против Турции» (Çiçek v. Turkey), п. 164, жалоба № 25704/94, а также цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации», п. 122).

121. Европейский Суд установил, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов были похищены военными, состоящими на государственной службе, 13 сентября 2000 г., и с тех пор их не видели. Их задержание было негласным, не было зафиксировано ни в одном протоколе задержания, и никаких официальных следов их последующего местонахождения или сведений об их дальнейшей судьбе не существует. В соответствии с практикой Европейского Суда этот факт сам по себе должен рассматриваться как серьезнейшее нарушение, поскольку это позволяет виновникам акта лишения свободы скрыть свое участие в преступлении, замести следы и избежать ответственности за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие записей о задержании и сведений, касающихся даты, времени, места содержания под стражей и имени арестованного, равно как и причин ареста и имени человека, его осуществляющего, следует рассматривать как нечто несовместимое с самой целью ст. 5 Конвенции (см. цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции», п. 371).

122. Далее Европейский Суд полагает, что власти должны были более ответственно подойти к необходимости проведения тщательного и быстрого расследования жалобы заявителей о том, что их родственников арестовали и увезли при угрожающих их жизни обстоятельствах. Однако вышеприведенные факты в отношении ст. 2 Конвенции, установленные Европейским Судом в ходе судебного разбирательства, и, в частности, способ проведения расследования, не оставляют сомнений в том, что властям не удалось предпринять быстрые и эффективные меры по предотвращению риска исчезновения в отношении родственников заявителей.

123. Ввиду вышеизложенного Европейский Суд считает, что Магомед-Али Абаев и Анвар Шаипов подверглись принудительному негласному задержанию без соблюдения каких-либо гарантий, предусматриваемых ст. 5 Конвенции. Этот факт составляет грубейшее нарушение права на свободу и безопасность, закрепленное в ст. 5 Конвенции.

VI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

124. Заявители утверждали, что рассмотрение дел по их искам против следователей было несправедливым. Они ссылались на ст. 6 Конвенции, которая в части, относящейся к делу, гласит:

«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях ... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...»

125. Европейский Суд признает, что п. 1 ст. 6 Конвенции является в принципе неприменимым к рассматриваемым судебным делам, поскольку они явно не связаны с определением гражданских прав или обязанностей заявителей, либо предъявления им обвинений в совершении преступлений, в значении, заложенном в Конвенции (см. Решение Европейского Суда от 3 мая 2007 г. по делу «Ахмадов и другие против Российской Федерации» (Akhmadov and Others v. Russia), жалоба № 21586/02).

126. Следовательно, эта жалоба является несовместимой с положениями Конвенции ratione materiae[3] в рамках значения п. 3 ст. 35 Конвенции и подлежит отклонению в соответствии с п. 4 ст. 35 Конвенции.

VII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

127. Заявители подали претензию о том, что они были лишены эффективных средств правовой защиты касательно вышеупомянутых нарушений в нарушение ст. 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в [настоящей] Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Доводы сторон

128. Власти Российской Федерации настаивали на том, что заявители могли воспользоваться эффективными средствами правовой защиты в соответствии с требованиями ст. 13 Конвенции, и что власти не создавали препятствий к тому, чтобы заявители такими средствами воспользовались. У заявителей была возможность оспорить действия или бездействие следственных органов в суде; кроме того, они могли потребовать возмещения убытков путем подачи гражданского иска. В итоге власти Российской Федерации заявили, что ст. 13 Конвенции не нарушалась.

129. Заявители подтвердили свою жалобу.

B. Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость

130. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

131. Европейский Суд напоминает, что в случаях, аналогичных данному, когда расследование уголовного дела об исчезновении было безрезультатным, и, соответственно, подрывалась эффективность какого-либо иного средства правовой защиты, которое должно было существовать, включая гражданско-правовые средства судебной защиты, предоставляемые властями Российской Федерации, государство не справилось с выполнением своих обязанностей по ст. 13 Конвенции (см. цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», п. 183).

132. Следовательно, имело место нарушение ст. 13 совместно со ст. 2 Конвенции.

133. Что касается ссылки заявителей на ст. 3 и 5 Конвенции, то Европейский Суд считает, что в данных обстоятельствах не возникает отдельного спорного вопроса в отношении применения ст. 13 Конвенции, рассматриваемой в совокупности со ст. 3 и 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 15 ноября 2007 г. по делу «Кукаев против Российской Федерации» (Kukayev v. Russia), п. 119, жалоба № 29361/02, и Постановление Европейского Суда от 20 марта 2008 г. по делу «Азиевы против Российской Федерации» (Aziyevy v. Russia), п. 118, жалоба № 77626/01).

VIII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 14 КОНВЕНЦИИ

134. Заявители утверждали о допущенных в их отношении действиях дискриминационного характера, которые лишили их возможности пользоваться предусмотренными Конвенцией правами, поскольку нарушения, в связи с которыми они подавали жалобы, были совершены в связи с тем, что они являлись жителями Чеченской Республики и чеченцами по национальной принадлежности. Это противоречило ст. 14 Конвенции, которая гласит:

«Пользование правами и свободами, признанными в [настоящей] Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

135. Европейский Суд отмечает, что в его адрес не было представлено никаких доказательств того, что с заявителями без объективного и рационального обоснования обращались иначе, чем с иными лицами в аналогичной ситуации, или что они когда-либо подавали жалобы об этом в местные органы власти. Таким образом, Европейский Суд признает, что жалоба в данной части является необоснованной.

136. Отсюда следует, что эта часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пп. 3 и 4 ст. 35 Конвенции.

IX. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

137. Ст. 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Материальный ущерб

138. Первый и третий заявители требовали компенсации ущерба за потерю дохода их родственником Магомедом-Али Абаевым после его ареста и последующего исчезновения. Первый заявитель, как его мать, потребовала 5 400 евро, а третий заявитель, как его сын, по данному основанию потребовал 6 900 евро.

139. Они утверждали, что Магомед-Али Абаев на момент его ареста являлся безработным, а в таких случаях расчет необходимо производить на основании прожиточного минимума, установленного национальным законодательством. Они рассчитали его доходы за соответствующий период с учетом прожиточного минимума в Чеченской Республике на момент, когда их требование о справедливой компенсации было подано в Европейский Суд.

140. Власти Российской Федерации оценили данные требования как необоснованные. Они также указали на наличие национального законодательного механизма по обеспечению пенсии в связи с потерей кормильца.

141. Европейский Суд вновь отмечает необходимость наличия явной причинной связи между ущербом, о компенсации которого заявителями предъявляется требование, и нарушением Конвенции, при этом, потеря дохода действительно может подлежать компенсации в случае надлежащего обоснования. Европейский Суд также признает, что потеря дохода относится и к находящимся на иждивении детям, и, в ряде случаев, к пожилым родителям, а также считает разумным предположить, что Магомед-Али Абаев в конечном счете имел бы определенный доход, которым бы могли воспользоваться заявители (см., среди иных источников, цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», п. 213). С учетом вышеуказанных выводов Европейский Суд признает наличие прямой причинной связи между нарушением ст. 2 Конвенции в отношении родственника заявителей и потери первой и третьим заявителями финансовой поддержки, которую тот мог бы им оказать. Принимая во внимание доводы заявителей и тот факт, что Магомед-Али Абаев в момент его похищения не работал, Европейский Суд в качестве компенсации материального ущерба присуждает заявителям совместно 12 000 евро, плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

B. Моральный ущерб

142. Заявители утверждали, что они потеряли близких родственников и пережили стресс, фрустрацию и чувство беспомощности в связи с похищением, отягченные многолетним бездействием властей по расследованию похищения. Они оставили определение суммы компенсации на усмотрение Европейского Суда.

143. Власти заявили, что, если Европейский Суд установит факт нарушения положений Конвенции, то такое решение по делу заявителей будет являться достаточной справедливой компенсацией.

144. Европейский Суд обнаружил нарушение ст. 2, 5 и 13 Конвенции в связи с негласным задержанием и исчезновением родственников заявителей. Самим заявителям был предоставлен статус пострадавших от нарушения ст. 3 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд признает, что заявителям был причинен моральный вред, который невозможно компенсировать только признанием факта его причинения. Европейский Суд присуждает общую сумму в размере 60 000 евро первому и третьему заявителям и сумму в размере 60 000 евро – четвертому заявителю, плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма.

C. Судебные расходы и издержки

145. Интересы заявителей представляли адвокаты НГО «Европейский центр защиты прав человека»/Правозащитного центра «Мемориал». Сумма совокупного требования, касающегося расходов и издержек, связанных с представительством заявителей в суде, составляет 2 115 евро, или 1 511 фунтов стерлингов. Была представлена следующая расшифровка расходов:

(a) 1 260 евро ( 900 фунтов стерлингов) за девять часов исследовательской работы и составления юридических документов, представленных в Европейский Суд, по ставке 100 фунтов стерлингов в час;

(b) 855 евро ( 611 фунтов стерлингов) – административные, почтовые расходы и затраты на переводчика.

146. Власти Российской Федерации конкретные цифры расчетов, представленных заявителями, не оспаривали.

147. Европейский Суд в первую очередь должен установить, действительно ли указанные представителями заявителей расходы и затраты были понесены, и во вторую очередь – были ли они необходимыми (см. цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства», п. 220).

148. С учетом имеющейся в его распоряжении информации Европейский Суд признает ставки разумными и отражающими расходы, фактически понесенные представителями заявителей.

149. В отношении необходимости затрат и расходов Европейский Суд отмечает, что данное дело было достаточно сложным и требовало определенного объема исследовательской и подготовительной работы. Европейский Суд также отмечает, что установившейся практикой является перечисление сумм компенсации затрат и расходов непосредственно на счета представителей заявителей (см., например, цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Тогку против Турции» (Toÿcu v. Turkey), п. 158; Постановление Европейского Суда по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria) [БП], п. 175, жалобы №№ 43577/98 и 43579/98, ЕСПЧ 2005-VII; а также цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации»).

150. С учетом обстоятельств и изучив детально жалобы, поданные заявителями, Европейский Суд постановил выплатить в пользу заявителей 2 115 евро плюс любой налог, который может быть начислен на указанную сумму; эта сумма должна быть переведена на банковский счет представителей в Соединенном Королевстве, указанный заявителями.

D. Процентная ставка при просрочке платежей

151. Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Постановил исключить жалобу в части, касающейся второй заявители (г-жи Раминат Жансаевой);

 

2. Постановил рассмотреть возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств уголовно-правовой защиты в ходе рассмотрения дела по существу, и оставить его без удовлетворения;

 

3. Признал приемлемыми жалобы по ст. 2, 3, 5 и 13 Конвенции и неприемлемыми в остальной части;

 

4. Постановил, что имело место существенное нарушение ст. 2 Конвенции в отношении Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова;

 

5. Постановил, что имело место нарушение ст. 2 Конвенции в отношении невыполнения эффективного расследования обстоятельств исчезновения Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова;

 

6. Постановил, что имело место нарушение ст. 3 Конвенции в отношении заявителей;

 

7. Постановил, что имело место нарушение ст. 5 Конвенции в отношении Магомеда-Али Абаева и Анвара Шаипова;

 

8. Постановил, что имело место нарушение ст. 13 Конвенции в отношении предполагаемых нарушений ст. 2 Конвенции;

 

9. Постановил, что не возникло отдельных нарушений по ст. 13 Конвенции в отношении предполагаемых нарушений ст. 3 и ст. 5;

 

10. Постановил

(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты, когда постановление станет окончательным в соответствии с п. 2 ст. 44 Конвенции, следующие суммы, конвертированные в российские рубли по курсу, действующему на дату оплаты, за исключением выплаты в счет компенсации расходов и издержек:

(i) 12 000 (двенадцать тысяч) евро плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма, в качестве компенсации материального ущерба первому и третьему заявителям совместно;

(ii) 60 000 (шестьдесят тысяч) евро плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма, в качестве возмещения морального вреда первому и третьему заявителям совместно;

(iii) 60 000 (шестьдесят тысяч) евро плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма, в качестве возмещения морального вреда четвертому заявителю;

(iv) 2 115 (две тысячи сто пятнадцать) евро плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма, конвертированные в британские фунты стерлингов по курсу, действующему на дату оплаты, в счет компенсации судебных расходов и издержек заявителям; сумма должна быть переведена на банковский счет представителей в Соединенном Королевстве;

(b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

 

11. Отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменной форме 8 апреля 2010 г. в соответствии с пп. 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

Сорен Нильсен                                                                 Кристос Розакис
Секретарь Секции Суда                                               Председатель Палаты



[1] в том числе

[2] сама по себе

[3] ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения

опубликовано 22.06.2011 16:24 (МСК)

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00