Arms
 
развернуть
 
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 А
Тел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)
zent.vol@sudrf.ru
схема проезда
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 АТел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)zent.vol@sudrf.ru

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00

 
СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Антипенков против РФ

По делу «Антипенков против России»,

Европейский суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в составе:

Кристоса Розакиса, Председателя,

Нины Вайич,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штайнер,

Ханлара Хаджиева,

Дина Шпильмана,

Сверре Эрика Джебенса, судей, и Андрэ Вампача, Заместителя Секретаря Секции,

рассмотрев дело на закрытом заседании 24 сентября 2009 года, вынес следующее постановление, принятое в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1.    Дело было инициировано жалобой (№ 33470/03), поданной в Суд
2 октября 2003 года гражданином России Романом Владимировичем
Антипенковым (далее «заявитель») против Российской Федерации в
соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и
основных свобод (далее «Конвенция»).

2. Власти Российской Федерации (далее - «Власти») были
представлены П. Лаптевым и В. Милинчук, бывшими
Уполномоченными Российской Федерации при Европейском суде по
правам человека.

3.  В частности, заявитель утверждал, что сотрудники милиции жестоко обращались с ним в отделении, и что расследование его жалоб о жестоком обращении было неэффективным.

4.  23 октября 2006 года Председатель Первой секции принял решение уведомить Власти Российской Федерации о поданной жалобе. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 3 статьи 29).

5.    Власти Российской Федерации возразили против одновременного
рассмотрения приемлемости и существа жалобы. Рассмотрев
возражения Властей, Суд отклонил их.

 

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6.    Заявитель родился в 1980 году и до ареста проживал в г. Дятьково
Брянской области. Он отбывает наказание в исправительной колонии в
деревне Каменка Брянской области.

А. Применение силы во время ареста заявителя и решение прокурора от 30 декабря 2002 года

7.14 декабря 2002 года сотрудники милиции арестовали заявителя и доставили в отделение милиции Дятьковского района.

8.В тот же день сотрудник милиции И., принимавший участие в аресте заявителя, составил рапорт, проинформировав тем самым начальника отделения милиции Дятьковского района, что на улице к нему и другим сотрудникам подошел человек, который сообщил, что его избили и ограбили. Заявитель прошел мимо, и потерпевший опознал его как грабителя. Заявитель пытался скрыться, но его задержали и доставили в отделение милиции. В рапорте не указывалось, применялась ли во время ареста сила и использовались ли спецсредства.

9.Заявитель подал жалобу в Дятьковскую городскую прокуратуру, требуя возбудить уголовное дело в отношении арестовавших его сотрудников милиции. В частности, он утверждал, что во время ареста они незаконно применили силу.

10.  30 декабря 2002 года заместитель прокурора города Дятьково
вынес решение, установив, что оснований для привлечения к
ответственности нет, и отклонил жалобу заявителя. В решении
утверждалось, что 14 декабря 2002 года после того как заявитель
совершил разбойное нападение, сотрудники милиции остановили его
на улице и приказали сесть в милицейскую машину. Заявитель
отказался, ударил сотрудника милиции Ка. кулаком в лицо и
попытался скрыться, угрожая ножом. Сотрудник милиции И. ударил
заявителя по руке резиновой дубинкой, принуждая его бросить нож.
Затем сотрудники милиции силой усадили заявителя в машину.
Заместитель прокурора заключил, что в действиях сотрудников
милиции не содержалось признаков уголовного преступления.
Заявителю была предоставлена копия данного постановления.

В. Предположительное жестокое обращение в отделении милиции после ареста и последующее расследование жалоб заявителя

11.  По утверждениям заявителя, 14 декабря 2002 года после того,
как его доставили в отделение милиции Дятьковского района, он был
помещен в камеру. Младший дежурный сотрудник П. подошел к
заявителю и ударил его резиновой дубинкой около десяти раз по левой
стороне тела и один раз по лицу. Дежурный сотрудник С. вошел в
камеру и также начал бить заявителя. Избиение продолжалось около
полутора часов. Позже заявитель был помещен в другую камеру
отдела внутренних дел Дятьковского района.

12. Власти, основываясь на информации, представленной
Генеральной прокуратурой, утверждали, что 14 декабря 2002 года
заявитель был доставлен в дежурную часть отделения милиции
Дятьковского района в состоянии алкогольного опьянения. После
водворения в камеру для административного задержания он начал
пинать дверь, употребляя в речи нецензурную лексику и игнорируя
приказания сотрудников милиции прекратить вести себя
противозаконно. Сотрудник П. вошел в камеру и несколько раз ударил
заявителя резиновой дубинкой по спине. После того как сотрудник П.
ушел, заявитель разделся до пояса и начал толкать дверь. С
применением силы сотрудники милиции перевели заявителя в другую
камеру. Когда заявителя конвоировали в другую камеру, проходя мимо
стола дежурного сотрудника, он начал плевать на панель управления
системой внутренней связи. Таким образом, сотрудник П. был
вынужден ударить заявителя резиновой дубинкой. В новой камере
заявитель продолжил пинать дверь. У сотрудников милиции не
оставалось иного выбора, кроме как приковать заявителя наручниками
к металлической решетке, чтобы он не мог добраться двери. Чуть
позже, когда заявитель успокоился, наручники были сняты. После
этого инцидента сила в отношении заявителя не применялась.

13.  15 декабря 2002 года по прибытии в ИВС Дятьковского ГРОВД
дежурный офицер осмотрел заявителя и составил протокол,
зафиксировав следующие телесные повреждения: синяки на груди,
многочисленные повреждения на спине, синяки на левом бедре и
ягодице, повреждения на лбу, на лице и на левой щеке. Как указано в
документах, представленных сторонами, 16 декабря 2002 года в ответ
на жалобы заявителя на острую боль в челюсти и в груди, к нему был
вызван врач скорой помощи. Врач осмотрел заявителя, зафиксировал
повреждения и, предположив, что у него мог быть перелом бедра, и
порекомендовал последнему обратиться к травматологу.

14.  Через пять дней заявитель обратился к начальнику ИВС
Дятьковского ГРОВД с жалобой на избиение в отделении милиции и


потребовал возбудить в отношении сотрудников милиции уголовное дело.

15.20 декабря 2002 года заявитель был осмотрен в медико-санитарной части управления внутренних дел Дятьковского района; был составлен протокол. В соответствии с протоколом у него имелся кровоподтек на левой стороне груди. Размер кровоподтека: 15 сантиметров в длину и 5 сантиметров в ширину; причина появления: нанесение удара резиновой дубинкой.

16.Через десять дней с диагнозом энцефаломиелополиневрит заявитель был доставлен в больницу управления внутренних дел Дятьковского района, где он оставался до перевода в тюремную больницу г. Брянска № ОБ-21/2 22 января 2003 года. Он оставался в больнице до 4 февраля 2003 года с диагнозом «последствия неврита левого малоберцового нерва».

17.В то же время, заявитель подал жалобу в Дятьковскую городскую прокуратуру, описав его избиение в отделении милиции 14 декабря 2002 года, и требуя расследования данного инцидента.

18.23 января 2003 года заместитель прокурора г. Дятьково отказался возбудить уголовное дело в отношении сотрудников милиции П. и С, установив, что их действия были законными и оправданными в ситуации, в которой заявитель вел себя противоправно.

19.4 апреля 2003 года заместитель прокурора Брянской области отменил постановление от 23 января 2003 года и назначил пересмотр жалоб заявителя о жестоком обращении. В соответствующей части решения указано следующее:

Постановление [от 23 января 2003 года] было явно необоснованным и преждевременным, так как расследование не было проведено тщательно, обстоятельства, в которых [заявитель] получил травмы, не были полностью изучены, [заявитель] не был допрошен, и [его] не осматривал медицинский эксперт, другие арестованные в административном и уголовном порядке, содержавшиеся в отделении милиции, не были расспрошены о произошедших событиях; на этом основании [постановление] должно быть отменено.

Заместитель прокурора также составил список мер, которые было необходимо предпринять в ходе нового расследования, включая медицинский осмотр и допрос заявителя и установление личностей и допрос возможных очевидцев среди лиц, содержавшихся вместе с заявителем.

20.  14 апреля 2003 года заместитель прокурора г. Дятьково
потсановлением, содержавшим идентичные с постановлением от 23
января 2003 года формулировки, снова отказался возбудить уголовное
дело в отношении сотрудников милиции С. и П., подтвердив
законность их действий.

21. 6 августа 2003 года прокурор Брянской области
проинформировал заявителя о том, что постановление от 14 апреля
2003 года было отменено, что по его жалобам должно быть проведена
дополнительная расследованиепроверка, и что материалы дела были
снова направлены в прокуратуру г. Дятьково. При отмене
постановления от 14 апреля 2003 года прокуратура Брянской области
снова представила список следственных действий, которые
необходимо совершить.

22.  22 августа 2003 года помощник прокурора г. Дятьково отклонил
жалобы заявителя в отношении сотрудников милиции С. и П., не
установив факта жестокого обращения. Текст решенияпостановления
от 22 августа 2003 года был сходен с текстами постановлений,
вынесенных 23 января и 14 апреля 2003 года.

23.  В октябре 2003 года невропатолог осмотрел заявителя и
поставил диагноз «астеновегетативный синдром вследствие получения
травмы головы».

24.21 октября 2003 года прокурор г. Дятьково своим решением отменил постановление от 22 августа 2003 года, установив, что доследственная проверка не была проведена тщательно. Была назначена новая доследственная проверка.

25.Через три дня, 24 октября 2003 года следователь прокуратуры г. Дятьково снова отклонил жалобу заявителя, повторив выводы, сделанные в постановлении от 22 августа 2003 года. В дополнение, следователь подробно изложил утверждения, сделанные заявителем, следователя, который допрашивал его 14 декабря 2002 года, врача, который осматривал заявителя 16 декабря 2002 года, двух лиц, содержавшихся вместе с ним 14 декабря 2002 года, и потерпевшего, которого заявитель ограбил. Заявитель продолжал настаивать на своих жалобах. Следователь утверждал, что он не видел никаких повреждений на теле заявителя, и последний ни на что не жаловался. Врач утверждала, что ее вызвали к заявителю, который жаловался на боль в челюсти и в груди с левой стороны. Она осмотрела заявителя и зафиксировала наличие ушибов на груди и на нижней челюсти. Она предположила, что у заявителя мог быть перелом ребра. Она сказала, что заявителя должен осмотреть травматолог. Сокамерники утверждали, что заявитель был помещен в их камеру во второй половине дня 14 декабря 2002 года. Он показывал им травмы на спине и жаловался, что сотрудники милиции избили его. Потерпевший подтвердил, что в день совершения разбойного нападения он не видел на теле заявителя никаких травм.

Следователь сделал вывод о том, что действия сотрудников С. и П. полностью соответствовали требованиям статей 13 и 14 закона «О милиции».

26.19 мая 2004 года Дятьковский городской суд, рассмотрев жалобу заявителя на постановление от 24 октября 2003 года, подтвердил выводы,   сделанные   следователем.   Городской   суд   отметил,   что действия   сотрудников    были    безукоризненными,    законность    и соразмерность их действий были явными.

27. 23 июля 2004 года Брянский областной суд отменил постановление от 19 мая 2004 года и направил дело в городской суд для нового рассмотрения. Областной суд постановил, в частности, следующее:

«Наряду с этим, нельзя сделать вывод о том, что постановление следователя об отказе возбудить уголовное производство было законным и достаточно обоснованным, принимая во внимание следующие замечания.

Как показано в материалах расследования № 1-13 по жалобе [заявителя], выводы следователя, приведенные в постановлении [от 24 октября 2003 года] не соответствуют обстоятельствам дела, установленным в ходе следствия. Более того, расследование было неполным.

Факт ареста [заявителя] и [его] помещения в КАЗ Дятьковского ГРОВД 14 декабря 2002 года в 19:20 подтверждался выдержками из журнала регистрации лиц, доставленных в управление. В соответствии с выдержкой из книги регистрации медицинских осмотров задержанных следственного изолятора управления внутренних дел Дятьковского района, 15 декабря 2002 года на момент привода [заявителя] на его теле было зафиксировано наличие повреждений с правой и с левой стороны тела, на левой и правой ягодицах, на лбу, на переносице, на левой щеке и многочисленные ушибы на спине.

Как становится очевидным из заявлений [потерпевшего от разбойного нападения], 14 декабря 2002 года около 19:00 [у заявителя] не было видимых травм.

В постановлении [от 24 октября 2003 года] не указано, было ли установлено нанесение сотрудниками ГРОВД травмы во время ареста [заявителя].

Таким образом, в ходе расследования следователем прокуратуры не были установлены время, место, объем, способ и средства нанесения повреждений, которые были выявлены [у заявителя] во время осмотра 15 декабря 2002 года, степень тяжести [этих повреждений] также не была установлена.

Соответственно, [суд] не может считать выводы следователя о том, что [заявитель] получил травмы в результате двух ударов в спину сотрудником П. и того, что [заявитель] стучал по двери и по стенам, и того что его приковали наручниками, законными и обоснованными.

Следователь не рассмотрел и, таким образом, не оценил утверждения [заявителя] о последствиях повреждений, которые привели к болезни ног..., соответственно [следователь] не проверил информацию в отношении пребывания [заявителя] в больнице, диагноз, который был поставлен по окончании лечения, степень тяжести вреда, причиненного здоровью (заявителя], приведшего  к  подобному диагнозу,  существование  причинно-следственной связи между  повреждениями,  выявленными  15  декабря 2002  года,  и его болезнью.

В постанволении следователь ссылается на заявления К. и Г., из которых следует, что они были арестованы и помещены в камеру № 7, в которую 14 декабря 2002 года после обеда был помещен [заявитель], предположительно в состоянии опьянения, на [его] теле имелись травмы, он объяснил, что они были нанесены сотрудниками милиции, когда он оказывал им сопротивление при аресте.

В то же время, как становится очевидно из материалов расследования дела № 1/13, 14 декабря 2002 года в 23:50 [заявитель] был помещен в камеру, где находились Ш., Т., и Д. 15 декабря 2002 года в 16:00 [заявитель] был помещен в камеру N» 7 вместе с Г. и К.

В подобных обстоятельствах [областной суд] считает, что выводы [городского] суда о законности и правильности постановления следователя от 24 октября 2003 года в отношении отказа возбудить уголовное дело не соответствуют обстоятельствам дела, и, таким образом, постановление от [19 мая 2003 года] должно быть отменено, дело должно быть передано на новое рассмотрение.

28.4 ноября 2004 года Дятьковский городской суд принял к рассмотрению жалобу заявителя и отменил постановление следователя от 24 октября 2003 года, поддержав тем самым выводы областного суда. 24 декабря 2004 года решение от 4 ноября 2004 года по кассационной жалобе было оставлено в силе .

29.19 ноября 2004 года следователь Дятьковской городской прокуратуры отказался возбудить уголовное дело в отношении сотрудников милиции С. и П. Формулировки в постановлении были аналогичны формулировкам постановления от 24 октября 2003 года, но с дополнительным пунктом, в котором говорилось следующее:

«В своих многочисленных жалобах [заявитель] утверждал, что его ноги были парализованы в результате его избиения сотрудниками милиции, однако это опровергается выводами судмедэкспертизы, которая была проведена [в соответствии с решением городского суда от 4 ноября 2004 года] на основе медицинских данных [заявителя] из учреждений №№ ИЗ-32/1 [следственный изолятор управления внутренних дел] и ОЕ-21/2...; исходя из этих данных было установлено, что диагноз, поставленный [заявителю] в данных учреждениях,., не имеет причинно-следственной связи с его травмами, и эти [болезни] являются болезнями нетравматического характера. Когда 15 декабря 2002 года [заявитель] обратился за медицинской помощью, у него имелись повреждения на лбу, на переносице и на левой скуле, синяки на груди с левой и с правой стороны, синяки на спине и ягодицах. Данные повреждения были вызваны множественными ударами тупыми твердыми предметами по этим частям [тела], они могли появиться вследствие нанесения ударов этими предметами или толкания на эти предметы. Данные повреждения, взятые вместе или по отдельности, нанесли здоровью «незначительный» ущерб... Во время обследования и лечения [заявителя], сразу же после нанесения ему повреждений или в последующий период времени, [следствием] не было выявлено никаких данных, которые бы указывали на то, что [заявитель] получил повреждение головы,   перелом   ребра,   повреждение   позвоночника   или   любые   другие повреждения травматического характера».

30.1 декабря 2006 года заместитель прокурора Брянской области отменил постановление от 19 ноября 2004 г. и уполномочил Дятьковскую городскую прокуратуру начать по жалобам заявителя дополнительную проверку.

31.По утверждениям Властей через три дня прокурор г. Дятьково прекратил дополнительную проверку, не обнаружив в действиях сотрудников милиции элементов совершения преступления. Власти не предоставили копию постановления от 4 декабря 2006 года. Однако они представили на рассмотрение тот факт, что сотрудники С. и П. были опрошены и подтвердили свои заявления, сделанные на предыдущих этапах расследования. В частности, сотрудники подчеркивали, что использование резиновых дубинок было соразмерным и пропорциональным действием в ответ на противоправное поведение заявителя. Далее Власти отмечали, что в постановлении от 4 декабря 2006 года прокурор основывался на результатах медицинского обследования заявителя от 4 ноября 2004 года. При обследовании было установлено, что болезнь заявителя не имела причинно-следственной связи с повреждениями, зафиксированными 15 декабря 2002 года. Прокуратурой были также опрошены четыре лица, содержавшихся вместе с заявителем 14 и 15 декабря 2002 года. По словам этих лиц, заявитель не жаловался на то, что его избили в отделении милиции.

32.  Далее Власти отмечали, что Генеральная прокуратура
Российской Федерации тщательно изучила выводы, сделанные по
итогам проверок, проведенного прокуратурой г. Дятьково с 1 по 4
декабря 2006 года, и с точки зрения Властей расследование было
проведено тщательно. Повреждения заявителю были «нанесены в
ответ на его противоправные действия». Генеральная прокуратура
допустила, что сотрудники С. и П. переступили границы своих
профессиональных обязанностей, применив силу в отношении
заявителя.

С. Признание виновным

33.                                        29 мая 2003 года Дятьковский городской суд признал заявителя
виновным в разбойном нападении и приговорил его к восьми годам и
трем месяцам лишения свободы. 11 июля 2003 года Брянский
областной суд по кассационной жалобе уменьшил срок заключения на
один год.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

A.    Расследование уголовных преступлений

34.  Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (в
силе с 1 июля 2002 года, далее «УПК») устанавливает, что уголовное
расследование может быть начато следователем или прокурором при
поступлении жалобы от лица или по собственной инициативе
следственных органов, если есть причины полагать, что было
совершено преступление (статьи 146 и 147). Прокурор осуществляет
общий надзор за ведением следствия (статья 37). Прокурор может
отдать поручение о проведении специальных следственных
мероприятий, передаче дела от одного следователя другому, назначить
дополнительное расследование. В отсутствие оснований для начала
уголовного расследования прокурор или следователь выносит
обоснованное решение, которое доводится до сведения
заинтересованной стороны. Решение может быть пересмотрено по
жалобе, поданной прокурору более высокого ранга или в суд общей
юрисдикции в соответствии с процедурой, установленной статьей 125
УПК (статья 148). Статья 125 УПК устанавливает право на судебный
пересмотр решений следователя и прокурора, которые могут нарушить
конституционные права участников производства по делу или
воспрепятствовать доступу к суду.

B.    Применение   силы   и   специальных  мер   в   следственных
изоляторах

1. Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» № 103-ФЗ от 15 июля 1995 г.)

35.  Резиновые дубинки могут быть использованы следующих
случаях:

-    для отражения нападения на сотрудника следственного изолятора или других лиц;

-    для пресечения массовых беспорядков или групповых нарушений установленного режима содержания под стражей;

-    для пресечения неповиновения законным требованиям администрации следственного изолятора или надзирателей;

-  для освобождения заложников, захваченных зданий,
помещений и транспортных средств, взятых подозреваемым или
обвиняемым под контроль;

- для пресечения попытки побега;

- для пресечения попытки подозреваемого или обвиняемого причинить вред себе (статья 45).

2. Закон РФ «О милиции» № 1026-1 от 18 апреля 1991 г.

36.Сотрудники милиции имеет право использовать физическую силу, спецсредства и огнестрельное оружие только в случаях и в соответствии с процедурой, установленной законом «О милиции», сотрудники учреждений для временного содержания подозреваемых и обвиняемых могут применять силу и спецсредства только в случаях и в соответствии с процедурой, установленной законом «О содержании под стражей» (статья 12).

37.Статья 12 закона «О милиции» устанавливает, что сотрудник милиции, прибегающий к физической силе, спецсредствам или огнестрельному оружию, должен предупредить лицо, что в отношении него будут применяться сила/спецсредства/огнестрельное оружие. В случаях, если задержка в использовании силы, спецсредств или огнестрельного оружия может угрожать жизни и здоровью граждан или сотрудников милиции или причинить значительный ущерб, подобное предупреждение не является необходимым. Сотрудники милиции должны убедиться, что ущерб, причиненный при использовании силы/ спецсредств/ огнестрельного оружия, является минимальным и соответствует характеру и степени опасности, которые несут в себе правонарушитель и его противоправное поведение, и сопротивлению, которое он оказывает. Сотрудники милиции также должны убедиться, что лица, пострадавшие в результате использования силы/спецсредств/огнестрельного оружия, получили медицинскую помощь.

. 38. В силу статьи 13 закона «О милиции» сотрудники милиции могут применять физическую силу, включая методы борьбы, для предотвращения уголовных и административных правонарушений, ареста лиц, совершивших данные правонарушения, для подавления сопротивления законным требованиям, или если ненасильственные методы не гарантируют выполнения обязательств, возложенных на сотрудников милиции.

39. В статьях 14 и 15 закона «О милиции» представлен исчерпывающий список случаев, в которых могут быть использованы спецсредства, такие как резиновая дубинка, наручники и огнестрельное оружие. В частности, резиновые дубинки могут быть использованы для того, чтобы отразить нападение на граждан или сотрудников милиции, побороть сопротивление действиям сотрудника милиции и для пресечения массовых беспорядков или групповых нарушений, препятствующих работе транспорта, средств коммуникации и организаций. Наручники могут быть использованы в качестве    средства   для    преодоления   сопротивления    действиям

сотрудника милиции, для ареста лица, пойманного при совершении уголовного преступления против жизни, здоровья или собственности, и если он пытается сбежать, для того, чтобы доставить арестованных в отделение милиции, для их транспортировки и защиты, если из их поведения можно сделать вывод, что они могут сбежать, нанести вред себе или другим гражданам или оказать сопротивление сотрудникам милиции.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В
РЕЗУЛЬТАТЕ                            ПРЕДПОЛАГАЕМОГО  ЖЕСТОКОГО

ОБРАЩЕНИЯ ПОСЛЕ АРЕСТА.

40.  Заявитель жаловался, что после ареста он подвергся избиениям
со стороны сотрудников милиции в нарушение статьи 3 Конвенции, и
что Властями не было проведено своевременного и эффективного
расследования инцидента. Суд рассмотрит данную жалобу в точки
зрения обязанностей государства по статье 3, которая гласит:

"Никто   не   должеи   подвергаться   ни   пыткам,   ни   бесчеловечному   или унижающему достоинство обращению или наказанию".

А. Замечания сторон

41. Власти, цитируя Генеральную прокуратуру Российской
Федерации, подтвердили, что 14 декабря 2002 года, после того как
заявитель был доставлен в отделение милиции Дятьковского района,
сотрудник милиции П. несколько раз ударил его резиновой дубинкой
по спине. Однако они подчеркнули, что применение силы было не
более чем адекватным и соразмерным ответом на буйное и
противоправное поведение заявителя, в частности, в отношении того,
что он пинал дверь камеры, использую нецензурную лексику и
отказываясь подчиниться законным требованиям сотрудников
милиции. Власти утверждали, что сотрудник милиции П. был
вынужден использовать резиновую дубинку, когда заявителя
переводили в другую камеру, и он начал плевать на панель системы
внутренней связи. Далее они отмечали, что заявителя приковали
наручниками к металлической решетке камеры и оставили в таком
положении на очень ограниченный период времени, до тех пор пока он
успокоится.

42.Власти указывали на то, что, прибегая к физической силе, сотрудники милиции не намеревались причинить заявителю физические и душевные страдания или унизить его достоинство. Сотрудники милиции просто выполняли свои обязанности. Их действия соответствовали требованиям закона «О милиции», в частности, статьям 13 и 14. В то же время Власти напоминают Суду, что заявитель действовал агрессивно и спровоцировал сотрудников милиции.

43.Заявитель настаивал на своих жалобах, оспаривая версию событий, представленную Властями. В частности, ссылаясь на медицинские доказательства, он утверждал, что количество и расположение повреждений указывали на того, что его ударили не один раз.

В. Оценка Суда

1. Приемлемость

44.  Европейский суд полагает, что данная жалоба не является явно
необоснованной по смыслу статьи 35 § ЗКонвенции. Также она не
является неприемлемой на каком-либо другом основании.
Следовательно, она является приемлемой.

2 Существо жалобы (а) Общие принципы

(I) В отношении статьи 3

45.  Как неоднократно повторял Суд, в статье 3 закреплена одна из
основных ценностей демократического общества. Даже в самых
сложных обстоятельствах, таких как борьба с терроризмом и
организованной преступностью, Конвенция категорически запрещает
пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или
наказание независимо от поведения пострадавшего (см. дело «Лабита
против Италии» (
Labita v. Italy) [GC], №26772/95, §119, ЕСПЧ
2000-
IV, и «Чахал против Соединенного Королевства» (Chahal v. the
United Kingdom) от 15 ноября 1996 года, § 79, Отчеты о
постановлениях и решениях
1996-
V). Статья 3 не предусматривает
исключений, и в соответствии с пунктом 2 статьи 15 отступления от
нее не допустимы даже при чрезвычайных обстоятельствах,
угрожающих существованию нации (см. дело «Сельмуни против
Франции» (
Selmouni v. France) [GC], № 25803/94, § 95, ЕСПЧ 1999-V, и

дело «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and others v. Bulgaria), от 28 октября 1998 года, § 93, Отчеты 1998-VIII).

46.Суд постоянно подчеркивает, что имеющие место страдание и унижение так или иначе не должны исчерпываться только этими элементами страдания и унижения, которыей связаны с установленной формой допустимого обращения или наказания. Меры, лишающие человека свободы, зачастую могут повлечь за собой такой элемент. В соответствии со статьей 3 Конвенции Государство должно обеспечить, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, которые совместимы с уважением его человеческого достоинства, и чтобы порядок и способ исполнения такой меры не подвергал его моральным переживаниям или лишениям, сила которых превышает неизбежный уровень страдания, присущий содержанию под стражей (см. дело «Кудля против Польши» (Kudla v. Poland) [GC], № 30210/96, §§ 92-94, ЕСПЧ 2000-XI).

47.Суд подчеркивал в отношении задержанных, что они находятся в уязвимом положении, и что Власти обязаны защитить их физическое благополучие (см. дело «Тарариева против России» (Tarariyeva v. Russia), № 4353/03, §73, ЕСПЧ 2006-... (выдержки); дело «Сарбан против Молдавии» (Sarban v. Moldova), № 3456/05, § 77, от 4 октября 2005 г.; и «Муисель против Франции» (Mouisel v. France), № 67263/01, § 40, ЕСПЧ 2002-IX). В отношении лица, лишенного свободы, любое применение физической силы, которое не было строго необходимым из-за его собственного поведения, унижает человеческое достоинство и, в принципе, является нарушением права, закрепленного в статье 3 Конвенции (см. дело «Шейдаев против России» (Sheydayev v. Russia), № 65859/01, § 59, от 7 декабря 2006 г.; «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria), от 4 декабря 1995 г., § 38, Серия А № 336; и дело «Крастанов против Болгарии» (Krastanov v. Bulgaria), № 50222/99, § 53, от 30 сентября 2004 г.).

(II) В отношении установления фактов

48.  Суд напоминает, что утверждения о жестоком обращении
должны подкрепляться соответствующими доказательствами. При
оценке доказательств, Суд, как правило, применяет принцип «вне
разумных сомнений» (см. дело «Ирландия против Великобритании»
(
Ireland v. the United Kingdom), от 18 января 1978 г., § 161, Серия А №
25). Однако доказательство, отвечающее указанному принципу, может
вытекать из одновременного наличия двух и более достаточно
обоснованных, очевидных и согласующихся выводов и заключений
или схожих неопровергнутых фактических презумпций. Когда
обстоятельства дела известны, в своей совокупности или большей
частью, исключительно государственным органам, как в случае
содержания     лица     под     стражей,     причинение     повреждений


заключенному, контролируемому ими, порождает весомые предположения относительно обстоятельств дела. Действительно, бремя доказывания может рассматриваться как возложение на Власти обязанности обеспечить удовлетворительное и убедительное объяснение (см. дело «Салман против Турции» (Salman v. Turkey) [GC], № 21986/93, § 100, ЕСПЧ 2000-VII).

49.  Когда имело место внутреннее производство, замена оценки
фактов, произведенной национальными судами, своей собственной
оценкой не является задачей Суда и, как правило, оценка
представленных доказательств является задачей национальных судов
(см. дело «Клаас против Германии» (
Klaas v. Germany), от 22 сентября
1993 г., § 29, Серия А № 269). Хотя Суд не ограничен выводами
национальных судов, при нормальных обстоятельствах необходимы
неоспоримые основания для того, чтобы заставить его отойти от
выводов, сделанных этими судами (см. дело «Матко против Словении»
(Math) v. Slovenia), № 43393/98, § 100, от 2 ноября 2006 г.). Однако
когда делаются заявления в отношении статьи 3 Конвенции, Суду
необходимо рассмотреть вопрос особенно тщательно (см., с
соответствующими изменениями, Рибич, процитировано выше, § 32).

(Ь) Применение вышеизложенных принципов к данному делу

(i) Установление фактов и оценка окестокого обращения

50.  Рассмотрев замечания сторон и весь представленный ими
материал, Суд считает установленным тот факт, что 14 декабря 2002
года заявитель был арестован и доставлен в отделение милиции
Дятьковского района. На следующий день его перевели в ИВС при
отделении милиции. При приеме в учреждение дежурный сотрудник
осмотрел заявителя и зафиксировал наличие многочисленных
повреждений на груди и спине, синяки на правой и левой ягодицах,
раны на лбу, переносице и на левой щеке. 16 декабря 2002 года врач
скорой помощи, вызванный к заявителю, также зарегистрировал
повреждения на челюсти и груди и порекомендовал обследоваться у
травматолога. Через четыре дня в результате другого медицинского
обследования медицинским отделением УВД Дятьковского района
был представлен отчет, в котором было зарегистрировано наличие
подкожных повреждений на левой стороне груди заявителя и
подтверждалось, что рана появилась вследствие удара резиновой
дубинкой (см. пункты 13 и 15 выше).

51. В данном отношении Суд отмечает, что сторонами не
оспаривалось, что повреждения на теле заявителя, как указано в
медицинских отчетах, были нанесены в отделении милиции
Дятьковского района. Суд придает особенный вес тому факту, что ни
заявитель, ни Власти не оспаривали, что повреждения были нанесены

во время ареста, или что заявитель мог нанести их сам себе, так как, по утверждениям, во время содержания в отделении милиции Дятьковского района он пинал дверь и бросался на нее и на стены камер. Также не оспаривалось, что сотрудники милиции использовали в отношении заявителя резиновые дубинки. Таким образом, было установлено «вне разумного сомнения», что сотрудники милиции несколько раз ударили заявителя резиновыми дубинками.

52.Исходя из этого, принимая во внимание серьезность травм заявителя, на Власти ложится обязанность предоставить убедительные аргументы, демонстрирующие, что использование силы не было чрезмерным (см. Дело «Зелилоф против Греции» (Zelilofv. Greece), 17060/03, § 47, от 24 мая 2007 г.).

53.Суд отмечает, что точные обстоятельства и интенсивность применения силы в отношении заявителя оспаривались сторонами, и оценки прокуратуры и судов в некоторой степени противоречили друг другу. Заявитель утверждал, что сотрудники милиции стали бить его сразу после того, как его поместили в камеру в отделении милиции. Он представил детальный отчет о событиях, которые предположительно произошли 14 декабря 2002 года, описав цепь событий, указав время, место и продолжительность избиения, назвав предполагаемых виновников и указав использованные ими методы. Власти оспаривали описание событий, представленное заявителем, настаивая, что использование силы было строго соразмерным и необходимым, так как заявитель пинал дверь камеры, использовал нецензурную лексику и плевал на панель системы внутренней связи. Они утверждали, что сотрудники милиции применили насилие в отношении заявителя в соответствии со своими обязанностями.

54.          Суд отмечает аргумент Властей о том, что сила была применена
законно в ответ на буйное поведение заявителя. Суд не забывает о
потенциальном насилии, существующем с исправительных
учреждениях и о том факте, что неподчинение задержанных может
быстро перерасти в мятеж (см. дело «Геми и другие против Турции»
(
G6mi and Others v. Turkey), № 35962/97, § 77, от 21 декабря 2006 г.).
Суд допускает, что использование силы может быть необходимо в
случае обеспечения безопасности в тюрьме, поддержания порядка и
предотвращения совершения преступлений в исправительных
учреждениях. Тем не менее, как отмечалось выше, подобная сила

- может быть применена только в случае необходимости и не должна быть чрезмерной (см. дело «Иван Василев против Болгарии» (Ivan Vasilev v. Bulgaria), № 48130/99, §63, от 12 апреля 2007 г., с дальнейшими ссылками). Применение физической силы, не являющееся строго необходимым вследствие собственного поведения заявителя, унижает человеческое достоинство и в принципе является нарушением прав, закрепленных в статье 3 Конвенции.55. Однако в настоящем деле, даже исходя из предположения, что версия Властей является более точной, Суд не убежден, что использование резиновой дубинки в отношении заявителя имело под собой законные основания или было обусловлено обстоятельствами дела. В частности, Суд напоминает об аргументе Властей о том, что сила была применена в соответствии с требованиями закона «О милиции». Суд отмечает, что законы «О милиции» и «О содержании под стражей» предписывают, что сотрудники милиции могут прибегнуть к силе только в определенных ситуациях и только в случаях, если ненасильственные методы не могут гарантировать достижения желаемого результата (см. пункты с 36 по 39). Отмечая аргумент Властей о том, что сотрудники милиции прибегли к спецсредствам для того, чтобы положить конец отказам заявителя подчиниться их требованиям, Суд не забывает о том факте, что в замечаниях Властей отсутствует указание на то, что до использования дубинок в отношении заявителя сотрудники милиции пытались применять ненасильственные методы. В любом случае, способ, которым внутреннее законодательство определяет использование силы в отношении задержанных, не снимает с России ее обязательств по Конвенции (см., с необходимыми изменениями, Рибич, процитировано выше, § 34, и Иван Василев против Болгарии, № 48130/99, § 64, от 12 апреля 2007 г.). Суду необходимо рассмотреть предположительное нарушение статьи 3 с особым вниманием, вне зависимости от поведения заявителя (см. Рибич, процитировано выше, § 32).

56. Суд отмечает, что, как следует из замечаний Властей, после помещения в камеру заявитель, используя нецензурную лексику, начал пинать и толкать дверь. Сотрудники милиции приказали заявителю прекратить вести себя буйно, но он отказался подчиниться. Суд допускает, что при данных обстоятельствах сотрудникам нужно было прибегнуть к физической силе для предотвращения дальнейших нарушений и для того, чтобы успокоить заявителя. Однако Суд не убежден, что избиение задержанного дубинкой способствовало достижению желаемого результата. В данной связи Суд не теряет из виду тот факт, что заковывание заявителя в наручники, на которое он не жаловался, было, как становится очевидным из замечаний, представленных Властями, более эффективным средством для разрешения задачи по восстановлению порядка. Суд напоминает, что использование наручников и других сдерживающих мер обычно не поднимает вопросов по статье 3 Конвенции, где мера была применена в связи с законным задержанием, и не влечет за собой использование силы или мер официального воздействия, превышающих пределы обоснованно сочтенных необходимыми. В данном отношении важно рассмотреть, например, опасность побега лица или причинения ущерба или повреждений (см. дело «Ранинен против Финляндии» (Raninen v. Finland), 16 декабря 1997 г., Отчеты 1997-VIII, § 56, и дело «Мэтью
против Нидерландов» (Mathew v. the Netherlands), № 24919/03, § 180,
ЕСПЧ 2005). Однако тот способ, которым рассматриваемая мера
применялась в заявителю, не должен выходить за пределы
минимального уровня жестокости, предусмотренного прецедентной
практикой Суда по статье 3 Конвенции (см., с соответствующими
изменениями, дело «Невмержитский против Украины» (
Nevmerzhitsky
v. Ukraine), № 54825/00, §94, ЕСПЧ 2005). Возвращаясь к фактам
настоящего дела, Суд отмечает, что заявитель не утверждал, что
заковывание в наручники влияло на него физически. Также он не
утверждал, что заковывание в наручники имело своей целью унижение
его достоинства. Принимая во внимание жалобы заявителя и оценивая
представленное Властями описание событий, произошедших в
отделении милиции 14 декабря 2002 года, Суд считает удивительным,
что в обстоятельствах, как они были описаны Властями, сотрудники
милиции использовали в отношении заявителя дубинки, не рассмотрев
возможность использования других менее жестоких средств для
достижения желаемого результата. Таким образом, Суд отвергает
аргумент Властей о том, что использование резиновых дубинок было
неизбежным
        или   даже необходимым.

57.  Более того, Суд отмечает, что заявителя не избивали в ходе случайной операции, которая могла повлечь за собой неожиданное развитие событий, на которые сотрудники милиции обязаны были реагировать без предварительной подготовки. Власти не отрицают того, что сотрудники милиции, служившие в дежурном отделении отделения милиции, включая тех, кто участвовал в инциденте от 14 декабря 2002 года, прошли необходимую подготовку и были должным образом обучены для работы с тем типом поведения, которое, по утверждениям, было продемонстрировано заявителем. Также из замечаний сторон очевидно, что в происшествие была вовлечена группа сотрудников, и что они численно превосходили заявителя, который       на       тот       момент       был       один       в       камере.

58.  В дополнение, Суд принимает во внимание замечание Властей касаемо реакции сотрудников милиции на предположительное поведение заявителя при его переводе в другую камеру. Суд обеспокоен тем, что еще одна серия ударов последовала в ответ на то, что заявитель плевал на панель системы внутренней связи, когда его вывели из камеры. С точки зрения Суда в подобной ситуации удары резиновой дубинкой были просто карательной мерой или формой наказания.

59. Что касается значительности жестокого обращения, вопрос о том, было ли целью подобного обращения унижение потерпевшего или нет, является фактором, который необходимо принимать во внимание, но отсутствие любой подобной цели не может окончательно исключить нарушение статьи 3 (см., например, «Пирс против Греции» (Peers v. Greece), № 28524/95, § 74, ЕСПЧ 2001-III, и «Калашников против России» (Kalashnikov v. Russia), № 47095/99, § 101, ЕСПЧ 2002-VI).

60.Как отмечалось выше, использование резиновых дубинок в отношении заявителя было, по крайней мере, частично, репрессивным по своей природе. Суд не видит какой-либо необходимости использования резиновых дубинок в отношении заявителя. Напротив, действия сотрудников милиции были несоразмерны заявленному противоправному поведению заявителя и не соответствовали достигаемым целям. Целью подобного отношения было наказать заявителя и заставить его подчиниться. В дополнение, Суд находит, что использование резиновых дубинок в отношении заявителя, должно быть, причинило ему душевные и физические страдания, даже несмотря на то, что оно, вероятно, в дальнейшем не нанесло его здоровью ущерб (см. пункт 29 выше).

61.Соответственно, принимая во внимание природу и масштаб повреждений, нанесенных заявителю, Суд делает вывод, что государство несет ответственность по статье 3 в отношении бесчеловечного и жестокого обращения, которому заявитель подвергался в отделении милиции 14 декабря 2002 года, и таким образом, имело место нарушение данного положения.

(с). Предполагаемая неэффективность расследования

62.  Суд напоминает, что если лицо поднимает спорный вопрос о
том, что имело место жестокое обращение в нарушение статьи 3
Конвенции, данное положение в совокупности с общей обязанностью
государства по статье 1 Конвенции «обеспечить каждому,
находящемуся под его юрисдикцией права и свободы, определенные в
Конвенции», предполагает, что должно быть проведено эффективное
официальное расследование. Обязательство провести расследование
«не обязательно по отношению к результатам, но обязательно по
отношению к средствам»: не каждое расследование должно быть
обязательно успешным или привести к заключению, совпадающему с
версией событий истца, однако оно должно быть в принципе способно
привести к установлению фактов по делу и, если заявления окажутся
верными, к идентификации и наказанию ответственных. Таким
образом, расследование таких серьезных утверждений как жестокое
обращение, должно быть проведено тщательно. Это означает, что
Власти всегда должны серьезно стараться выяснить, что случилось, и
не полагаться на поспешные или необоснованные выводы, чтобы
закрыть свое расследование или взять их за основу решения. Они
должны принять все необходимые доступные им меры по получению
доказательств   в   отношении  инцидента,  включая,   среди   прочего,

свидетельские показания, заключения судмедэкспертизы и т.д. Любые недостатки в расследовании, которые подрывают способность установить причину повреждений или личности виновных, приводят к риску нарушения этого стандарта (см., среди прочего, Михеев, процитировано вьпде, § 107 и далее, и «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria), от 28 октября 1998 г., Отчеты 1998-VIII, § 102 и далее).

63.На основе доказательств, представленных в настоящем деле, Суд делает вывод, что Государство-ответчик ответственно по статье 3 за жестокое обращение с заявителем (см. пункт 61 выше). Таким образом, жалоба заявителя в данном отношении является «спорной». Таким образом, Власти обязаны провести эффективное расследование обстоятельств, в которых заявитель получил повреждения (см. «Крастанов против Болгарии» (Krastanov v. Bulgaria), M° 50222/99, § 58, от 30 сентября 2004 г.).

64.В данной связи Суд отмечает, что органы прокуратуры, которые были уведомлены об избиении заявителя, провели предварительное расследование, результатом которого не явилось возбуждение уголовного производства в отношении виновников избиения. Жалобы заявителя о жестоком обращении также были включены в рассмотрение дела национальными судами на двух уровнях юрисдикции. По мнению Суда, в результате вопрос заключается не столько в том, имело ли место расследование, так как стороны не оспаривали того, что оно проводилось, но в том, было ли оно проведено тщательно, стремились ли власти установить личности виновных и преследовать их по закону и, соответственно, было ли расследование «эффективным».

65. Суд напоминает, что заявитель полностью полагался на
прокурора в том, что последний соберет необходимые доказательства
для подтверждения его жалобы. Прокурор обладал правомочиями для
допроса сотрудников милиции, вызова свидетелей, посещения места
происшествия, сбора судебных доказательств и принятия всех
ключевых мер с целью установления правды в отношении
утверждений заявителя. Его роль была основной не только в ведении
уголовного производства в отношении виновников преступления, но и
в использовании заявителем других средств правовой защиты для
возмещения ущерба (см. пункт 34 выше).

66.  Таким образом, Суд для начала должен оценить оперативность
расследования, проведенного прокурором, которое является
показателем стремления властей к преследованию лиц, ответственных
за жестокое обращение с заявителем (см. дело «Селмуни против
Франции» (
Selmouni v. France) [GC], № 25803/94, §§ 78 и 79, ЕСПЧ
1999-V). В настоящем деле заявитель подал жалобу о жестоком
обращении в прокуратуру г. Дятьково в январе 2003 года (см. пункт 17

выше). Видится, что прокуратура начала расследование сразу же после получения уведомления о предположительном избиении.

67.  Однако, что касается тщательности расследования, Суд отмечает
ряд существенных упущений, способных подорвать уверенность в его
надежности и эффективности. Во-первых, тщательная оценка не была
осуществлена в отношении количества и характера ущерба заявителя.
Суд отмечает убедительность того факта, что рассмотрение жалобы
заявителя на основании судебно-медицинской экспертизы впервые
было проведено спустя два года после рассматриваемых событий (см.
пункт 29 выше). К тому же Суд повторяет, что надлежащим образом
проведенные медицинские экспертизы являются важным средством
защиты от жестокого обращения. Эксперт, проводящий судебно-
медицинскую экспертизу, должен иметь формальную и фактическую
независимость; ему должна быть предоставлена специальная
подготовка и выдано предписание на достаточно широкую сферу
деятельности (см. «Аккоч против Турции» {Аккос
v. Turkey),
№№. 22947/93 и 22948/93, § 55 и § 118, ЕСПЧ 2000-Х). В данном деле
Суд отмечает, что задержка в истребовании оценки эксперта, среди
прочего, имела результатом предоставление судебно-медицинским
экспертом неубедительных выводов.

68.  Суд также считает исключительным тот факт, что принимая
постановления от 23 января, 14 апреля и 22 августа 2003 года
следственные органы не делали ссылок на медицинские
доказательства, собранные в ходе расследования, и просто отклонили
жалобы заявителя в силу того, что в действиях сотрудников милиции
не усматривалось преступного поведения (см. пункты 18, 20 и 22
выше). Только 24 октября 2003 года следователь прокуратуры г.
Дятьково включил в свое постановление утверждения врача скорой
помощи, который осматривал заявителя 16 декабря 2002 года. Однако
следователь ограничился простым повторением утверждений врача
(см. пункт 25 выше) и не пытался изучить медицинские
доказательства, которые были у него в распоряжении и сделать
выводы на этом основании. К тому же Суд отмечает убедительность
того факта, что несмотря на прямые указания от вышестоящих
прокуроров осуществить экспертно-медицинский осмотр заявителя
(см. пункты 19 и 21 выше), до ноября 2004 года не были предприняты
никакие шаги. В этой связи Суд озабочен, что следователь
впоследствии руководствовался отсутствием «объективных»
доказательств преступного поведения - которые могли быть
предоставлены на основании медицинских и экспертных заключений -
как основанием для вынесения решения не возбуждать уголовное
разбирательство в отношении сотрудников милиции. Более того, Суд
считает странным, что в отсутствие результатов рентгенологического
исследования или томографии заявителя или каких—либо выводов

медицинского эксперта в этом отношении, следственные органы смогли сделать вывод о том, что заявителю не были нанесены повреждения травматического характера, например, травма головы или перелом ребра (см. пункт 29 выше).

69.Во-вторых, Суд отмечает выборочный и в какой-то мере необоснованный подход к оценке доказательств следственными органами. Из постановления, переданного в Суд, очевидно, что органы прокуратуры в своих выводах основывались в основном на показаниях,                     предоставленных     сотрудниками     милиции, участвовавшими в инциденте. Хотя выдержки из показаний заявителя были включены в постановления о возбуждении уголовного производства, органы прокуратуры не считали показания достоверными, очевидно, из-за того, что они отражали личное мнение и представляли собой обвинительные действия со стороны заявителя. Суд полагает необходимым отметить, что следственные органы при оценке показаний, данных заявителем, считают их субъективными. Однако достоверность свидетельских показаний сотрудников милиции также должна быть под вопросом, так как расследование прокуратуры должно было установить, несут ли сотрудники ответственность на основании дисциплинарного и уголовного обвинений (см. дело «Огнянова и Чобан против Болгарии» (Ognyanova and Choban v. Bulgaria), № 46317/99, § 99, от 23 февраля 2006 г.).

70.Далее Суд отмечает, что только 24 октября 2003 года следственные органы добавили к материалам дела показания свидетелей, не являвшихся сотрудниками милиции. В то же время Суд не теряет из виду тот факт, что свидетели, чьи показания были взяты в конечном итоге, не могли как таковые предоставить какую-либо ценную информацию в дополнение к той, которая уже находилась в распоряжении заявителей (медицинские отчеты и т.д.). Несмотря на то, что следственным органам могли быть не предоставлены имена личностей, которые могли видеть заявителя в отделении милиции и стать свидетелями предположительного избиения, они должны были принять меры для установления личностей возможных свидетелей по своей собственной инициативе. Таким образом, Суд считает, что неспособность следственных органов обнаружить подкрепляющие доказательства и их предпочтительное отношение к сотрудникам милиции должны рассматриваться как особенно серьезные недостатки в расследовании (см. дело «Аюдин протии Турции» (Aydin v. Turkey), от 25 сентября 1997 г., Отчеты 1997-VI, § 106).

71.Более того, Суд считает особенно поразительным, что, по крайней мере, три из шести решений следователей не возбуждать уголовное производство в отношении сотрудников милиции были составлены одними и теми же словами и выносились через несколько дней после того,  как прокуроры более высокого ранга отменяли предыдущие решения. Суд сомневается, что в такие короткие периоды времени следственные органы могли сделать дополнительные шаги для установления истинных обстоятельств дела. Инертность Властей в ответ на утверждения заявителя не соответствовала их процессуальным обязанностям по статье 3 Конвенции. Далее, видится, что реакция следственных органов на жалобы заявителя о жестоком обращении была не более чем попыткой найти какое-либо оправдание действиям сотрудников милиции. Фактически, Суд считает, что следственные органы не сделали значительных попыток для привлечения к ответственности виновных в жестоком обращении.

72.  Учитывая вышеупомянутые ошибки российских властей, Суд
считает, что расследование утверждений заявителя о жестоком
обращении не было тщательным и эффективным и не было проведено
надлежащим образом. Соответственно, в этом отношении имело место
нарушение процедурной части статьи 3 Конвенции.

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В
РЕЗУЛЬТАТЕ                            ПРЕДПОЛАГАЕМОГО  ЖЕСТОКОГО

ОБРАЩЕНИЯ ВО ВРЕМЯ АРЕСТА.

73.Заявитель жаловался на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с применением силы во время ареста и предполагаемого отсутствия у властей возможности тщательно осуществить расследование в отношении его жалобы по этому происшествию. Статья 3 Конвенции процитирована выше:

74.Власти не предоставили комментариев.

75.  Суд отмечает, что ему не требуется принимать решение в
отношении того, обнаруживают ли жалобы заявителя, касающиеся
применения силы во время ареста, нарушения статьи 3 Конвенции.
Суд повторяет, что в соответствии со статьей 35 Конвенции, Суд
может рассматривать дела только в рамках шестимесячного срока,
начиная с даты вынесения окончательного решения. Суд отмечает, что
жалоба заявителя в отношении обстоятельств его ареста была
отклонена постановлением заместителя прокурора г. Дятьково 30
декабря 2002 года. Заявитель, который, как видно из его замечаний,
был должным образом уведомлен об этом решении, не оспорил его ни
в одном органе власти Российской Федерации. Более того, нет
указаний на то, что органы прокуратуры или национальные суды во
время судебного разбирательства по поводу ненадлежащего
обращения по отношению к заявителю в отделении милиции также
изучили, по своей собственной инициативе, вопрос-о применении силы
в отношении заявителя во время ареста. Суд также отмечает, что
заявитель подал жалобу в Суд 2 октября 2003 года, что превышает

шестимесячный срок после принятия постановления от 30 декабря 2002 года.

76. Из этого следует, что данная жалоба была подана
несвоевременно и должна быть отклонена на основании §§ 1 и 4 статьи
35 Конвенции.

III.     ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

77.В заключение, заявитель подал жалобу на основании статей 5, 6 и 13 Конвенции на то, что уголовное производство в его отношении было несправедливым, так как национальные суды неправильно оценили доказательства и применили внутреннее законодательство. К тому же, ссылаясь на те же положения Конвенции, заявитель в своих замечаниях, поданных в Суд 9 июля 2007 года, жаловался на то, что он был незаконно арестован и незаконно содержался под стражей, что власти Российской Федерации не направили ему некоторых документов и совершили различные нарушения процессуального законодательства.

78.Однако, учитывая все доступные ему материалы, Суд приходит к выводу, что они не обнаруживают никаких признаков нарушения прав и свобод, установленных Конвенцией или Протоколами к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная согласно §§ 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

IV.   ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

79.  Статья 41 Конвенции устанавливает:

«Если Суд приходит к заключению, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

80.Заявитель требовал 250 000 рублей в качестве компенсации морального ущерба.

81.Власти Российской Федерации полагали, что затребованная сумма является чрезмерной и необоснованной.

82.  Во-первых, Суд повторяет, что от заявителя не могут требовать
предоставления каких-либо доказательств причинения морального
ущерба, на котором он настаивает (см. «Гридин против России»
(
Gridin v. Russia), № 4171/04, § 20, 1 июня 2006 года). Кроме того, Суд считает, что заявитель испытал страдания и потрясения в связи с жестоким обращением, которому он подвергался. Его страдания не были достаточно компенсированы одним лишь признанием нарушения. В дополнение, он не мог воспользоваться преимуществами надлежащего и эффективного расследования в отношении его жалоб, присуждение властями Российской Федерации компенсации не являлось достаточным возмещением. Учитывая представленное требование и обнаруженное нарушение, Суд присуждает заявителю 6000 евро в отношении компенсации морального ущерба плюс любой налог, взимаемый с этой суммы.

B.    Расходы и издержки

83.  Заявитель не требовал компенсации расходов и издержек,
понесенных им в национальных судах и в Европейском суде.
Соответственно, Суд не присуждает ничего по этому пункту.

C.    Проценты за просрочку платежа

84.  Суд считает уместным, чтобы проценты за просрочку платежа
базировались на предельной годовой процентной ставке по займам
Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.Объявил жалобу в части, относящейся к жестокому обращению с заявителем в отделении милиции после его ареста и неэффективности расследования происшествия приемлемой; в остальной части Суд объявляет жалобу неприемлемой;

2.Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с бесчеловечным и унижающим достоинство обращением, которому заявитель подвергался 14 декабря 2002 года в Дятьковском районном отделении милиции;

3.Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с тем фактом, что Власти не провели эффективного расследования по жалобе заявителя на бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, которому он был подвергнут в Дятьковском районном отделении милиции;

4.Постановил,

а)      что государство-ответчик должно выплатить заявителю в
течение трех месяцев после того, как постановление вступит в силу
в соответствии с § 2 статьи 44 Конвенции, б 000 евро (шесть тысяч
евро) плюс любые взимаемые налоги в качестве возмещения
неимущественного вреда; сумма должна быть конвертирована в
российские рубли по ставке, применимой на день совершения
операции;

(б)  что простые проценты по предельным годовым процентным
ставкам по займам Европейского центрального банка плюс три
процента подлежат выплате по истечении вышеупомянутых трех
месяцев и до момента выплаты;

Составлено на английском языке, уведомление разослано в письменном виде 15 октября 2009 года, в соответствии с §§2 и 3 правила 77 Регламента Суда

Андрэ Вампач                        Кристос Розакис

Заместитель Секретаря секции    Председатель

опубликовано 21.05.2010 12:37 (МСК)

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00