Arms
 
развернуть
 
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 А
Тел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)
zent.vol@sudrf.ru
схема проезда
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 АТел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)zent.vol@sudrf.ru

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00

 
СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Колесниченко против РФ

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «КОЛЕСНИЧЕШСО (KOLESNICHENKO) ПРОТИВ РОССИИ»

(Жалоба №19856/04)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ  9 апреля 2009

Настоящее Постановление станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Оно может подлежать редакторской правке.


По делу «Колесниченко против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в составе:

X. Розакиса, Председателя Палаты,

Н. Ваич,

А. Ковлера,

Э. Штайнер,

X. Гаджиева,

Дж. Малинверни,

Г. Николау, судей, а также при участии С. Нильсена, секретаря Секции Суда, проведя закрытое судебное заседание 19 марта 2009 года, вынес следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1.    Дело было инициировано жалобой (19856/04), поданной 4 мая 2004 года в Европейский Суд по правам человека против Российской Федерации гражданином Российской Федерации Алексеем Петровичем Колесниченко (далее - заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция).

2.    Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека - П. Лаптевым.

3.    Заявитель, в частности, пожаловался на нарушение его права на уважение его жилища.

4.    12 сентября 2006 года Председатель Первой Секции принял решение уведомить власти Российской Федерации о поступившей жалобе. Также было решено рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса об ее приемлемости (пункт 3 статьи 29).

5. Власти Российской Федерации возражали против совместного рассмотрения жалобы по существу и вопроса об ее приемлемости. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский Суд отклонил их.

6. ФАКТЫ

I.   ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6.    Заявитель, 1962 года рождения, проживает в городе Пермь. В рассматриваемое время он был практикующим адвокатом, членом Пермской Областной коллегии адвокатов.

7.    10 июня 2003 года прокурор Свердловского района города Перми возбудил уголовное дело по факту хищения чужого имущества, совершенного С. Предположительно, хищение было совершено с использованием поддельных документов. Заявитель выступил в качестве защитника С. по уголовному делу.

8.    Следователь заподозрил, что документы, предположительно подделанные С. и ходатайство, поданное заявителем по уголовному делу в отношении С, отпечатаны на одном и том же принтере. Он назначил экспертизу для изучения этих документов. 21 августа 2003 года эксперт подготовил заключение, в котором говорилось, что предположительно подделанный документ и ходатайство заявителя могли быть отпечатаны «на одном и том же печатном устройстве или на разных устройствах, имеющих такую же или более высокую степень разрешения...». Эксперт уточнил, что сделать достоверный вывод не представилось возможным, поскольку «в документах не содержалось особенностей, позволяющих точно установить печатное устройство».

9.    9 февраля 2004 года следователь возбудил перед Свердловским районным судом города Перми ходатайство о производстве обысков в квартире у заявителя на улице Горького и в квартире у его покойных родителей на улице Куйбышева.

10. 12 февраля 2004 года Свердловский районный суд города
Перми вынес постановление о разрешении производства обысков в
квартирах заявителя и его покойных родителей. Мотивировка
постановления суда в отношении обыска в квартире по улице Горького
выглядит следующим образом:

"Следователь ... представил в суд ходатайство о производстве обыска в квартире по адресу ..., которая является местом жительства гражданина Колесниченко, адвоката Пермской областной коллегии адвокатов. Следователь настаивает на том, что определенные документы, предположительно изготовленные Г.С., не были составлены им, а скорее, подделаны электрофотографическим способом с возможным использованием того же устройства, на котором было отпечатано ходатайство адвоката Колесниченко. Этот факт подтверждается заключением эксперта; соответственно, следствие полагает, что предметы, имеющие значение для расследования уголовного дела, могут находиться по этому адресу.

Рассмотрев представленные в судебное заседание материалы, суд полагает, что ходатайство следует удовлетворить, так как оно обоснованно. Поскольку в отношении адвоката Колесниченко уголовное дело не возбуждено и ему не предъявлены обвинения, ходатайство следователя о производстве обыска было подано в соответствии с законом.

В подтверждение ходатайства суду были представлены достаточные сведения и, при таких обстоятельствах, имеются основания для разрешения производства обыска по месту жительства гражданина Колесниченко, расположенного [по адресу на улице Горького]".

Обоснование производства второго обыска в квартире по улице Куйбышева было аналогичным, не считая упоминания, что это было место жительства покойных родителей заявителя и адрес регистрации его адвокатского кабинета.

11.  В 21.40 того же дня, следователь, в сопровождении сотрудников милиции и двух понятых, прибыл на квартиру заявителя по улице Горького. Следователь предложил заявителю добровольно выдать копирующее устройство, что тот и сделал.

12.  Затем следователь и сотрудники милиции обыскали квартиру заявителя и изъяли два компьютера, содержащих сведения личного и профессионального характера, принтер, его личную записную книжку, ряд документов, имеющих отношение к делу С. и другим делам, три держателя с визитными карточками и другие предметы.

13.  Обыск в квартире заявителя закончился в 4 часа утра 13 февраля 2004 года. Следователь и оперативные сотрудники милиции далее проследовали для производства обыска в квартире по улице Куйбышева.

14.  Согласно постановлению о производстве обыска и протоколу обыска от 12 февраля 2004 года, целью обыска было обнаружение и изъятие «копирующих устройств (принтеров, копиров) и документов, относящихся к уголовному делу».

15.  16 февраля 2004 года заявитель подал жалобу в Свердловский районный суд. Он указал, что следователь незаконно изъял принадлежащие ему предметы и документы, которые не были указаны в постановлениях о производстве обыска от 12 февраля 2004 года. В результате он не мог выполнять свою профессиональную деятельность, к тому же нарушалось право его клиентов на защиту.

16.  3 марта 2004 года Свердловский районный суд отказал заявителю в жалобе, установив следующее:

"Постановлением суда от 12 февраля 2004 года было разрешено производство обыска квартиры по улице Горького. Как следует из постановления следователя о возбуждении ходатайства о производстве обыска и из постановления суда о разрешении производства обыска, обыск был необходим, поскольку имелись достаточные основания полагать, что определенные предметы и документы, имеющие отношение к уголовному делу, могут быть обнаружены дома у адвоката Колесниченко. В постановлении суда не содержался перечень этих предметов и документов. Таким образом, довод подателя жалобы о том, что следователем были изъяты предметы и документы, не указанные в постановлении суда, необоснован".

17.   Как оказалось, 26 марта, 1, 14 и 27 апреля 2004 года некоторые изъятые предметы и документы были возвращены заявителю.

18.   27 апреля 2004 года Пермский Областной суд поддержал во время кассационного рассмотрения решение районного суда. Он отметил, что 12 февраля 2004 года Свердловский районный суд разрешил проведение обыска и изъятие неопределенных предметов и документов, а потому следователь по собственному усмотрению был вправе определить, какие предметы и документы относились к уголовному делу. Те предметы и документы, которые не имели к нему отношения, были возвращены заявителю.

П.   ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

19.   Статья 25 Конституции Российской Федерации устанавливает, что жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения.

20.   Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации устанавливает, что основанием для производства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела (часть первая статьи 182 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Обыск в жилище производится на основании судебного решения по ходатайству, возбужденному следователем (статья 165 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

21.   Производство следственных действий, в том числе обыска, в ночное время не допускается, за исключением случаев, не терпящих отлагательства (часть третья статьи 164 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Ночное время определено, как промежуток времени с 22 до 6 часов по местному времени (пункт 21 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

22.   До начала обыска следователь предлагает добровольно выдать подлежащие изъятию предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела. Если они выданы добровольно и нет оснований опасаться их сокрытия, то следователь вправе не производить обыск (часть пятая статьи 182 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

23.   С разрешения следователя, при производстве обыска вправе присутствовать защитник, а также адвокат того лица, в помещении которого производится обыск (часть одиннадцатая статьи 182 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

24.   Производство обыска в жилых и служебных помещениях, используемых адвокатом для своей деятельности, допускается только на основании судебного решения. Полученные в ходе производства обыска сведения, предметы и документы могут быть использованы в качестве доказательств только в тех случаях, когда они не входят в производство адвокатов по делам: его доверителей (часть третья статьи 8 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31 мая 2002 года, № 63-ФЗ).

ПРАВО

I.   ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

25. Заявитель пожаловался на то, что обыск в его квартире и
адвокатском кабинете был проведен в нарушение его права на
уважение его жилища, гарантированного статьей 8 Конвенции, которая
гласит:

"1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния сараны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц ".

А.   Приемлемость

26. Европейский Суд отмечает, что жалоба в этой части не является
явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он
далее отмечает, что она не является неприемлемой по любым иным
основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

В.   Существо дела

/. Доводы сторон

27.   Заявитель подчеркнул, что национальные компетентные органы знали об его особом статусе адвоката, что следовало из постановления о производстве обыска. Несмотря на эту осведомленность, они провели обыск его жилища и кабинета и изъяли его документы, чем воспрепятствовали ему в осуществлении своей профессиональной деятельности. Заявитель указал, что обыск начался в 21.40 и очевидно не мог закончиться до 22.00, в то время как российское законодательство запрещает производство обыска в ночное время, определив ночное время, как период с 22 часов до 6 часов утра.

28.   Власти Российской Федерации указали, что обыск был произведен в соответствии с законом, поскольку российское законодательство не запрещает его производство при наличии судебного решения, поскольку правила проведения обыска были соблюдены, и поскольку обыск был начат до начала ночного времени. У следствия имелись веские основания подозревать заявителя в причастности к мошенничеству; такое подозрение было подтверждено заключением эксперта.

2.   Мнение Европейского Суда

29.   Европейский Суд замечает, что обыск был произведен по двум адресам: во-первых, в квартире на улице Горького, где заявитель имел зарегистрированное жилище и, впоследствии, в квартире на улице Куйбышева, где находился адвокатский кабинет заявителя. Европейский Суд последовательно толкует понятие «жилище» в пункте 1 статьи 8, как охватывающее и место проживания лица, и место, где оно занимается своей профессиональной деятельностью (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бук против Германии» (Buck v. Germany), жалоба №41604/98, §31, ECHR 2005-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Нимиц против Германии» (Niemietz v. Germany), от 16 декабря 1992 года, Series A no. 251-B, стр. 33-34, §§ 29-31). Отсюда следует, что оба обыска по настоящему делу означали вмешательство в право заявителя на уважение его жилища.

30.   Следующим шагом, Европейскому суду надлежит определить, было ли такое вмешательство оправданным согласно пункту 2 статьи 8, то есть, было ли оно «предусмотрено законом», преследуя цели, изложенные в этом пункте и было ли оно «необходимым в демократическом обществе» для достижения этих целей. С учетом того, что производство обысков было санкционировано судебными решениями, как того требует статья 165 Уголовно-процессуального кодекса   Российской   Федерации,    и   подразумевало    обнаружение доказательств по делу о мошенничестве, Европейский Суд готов признать, что они были законными в терминах национального законодательства и имели правомерную цель пресечения преступления. Остается рассмотреть вопрос о том, были ли они «необходимы в демократическом обществе».

31.   Европейский Суд неоднократно устанавливал, что преследование и причинение беспокойства юристам, в связи с осуществлением ими своей профессиональной деятельности, бьет в самое сердце системы, установленной Конвенцией. Поэтому дело о производстве обысков в жилище адвоката должно быть подвергнуто самому тщательному рассмотрению (см. Постановление Европейского Суда по делу «Элчи и другие против Тургши» (Elci and Others v. Turkey), от 13 ноября 2003 года, жалобы № 23145/93 и 25091/94, § 669). Чтобы определить, были ли эти меры «необходимыми в демократическом обществе», Европейскому Суду нужно исследовать наличие в национальном законодательстве эффективных гарантий против злоупотреблений и произвола и проверить, как эти гарантии действовали по конкретному рассматриваемому делу. В этом отношении, изучению должны быть подвергнуты следующие элементы: тяжесть преступления, в связи с которым проводились обыск и изъятие, соответствие их проведения судебному решению, судебная проверка их проведения в случаях, когда они были осуществлены без предварительного судебного решения, обоснование постановления о производстве обыска разумным подозрением, и то, насколько разумно были ограничены рамки производства обыска. Европейский Суд также должен проверить способ, которым был проведен обыск и - там, где это касается адвокатского кабинета - был ли проведен обыск в присутствии независимого наблюдателя для того, чтобы была соблюдена гарантия профессиональной тайны адвоката в связи с осуществлением им своей деятельности. И, наконец, Европейский Суд обязан принять во внимание степень возможных последствий на последующую работу и репутацию лиц, подвергнутых обыску (см. Постановление Европейского Суда по делу «Камензжд против Швейцарии» (Camenzindv. Switzerland), от 16 декабря 19 97 года, § 45, Reports of Judgments and Decisions 1997-VIII; Постановление по делу «.Бука» (Buck), уп омянутое выше, § 45; Постановление Европейского Суда по делу «Смирнов против России» (Smirnov v.Russia), жалоба № 71362/01, § 44, ECHR 2007-...; и Постановление Европейского Суда по делу «Вайзер и Бикос Бетейлигунген ГмбХ против Австрии» (Wieser and Bicos Beteiligungen GmbHv. Austria), жалоба № 74336/01, § 57, ECHR 2007-...).

32.Возвращаясь к настоящему делу, Европейский Суд замечает, что постановление о разрешении производства обысков от 12 февраля 2004   года   было   вынесено   Свердловским   районным   судом   по соответствующему ходатайству следователя. Как следует из текста постановления, единственным доказательством, представленным следователем в поддержку своего ходатайства, было заключение эксперта, которому было поручено сравнить документы, изготовленные С. и заявителем, для того, чтобы определить, не были ли они изготовлены на одном и том же печатном устройстве. В заключении эксперта было сказано, что достоверных выводов по этому поводу сделать не представляется возможным, ввиду отсутствия отличительных особенностей, позволяющих точно установить печатное устройство (см. § 8 выше). В своем ходатайстве следователь не пояснил, каким образом изъятие печатного устройства из квартиры или адвокатского кабинета заявителя продвинет следствие по делу в отсутствие отличительных особенностей в документах, позволяющих точно установить определенное устройство. Следователь не привел ни одного доказательства, подтверждающего его догадку о том, что заявитель был причастен к печатанию документов, предположительно подделанных С. Свердловский районный суд, в свою очередь, просто признал наличие заключения эксперта, не подвергнув анализу его содержание и выводы. Признавая тот факт, что заявитель являлся адвокатом, и что он не был обвинен в совершении преступления или в занятии преступной деятельностью, Свердловский районный суд не изучил вопрос о том, свидетельствовали или нет, собранные следствием материалы о его причастности к мошенничеству, предположительно организованном С. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу о том, что постановление о разрешении производства обысков не было «уместно и достаточно» обоснованно.

33. Европейский Суд далее отмечает, что в постановлении о производстве обысков не было указано, какие предметы и документы предполагалось обнаружить дома у заявителя или в его адвокатском кабинете или, какое отношение они имели к расследованию дела. Следствию в общем и в широком смысле разрешалось провести обыски в квартире заявителя и в его адвокатском кабинете (ср. с Постановлением по делу «Нимица» (Niemietz), упомянутым выше, § 37; с Постановлением по делу «Смирнова» (Smirnov), упомянутым выше, § 47; и с Постановлением Европейского Суда по делу «Эрнст и другие против Бельгии» (Ernst and Others v. Belgium), от 15 июля 2003 года, жалоба № 33400/96, § 116). Последующая судебная проверка по жалобе заявителя подтвердила, что в постановлении о производстве обысков не был указан «конкретный перечень предметов и | Документов», подлежащих изъятию, и, таким образом, у следователя были неограниченные полномочия в определении того, какие документы «представляли интерес» для расследования по уголовному делу (см. §§ 16 и 18 выше). Более того, принимая решение о разрешении  производства  обысков,  судья  не  затронул  вопрос  о неприкосновенности материалов, представляющих адвокатскую тайну, хотя ему было известно - что упомянуто в тексте постановления о производстве обысков - что заявитель являлся членом коллегии адвокатов и мог обладать документами, переданными ему клиентами. В соответствии с прецедентным правом Европейского Суда, постановления о производстве обысков (ордера на обыск) должны составляться, насколько это возможно на практике, таким образом, чтобы были просчитаны разумные границы их действия (см. Постановление Европейского Суда по делу «Илья Стефанов против Болгарии» (Iliya Stefanov v. Bulgaria), от 22 мая 2008 года, жалоба № 65755/01, § 41, и Постановление Европейского Суда по делу «Ван Россем против Бельгии» (Van Rossem v. Belgium), от 9 декабря 2004 года, жалоба № 41872/98, § 45). Это требование было явно проигнорировано в настоящем деле.

34. И, наконец, Европейский Суд замечает, что излишняя широта
формулировки постановления о производстве обысков отразилась и в
том способе, которым они были проведены. После того, как заявитель,
по предложению следователя, добровольно выдал копировальное
устройство, последний, тем не менее, произвел тщательный обыск
помещений, как на улице Горького, так и на улице Куйбышева, и изъял
принадлежащие заявителю компьютеры и периферийные устройства к
ним, его личные и служебные записи, визитные карточки и другие
предметы. Европейский Суд отмечает, что во время обыска не было
соблюдено никакой гарантии против вмешательства в
профессиональную тайну, такой, например, как запрещение изъятия
документов, касающихся взаимоотношений адвоката и клиента или
наблюдение за обыском независимого лица, способного определить,
отдельно от сотрудников, производящих обыск, какие документы
составляют     профессиональную    тайну
          (см.     Постановление

Европейского Суда по делу «Саллинен и другие против Финляндии» (Sallinen and Others v. Finland), от 27 сентября 2005 года, жалоба № 50882/99, § 89, и Решение Европейского Суда по делу «Тамосиус против Соединенного Королевства» (Tamosius v. the United Kingdom), жалоба № 62002/00, ECHR 2002-VIII). Присутствие двух понятых, очевидно, не может рассматриваться как достаточная гарантия, поскольку они были непрофессионалами, без юридического образования и были неспособны определить, какие материалы составляли адвокатскую тайну (см. Постановление по делу» Ильи Стефанова» (Iliya Stefanov), упомянутое выше, § 43). Более того, в отношении электронных данных, содержащихся в компьютерах заявителя, которые были изъяты следователем, - не похоже было, что во время обыска была соблюдена какая-либо процедура отбора данных (см. Постановление по делу «Вайзер и Бикос Бетейлигунген ГмбХ» (Wieser andBicos Beteiligungen GmbH), упомянутое выше, § 63).

35.   Принимая во внимание изученные и изъятые материалы, Европейский Суд приходит к выводу о том, что обыск посягнул на профессиональную тайну адвоката до такой степени, что был несоразмерен какой бы то ни было законной цели его проведения. Европейский Суд напоминает, что по делам, где участвует адвокат, посягательство на профессиональную тайну может оказать влияние на надлежащее отправление правосудия, а, следовательно, на права, гарантированные статьей 6 Конвенции (см. Постановления Европейского Суда по делам «Смирнова» (Smirnov), § 48, и «Нимица» (Niemietz), § 37, оба упомянуты выше).

36.   В итоге, Европейский суд полагает, что обыск, проведенный без уместных и достаточных оснований, при отсутствии гарантий против вмешательства в профессиональную тайну, в квартире и адвокатском кабинете заявителя, который не являлся подозреваемым по какому-либо уголовному делу, а представлял обвиняемого по тому же делу, не был «необходимым в демократическом обществе». Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

П.   ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

37.   И, наконец, со ссылками на статьи 3, 6, 10 и 13 Конвенции, заявитель пожаловался на то, что проведение обыска в ту ночь было бесчеловечным, рассмотрение его жалобы было несправедливым, что он подвергся преследованию за то, что выразил свое мнение о законности действий сотрудников милиции. Кроме того, на национальном уровне не было эффективного средства правовой защиты в отношении его жалоб.

38.   Однако, принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении материалы, Европейский Суд установил, что они не обнаруживают наличия нарушений прав и свобод, изложенных в Конвенции или в Протоколах к ней. Отсюда следует, что жалоба в этой части является явно необоснованной и в ее удовлетворении должно быть отказано, в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

III.   ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

39. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

40.   Заявитель просил присудить ему 1 000 000 евро в возмещение морального вреда.

41.   Власти Российской Федерации указали, что это требование необоснованно и чрезмерно завышено.

42.   Европейский Суд понимает, что заявитель испытал страдание и расстройство в связи с нарушением его права на уважение его жилища, которые не могут быть компенсированы простым указанием на выявленное нарушение Конвенции. Однако Европейский Суд находит сумму, запрошенную заявителем, чрезмерной. Исходя из принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителю 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, который может бьггь начислен на эту сумму.

B.  Судебные расходы и издержки

43.   Заявитель также просил присудить в его пользу 332.70 российских рублей в возмещение расходов на почтовые отправления. Им были представлены копии почтовых квитанций.

44.   Власти Российской Федерации указали, что это требование необоснованно.

45.   На основе представленных ему материалов, Европейский Суд с удовлетворением отмечает, что данные расходы были действительно понесены и являются разумными по своему размеру. Соответственно, Европейский Суд присуждает заявителю всю запрошенную им сумму, а именно - 10 евро, плюс любой налог, который может быть на нее начислен.

C. Процентная ставка при несвоевременности платежей

46. Европейский Суд счел, что годовая процентная ставка при
несвоевременности платежей должна рассчитываться на основе
предельной годовой ставки по займам Европейского Центрального
банка, плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.    объявил жалобу в части, касающейся обыска в квартире заявителя -приемлемой, а в остальной части - неприемлемой;

2. постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

3. 3.      постановил,

(a) что в течение трех месяцев, начиная с даты, когда, в
соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, настоящее
Постановление станет окончательным, государство-ответчик
обязано выплатить заявителю следующие денежные суммы,
переведенные в российские рубли по курсу на день фактической
выплаты:

(i) 3 000 (три тысячи) евро, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму - в возмещение морального вреда; (ii) 10 (десять) евро, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму - в возмещение судебных расходов и издержек;

(b) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока
до даты фактической выплаты на эти суммы подлежат начислению
проценты в размере, равном предельной годовой ставке по займам
Европейского Центрального банка, плюс три процента;

4. отклонил остальные требования заявителя о справедливой
компенсации.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 апреля 2009 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Серен Нильсен,                             Христос Розакис,

Секретарь секции Суда                Председатель Палаты

опубликовано 09.04.2010 08:49 (МСК)

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00