Arms
 
развернуть
 
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 А
Тел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)
zent.vol@sudrf.ru
схема проезда
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 АТел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)zent.vol@sudrf.ru

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00

 
СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Полонский против РФ

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО ПОЛОНСКИЙ (POLONSKIY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

(Жалоба №30033/05)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ 19 марта 2009

Настоящее Постановление станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в части второй статьи 44 Конвенции. Оно мооюет подлежать редакторской правке.


По делу «Полонский против Российской Федерации»

Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой, в составе:

X. Л. Розакиса, Председателя Палаты,

А. Ковлера,

Э. Штайнер,

Д. Шпильманна,

С. Э. Йебенса,

Д. Малинверни,

Г. Николау, судьи, а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда, заседая 17 февраля 2009 года за закрытыми дверями, вынес следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1.    Дело было инициировано жалобой (№ 30033/05), поданной 3
августа 2005 г. в Европейский Суд по правам человека против
Российской Федерации гражданином Российской Федерации
Александром Викторовичем Полонским (далее - «заявитель»), в
соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав
человека   и    основных    свобод   (далее - «Конвенция»).

2. В Европейском Суде интересы заявителя представлял П.
Казаченок, адвокат, практикующий в г. Волгограде. Власти
Российской Федерации (далее - «власти Российской Федерации»)
были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации
при Европейском суде по правам человека В. Милинчук, а
впоследствии Г. Матюшкиным, Уполномоченным Российской
Федерации при Европейском суде по правам человека.

3.Заявитель утверждал, что он подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников милиции, что по факту жестокого обращения с заявителем не было проведено адекватное и эффективное расследование, производство по уголовному делу в отношении заявителя и его содержание под стражей до суда продолжалось слишком долго, а также было нарушено право заявителя на уважение его собственности.

4.4 февраля 2008 г. Председатель Первой Секции Европейского Суда принял решение уведомить власти Российской Федерации о жалобе. Европейский Суд также решил рассмотреть жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу (пункт 3 статья 29 Конвенции). Председатель Палаты принял решение о разбирательстве данной жалобы в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда).

5.ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.    Заявитель родился в 1968 г. и проживал в г. Волгограде.

А. Арест заявителя и жестокое обращение

6. 28 января 2003 г. заявитель был задержан по подозрению в незаконном хранении оружия и подделке документов, удостоверяющих личность. Он был доставлен в отделение милиции № 2 г. Волгограда и допрошен в кабинете заместителя начальника Т.

7. Заявитель утверждал, что Т. и его подчиненные надели на него наручники и избили его, с целью получить его признание. Пока заявитель сидел на стуле, и его руки были за спиной в наручниках, сотрудник милиции подавал разряд электрического тока на его пальцы по проводам, подключенным к генератору постоянного тока. Заявитель упал на пол, и один из сотрудников милиции встал ему на спину. Когда заявитель закричал, сотрудник милиции снял с него носок и заткнул им его рот.

8. Около 5 часов утра 29 января 2003 г. заявителя поместили в камеру предварительного заключения. В камере он вытащил гвоздь из оконной рамы и попытался вскрыть себе вены. Его руки опухли, и он попросил вызвать врача. Тюремные надзиратели дали ему антисептик и, как утверждает заявитель, приковали его наручниками к решетке в коридоре. Спустя час его вновь доставили в отделение милиции и избили. Сотрудники милиции угрожали, что будут пытать его супругу и сестру, и настаивали на его признании.

9. 30 января 2003 г. заявителя допросил следователь, которому заявитель пожаловался на жестокое обращение. Следователь приказал провести медицинское обследование. Заявителя немедленно доставили в Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы, где его осмотрели два медицинских эксперта. Согласно медицинскому заключению, выданному в тот же день, у заявителя были многочисленные синяки на лбу, на левом плече, на левой лопатке и на правой ноге, которые были получены в результате ударов тупыми предметами. Повреждения на его спине и на ноге могли быть получены в результате ударов о выступающие предметы. На предплечьях заявителя также были ссадины, которые могли быть нанесены острым предметом, возможно гвоздем. И, наконец, врачи засвидетельствовали диатермические ожоги на пальцах заявителя. Они

установили, что все повреждения были нанесены один или два дня назад.

10.28 марта 2003 г. сотрудники милиции задержали и, как утверждает заявитель, избили его супругу и сестру. Они были отпущены на свободу 31 марта 2003 г. В тот же день врач осмотрел сестру заявителя и засвидетельствовал множественные синяки на ее груди и талии, а также сотрясение головного мозга. Супруге заявителя был поставлен диагноз перфоративный посттравматический отит.

11.29 марта 2003 г. сотрудник милиции Т. также задержал и допросил тещу заявителя. Согласно ее показаниям, он находился в состоянии алкогольного опьянения. Он несколько раз ударил ее по лицу и словесно оскорбил ее. Ее отпустили в тот же день. Согласно медицинской справке от 30 марта 2003 г., у нее на лице был синяк.

В.  Расследование по жалобе заявителя на жестокое обращение

12.Заявитель утверждал, что он подавал жалобу в прокуратуру на жестокое обращение, однако не получил никакого ответа. Тогда он оформил доверенность на свою мать, которая 26 августа 2004 г. подала жалобу в прокуратуру на жестокое обращение с заявителем. Супруга заявителя, а также его сестра и теща также подали жалобы на то, что они были избиты заместителем начальника отделения милиции № 2 Т. и его подчиненными.

13.Прокурор Центрального района г. Волгограда допросил одного из сотрудников отделения милиции № 2 г. Волгограда, который отрицал избиение заявителя. Никаких других следственных мер предпринято не было. 3 сентября 2004 г. прокурор Центрального района г. Волгограда отказался возбуждать уголовное дело против сотрудников милиции, в связи с отсутствием каких-либо доказательств жестокого обращения с заявителем. Он отметил, что заявитель никогда не жаловался на жестокое обращение следователю, который вел данное уголовное дело. Он также заявил, что было невозможно допросить Т. поскольку он находился на боевом задании в Чеченской Республике.

14. Заявитель обжаловал решение от 3 сентября 2004 г. в
Центральном районном суде г. Волгограда.

15.  22 марта 2005 г. прокурор Волгоградской области отклонил
решение от 3 сентября 2004 г. и направил дело на дополнительное
расследование. 14 декабря 2005 г. Центральный районнный суд г.
Волгограда приостановил производство по делу, поскольку решение от
3 сентября 2004 г. было отменено.

16.  3 апреля 2005 г. прокурор Центрального района г. Волгограда во
второй раз отказался возбудить уголовное дело.

17.5 декабря 2005 г. прокурор Волгоградской области отменил данное решение и направил прокурору Центрального района г. Волгограда дело на дополнительное расследование, и, в частности, допросить заявителя, его супругу, мать, сестру, соответчиков и других задержанных, проходящих по данному уголовному делу, а также Т. и других сотрудников отделения милиции № 2 г. Волгограда, и получить результаты медицинского обследования заявителя.

18.В декабре 2005 г. и январе 2006 г. прокурор Центрального района г. Волгограда допросил мать, сестру, супругу и тещу заявителя, которые описали обстоятельства задержания заявителя и пожаловались, что их запугивал и бил Т. Прокурор также допросил Т., и еще одного сотрудника милиции, которые отрицали факт избиения заявителя или его родственников. 24 января 2006 г. прокурор Центрального района г. Волгограда в третий раз отказался возбудить уголовное дело, сославшись на отсутствие доказательств ясестокого обращения. Он отметил, что заявитель никогда не жаловался на жестокое обращение. Все жалобы были инициированы его матерью после того, как уголовное дело против заявителя было передано в суд. У матери «был мотив помочь своему сыну избежать уголовной ответственности за серьезные уголовные преступления, которые он совершил».

19.В тот же день решение было отменено непосредственньм начальником прокурора, который приказал провести дополнительное расследование.

20.   27 февраля 2006 г. прокурор Центрального района г. Волгограда
в четвертый раз отказался возбудить уголовное дело. Он установил,
что на основании медицинских документов заявитель и его
родственники получили повреждения. Однако, принимая во внимание,
что сотрудники милиции отрицали применение физической силы в их
отношении, не представляется возможным установить, что
повреждения были нанесены именно сотрудниками милиции.

21. 16 марта 2006 г. данное решение было отменено старшим
прокурором, который установил, что прокурор Центрального района г.
Волгограда не предпринял следственные действия, указанные в
решении от 5 декабря 2005 г., и отправил дело на дополнительное
расследование.

22.25 марта 2006 г. прокурор Центрального района г. Волгограда отказался возбудить уголовное дело, повторив дословно решение от 27 февраля 2006 г.

23.Мать заявителя обжаловала это решение в суде. 22 июня 2006 г. Центральный районнный суд г. Волгограда отменил данное решение, в связи с тем, что прокурор никогда не проводил допрос заявителя относительно   предполагаемого   жестокого   обращения   и   не   смог установить личности сотрудников милиции, которые могли быть к этому ггричастны.

24.  8 августа 2006 г. прокурор Центрального района г. Волгограда
допросил заявителя, который предоставил подробное описание
жестокого обращения, однако прокурор вновь отказался возбуждать
уголовное дело по тем же причинам, что и раньше.

25. 9 октября 2006 г. решение было отменено вышестоящим
прокурором, который постановил, что расследование было
незавершенно. Он поручил прокурору Центрального района г.
Волгограда допросить соучастников заявителя и сотрудника милиции,
проводившего его задержание.

26.19 октября 2006 г. прокурор Центрального района г. Волгограда допросил сотрудника милиции, проводившего задержание заявителя, который отрицал факт его избиения. Прокурор также допросил соучастников заявителя, которые свидетельствовали, что видели, как милиционер избивал заявителя и видели его повреждения. В тот же день прокурор принял решение не возбуждать уголовное дело против сотрудников милиции по той же причине что и ранее.

27.Мать заявителя обжаловала это решение в суде. 18 декабря 2006 г. Центральный районнный суд г. Волгограда установил, что у нее отсутствовали основания для жалобы на жестокое обращение с ее сыном. 27 февраля 2007 г. Волгоградский областной суд отменил решение от 18 декабря 2006 г., принятое в отношении жалобы матери заявителя, установив, что у матери заявителя имелась доверенность, подписанная заявителем, и она являлась его официальным представителем. Волгоградский областной суд передал дело в Центральный районнный суд г. Волгограда. 12 апреля 2007 г. Центральный районнный суд г. Волгограда отменил решение прокурора от 19 октября 2006 г. Суд установил, что жалобы заявителя на предполагаемое жестокое обращение подтверждены результатами медицинского освидетельствования и свидетельскими показаниями. Прокурор привел недостаточные основания для отказа в возбуждении уголовного дела.

28.28 мая 2007 г. прокурор Центрального района г. Волгограда вновь отказался возбуждать уголовное дело. Он счел, что невозможно было точно установить, что повреждения заявителю и его родственникам были нанесены сотрудниками милиции.

30. Мать заявителя обжаловала это решение в Центральном
районнном суде г. Волгограда. 22 октября 2007 г. Центральный
районнный суд г. Волгограда отменил решение прокурора и
постановил, что прокурор не смог исправить недостатки, указанные в
судебном решении от 12 апреля 2007 г. В частности, он не провел
дальнейшего расследования и не привел достаточные и веские
основания для отказа в возбуждении уголовного дела.

31.31 марта 2008 г. заместитель прокурора Волгоградской области направил дело в следственное управление Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Волгоградской области на дополнительное расследование. Было необходимо допросить сотрудников милиции, соучастников заявителя и его соседей, а также предпринять другие следственные действия.

32.9 июня 2008 г. следственный отдел по Центральному району г. Волгограда отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции, дословно повторив решение от 28 мая 2007 г. Судя по всему, никакого дополнительного расследования проведено не было.

33.4 сентября 2008 г. следственный отдел по Центральному району г. Волгограда пересмотрел свое предыдущее решение и постановил возбудить уголовное дело по факту жестокого обращения с заявителем со стороны неизвестных сотрудников милиции.

34.   3 октября 2008 г. заявитель был признан потерпевшим по
уголовному делу.

С. Уголовное преследование заявителя

1.    Обвинения    в   незаконном   хранении   оружия    и   подделке документов

35.30 января 2003 г. Ворошиловский районный суд г. Волгограда формально оставил заявителя под стражей по обвинению в незаконном хранении оружия и подделке документов, удостоверяющих личность. Суд установил, что заявитель не отрицал ни факт незаконного хранения оружия, ни то, что в его доме были найдены официальные печати. Ворошиловский районный суд г. Волгограда ссылался на серьезность данных обвинений, на уголовное прошлое заявителя, а также на отсутствие у него иждивенцев, что позволяло предположить, что он может скрыться от правосудия или препятствовать расследованию.

36.Судебное разбирательство было начато 25 ноября 2003 г.

 

37.6 апреля 2004 г. Дзержинский районный суд г. Волгограда признал заявителя виновным и приговорил его к трем годам лишения свободы, начиная с 28 января 2003 г.

38.27 июля 2004 г. Волгоградский областной суд утвердил судебное решение, обжалованное в кассационном порядке.

39.   28 января 2006 г. заявитель отбыл свое наказание.

2. Обвинения в участии в вооруженной преступной группировке, в ограблении, в нанесении тяжких телесных повреждений и в убийстве

(а) Ход следствия и судебное разбирательство

40.18 апреля 2003 г. заявителю было предъявлено обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений.

41.В неустановленную дату дело заявителя было объединено с делами пяти других лиц, которые, предположительно, находились в сговоре с заявителем.

42.20 октября 2003 г. заявителю и его соучастникам были предъявлены обвинения в организации вооруженной преступной группировки, в нескольких ограблениях при отягчающих обстоятельствах, в нанесении тяжких телесных повреждений, а также в двух убийствах.

43.12 апреля 2004 г. следствие было завершено и дело шести обвиняемых, включая заявителя, было передано в Волгоградский областной суд.

44.Обвиняемые ходатайствовали о рассмотрении дела коллегией присяжных заседателей.

45.20 апреля 2004 г. Волгоградский областной суд назначил дату предварительного слушания для рассмотрения ходатайства на 27 апреля 2004 г.

46.27 апреля 2004 г. Волгоградский областной суд постановил рассмотреть уголовное дело коллегией присяжных и назначил начало судебного разбирательства на 24 мая 2004 г.

47. Слушания от 24 мая, 28 июня и 12 июля 2004 г. были
перенесены ввиду невозможности сформировать коллегию
присяжных.

48.14 сентября 2004 г. коллегия присяжных была сформирована, и судебное разбирательство было начато 29 сентября 2004 г

49.До конца 2004 г. суд назначал двадцать слушаний. Восемь слушаний были проведены согласно плану, в то время как еще пять слушаний были начаты, однако их пришлось приостановить по причине неявки свидетелей обвинения. Два слушания были перенесены из-за отключения электричества в здании суда и по причине отсутствия свободного зала судебных заседаний. Пять слушаний были отложены по просьбе защиты.

50.В 2005 г. суд назначил сорок слушаний. Шестнадцать слушаний
были проведены по плану. Восемь слушаний были отложены по
причине неявки присяжных заседателей, и пять слушаний не
состоялись в связи с отсутствием свидетелей обвинения. Одиннадцать

51.слушаний были перенесены по требованию защиты или ввиду неявки в суд адвоката обвиняемых.

51.В 2006 г. суд назначил тридцать шесть слушаний. Шестнадцать слушаний были проведены по плану. Восемь слушаний не состоялись по причине неявки либо присяжных заседателей, либо свидетелей обвинения. Двенадцать слушаний были перенесены из-за неявки адвоката защиты или по ходатайству о переносе слушания со стороны защиты.

52.В 2007 г. суд назначил тридцать одно слушание. Тринадцать слушаний были проведены по плану. Одиннадцать слушаний были перенесены в связи с болезнью судьи, в связи с его отпуском, или по причине его участия в других судебных разбирательствах, а также по причине неявки в суд присяжных заседателей. Семь слушаний были отложены по ходатайству защиты.

53.В конце марта 2008 г. суд назначил тринадцать слушаний. Лишь три слушания были проведены по плану. Четыре слушания были отложены по просьбе обвинения. Три слушания не состоялись в связи с тем, что адвокат потерпевшего был болен. Три слушания были перенесены в связи с неявкой адвоката одного из ответчиков.

54.   Производство по уголовному делу еще продолжается в суде
первой инстанции.

(Ь) Решения относительно жалобы на применение наказания, связанного с лишением свободы

55.18 апреля 2003 г. заявитель дал подписку о невыезде из города.

56.29 апреля 2003 г. Центральный районнный суд г. Волгограда постановил заключить заявителя под стражу. Суд ссылался на тяжесть обвинения и возможность воздействия заявителя на ход следствия.

57.23 июня 2003 г. Центральный районнный суд г. Волгограда продлил срок содержания заявителя под стражей до 10 сентября 2003 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных ему обвинений и на необходимость дальнейшего расследования.

58.8 сентября 2003 г. Центральный районнный суд г. Волгограда продлил срок содержания заявителя под стражей до 10 декабря 2003 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных ему обвинений и на сложность дела. Суд отметил, что изначально заявитель был связан обязательствами не покидать город, однако данная мера пресечения была признана неэффективной ввиду тяжести обвинения и возможности того, что заявитель мог скрыться от правосудия.

59.4 декабря 2003 г. Центральный районнный суд г. Волгограда продлил срок содержания под стражей заявителя и его соучастников до 10 апреля 2004 г., ссылаясь на необходимость проведения дополнительного расследования, тяжесть предъявленных им обвинений,  а также на то, что  заявитель  был  безработным.  Суд постановил, что существовала угроза того, что обвиняемые могли скрыться от правосудия или продолжить заниматься преступной деятельностью.

60.20 апреля 2004 г. Волгоградский областной суд принял данное дело на рассмотрение и постановил, что все шесть обвиняемых должны были содержаться под стражей.

61.27 апреля 2004 г. Волгоградский областной суд постановил, что обвиняемые должны были оставаться под стражей до суда.

62.13 октября 2004 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 января 2005 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных им обвинений.

63.Заявитель обжаловал данное решение, заявив, что он постоянно проживал в г. Волгограде, и отсутствовали основания полагать, что он может скрыться от правосудия или препятствовать расследованию. 14 декабря 2004 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил в силе постановление о продлении срока заключения, обжалованный в кассационном порядке. Суд постановил, что заявитель обвинялся в совершении тяжких и особо тяжких уголовных преступлений, и его доводы не'являлись" достаточным" основанием дляотмены решения о продлении срока содержания под стражей.

64.12 января 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей, ссылаясь на тяжесть предъявленных им обвинений и угрозу давления на свидетелей и присяжных со стороны обвиняемых.

65.Заявитель мотивировал обжалование этого решения тем, что он никогда не оказывал давление на свидетелей, и не существовало опасности, что он может препятствовать производству по уголовному делу. 1 марта 2005 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил в силе постановление о продлении срока заключения, обжалованное в кассационном порядке. Суд дословно повторил свое решение от 14 декабря 2004 г.

66.7 апреля 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 июля 2005 г. Волгоградский областной суд постановил, что ввиду тяжести обвинений, содержание обвиняемых по стражей являлось «обоснованной» мерой. Суд отклонил ходатайства обвиняемых об освобождении под подписку о невыезде, поскольку это не исключало риска давления на свидетелей или судей. Суд счел неуместным довод заявителя об отсутствии необходимости продлевать срок его содержание под стражей ввиду того, что он на тот момент отбывал наказание по приговору от 6 апреля 2004 г. и по этой причине не мог ни оказать давление на свидетелей, ни запугать присяжных. Волгоградский областной суд постановил, что целью содержания заявителя под стражей являлась гарантия того, что производство по уголовному делу завершится в срок. 8 июля 2005 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил в силе постановление о продлении срока заключения, обжалованный в кассационном порядке.

67.29 июня 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 октября 2005 г. Суд постановил, что обвиняемые могли вмешаться в ход производства по уголовному делу, поскольку они обвинялись в совершении тяжких уголовных преступлений, включая участие в вооруженной преступной группировке, которая, как предполагалось, была организована заявителем. 31 августа 2005 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил в силе постановление о продлении срока заключения, обжалованный в кассационном порядке.

68.4 октября 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 января 2006 г. по той же причине что и ранее.

69.5 июля 2006 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 октября 2006 г. по той же

" причине чт6~иранёе;

70.  Заявитель мотивировал обжалование постановления о
продлении срока содержания под стражей отсутствием достаточной
мотивации, а также он утверждал, что заключения суда о том, что он
мог скрыться от правосудия или оказать давление на свидетелей
являлось гипотетическим и не было подтверждено соответствующими
фактами. 26 сентября 2006 г. Верховный Суд Российской Федерации
утвердил постановление о продлении срока заключения,
обжалованный в кассационном порядке. Суд утвердил, что тяжесть
обвинений является достаточной причиной для продления срока
содержания обвиняемого под стражей.

71.2 октября 2006 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 января 2007 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных им обвинений и на «личностные качества» обвиняемых. Суд также отметил, что целью содержания обвиняемых под стражей являлось снижение угрозы уклонения обвиняемых от правосудия, риска того, что они могли продолжить заниматься преступной деятельностью или препятствовать судебному разбирательству.

72.Заявитель обжаловал данное постановление, утверждая, что Волгоградский областной суд использовал стандартную формулировку для оправдания содержания заявителя под стражей, а также, что выводы суда носили гипотетический характер. Он также жаловался на то, что ему отказали в доступе к материалам, предоставленными обвинением в поддержку ходатайства о продлении срока содержания заявителя под стражей.

73.  28 декабря 2006 г. Верховный Суд Российской Федерации
оставил без изменения постановление о продлении срока заключения,
обжалованное в кассационном порядке, признав его законным,
аргументированным и обоснованным. Подозреваемым были
предъявлены обвинения в совершении тяжких уголовных
преступлений, и поэтому они могли скрыться от правосудия,
продолжить заниматься преступной деятельностью или
препятствовать судебному разбирательству. Предполагаемый
чрезмерный срок содержания под стражей, плохое здоровье и наличие
постоянного места жительства не являлись достаточными
основаниями для освобождения под залог.

74.27 декабря 2006 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 апреля 2007 г. по той же причине что и ранее.

75.10 апреля 2007 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 июля 2007 г. по той же причине что и ранее.

76.9 июля 2007 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 октября 2007 г., постановив, что не было причин для изменения меры пресечения.

77.Заявитель мотивировал обжалование этого решения тем, что срок его содержания под стражей превышал разумный срок, и попросил суд поместить его под домашний арест. 27 сентября 2007 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил без измененения постановление о продлении срока заключения, обжалованное в кассационном порядке, признав его законным, аргументированным и обоснованным.

78.11 октября 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 января 2008 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных им обвинений и угрозу запугивания свидетелей или присяжных.

79.9 января 2008 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 апреля 2008 г. по той же причине что и ранее.

80. 8 апреля 2008 г. Волгоградский областной суд отклонил
ходатайство заявителя об освобождении под подписку о невыезде и
продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 июля 2008 г.
Данное решение гласит:

«Поскольку судебное рассмотрение дела не завершено, необходимо продлить срок содержания подсудимых под стражей.

Суд    полагает,     что    тяжесть    предъявленных    обвинений    оправдывает применение к подсудимым меры пресечения в виде заключения под стражу.

Однако, в дополнение к тяжести предъявленных обвинений, а именно -организации вооруженной преступной группы ...и совершении нападений на граждан и убийствах - грозящих подсудимым вынесением приговора до двадцати лет лишения свободы каждому, суд принимает во внимание также другие обстоятельства.

Так, суд склонен полагать, что ... применение к подсудимым подписки о невыезде или иной меры пресечения не исключит вероятности того, что они смогут скрыться от суда или оказать давление на участников процесса и на присяжных заседателей.

Довод подсудимых о чрезмерной длительности их содержания под стражей сам по себе не достаточен для освобождения.

Подсудимые не привели никаких материалов, доказывающих наличие обстоятельств, делающих невозможным [sic] их дальнейшее содержание под стражей в условиях следственного изолятора.

Суд не убедили доводы подсудимых о том, что они не были ознакомлены с материалами о продлении срока содержания под стражей, представленными

----- обвинением? Суд располата^ттолько~матерТ1аТГами_уголовного дела, "с"которыми подсудимые были ознакомлены.

Суд полагает, что основания содержания под стражей подсудимых, обвиненных в совершении тяжких и особо тяжких уголовных преступлений, являются уместными и достаточными. Их заключение под стражу служит интересам общества, так как оно предотвращает совершение подобных преступлений и способствует качественному и эффективному рассмотрению настоящего уголовного дела.

Материалы уголовного дела содержат достаточно доказательств в отношении каждого подсудимого, оправдывающих продление им срока содержания под стражей...»

81.7 июля 2008 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 октября 2008 г., дословно повторив решение от 8 апреля 2008 г.

82.Заявитель обжаловал данное решение, ссылаясь на то, что оно было принято в его отсутствие, и что суд полагался лишь на тяжесть обвинений, предъявленных заявителю. 10 сентября 2008 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил без изменения постановление о продлении срока заключения, обжалованное в кассационном порядке, признав его законным, аргументированным и обоснованным.

83.10 октября 2008 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 12 января 2009 г., дословно повторив решение от 8 апреля 2008 г.

D. Конфискация автомобилей заявителя

84.4 апреля 2003 г. следственные органы конфисковали два автомобиля заявителя в качестве вещественных доказательств по возбужденному против него уголовному делу.

85.30 января 2006 г. Дзержинский районный суд г. Волгограда обязал сотрудников милиции вернуть автомобили заявителю. Решение не было обжаловано и было приведено в исполнение.

86. 27 февраля 2006 г. судебные приставы возбудили
исполнительное производство.

87. 26 апреля 2006 г. один из автомобилей вернули матери
заявителя.

88.  29 августа 2006 г. другой автомобиль, «Мерседес 230», был
также возвращен матери заявителя. Однако его сразу лее вновь
конфисковали в качестве вещественного доказательства по другому
уголовному делу, возбужденному по ходатайству предыдущего
владельца, который утверждал, что автомобиль у него украли. Судя по
всему, производство по уголовному делу еще не завершено.

89    6 сентября 2006 судебные приставы постановили что  решение от  30  января 2006  г.   было  полностью  выполнено,  и  прекратили исполнительное производство.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

А.     Уголовно-правовые     средства     защиты     от     жестокого обращения

1.   Применимые уголовные преступления

90. Превышение должностных полномочий, совершенное с
применением насилия и с причинением тяжких последствий,
наказывается лишением свободы на срок до десяти лет (часть 3, статьи
286 Уголовного Кодекса Российской Федерации).

2.   Расследование уголовных преступлений

91.   Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (от 18
декабря 2001 г. № 173-ФЗ) предусматривает, что уголовное дело может
быть возбуждено следователем или прокурором на основании
заявления физического лица (статьи 140 и 146 Уголовно-
процессуального кодекса Российской Федерации). В срок, не позднее
трех суток со дня получения указанного заявления, следователь или
прокурор обязан провести предварительное расследование и вынести


одно из следующих решений: (1) о возбуждении уголовного дела при наличии оснований полагать, что было совершено преступление; (2) об отказе в возбуждении уголовного дела, если в ходе предварительного расследования выясняется, что отсутствуют основания для возбуждения уголовного дела; или (3) о передаче заявления в соответствующие следственные органы. Заявитель должен быть уведомлен о принятом решении. Отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован вышестоящему прокурору, или в суд общей юрисдикции (статьи 144, 145 и 148 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

В. Заключение под стражу и содержание под стражей до суда

92.«Меры пресечения» включают в себя подписку о невыезде, личное поручительство, залог или заключение под стражу (статья 98 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). При необходимости у подозреваемого ji^ обв^шяемогомшкет быть взято _ обязательство о явке (статья 112 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

93.При выборе меры пресечения, полномочный орган должен рассмотреть вероятность наличия «существенных оснований полагать», что обвиняемый скроется во время предварительного следствия или суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью или воспрепятствовать установлению истины (статья 97 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Необходимо также учитывать тяжесть преступления, сведения о личности обвиняемого, его род занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

94.Заключение под стражу применяется по судебному решению, если по данному обвинению предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть 1 статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

95.После задержания подозреваемый заключается под стражу на «период проведения предварительного следствия». Срок содержания под стражей в период предварительного следствия может быть продлен на срок более шести месяцев в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Продление срока содержания под стражей свыше восемнадцати месяцев не допускается (части 1-3 статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса РФ). Срок содержания  под  стражей  «в  период  предварительного  следствия»

исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (часть 9 статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса РФ).

96. С момента направления прокурором уголовного дела в суд,
подсудимый (и его дальнейшее содержание под стражей), начинает
«числиться за судом». Срок содержания под стражей в период
судебного рассмотрения дела исчисляется вплоть до вынесения
приговора. Обычно этот срок не может превышать шести месяцев, за
исключением уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях,
по которым суд может продлить этот срок один или несколько раз, но
не более чем на 3 месяца каждый (части 2 и 3 статьи 255 Уголовно-
процессуального кодекса РФ).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

97. Заявитель жаловался на побои со стороны сотрудников
милиции, а также на то, что в отношении утверждаемого им жестокого
обращения не было проведено эффективное расследование. Он
сослался на статью 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто   не   должен   подвергаться   ни   пыткам,    ни   бесчеловечному   и унижающему достоинство обращению или наказанию».

А. Доводы сторон

98. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель
никогда не обращался с жалобами на жестокое обращение в
национальные органы ни лично, ни посредством адвоката,
представлявшего его интересы в ходе уголовного судопроизводства в
отношении заявителя. Все жалобы были поданы его матерью. По
мнению властей Российской Федерации, жалобы матери не могут
приниматься во внимание при рассмотрении вопроса об исчерпании
внутренних средств правовой защиты. В любом случае, несмотря на
то, что мать обжаловала отказ в возбуждении уголовного дела
вышестоящему прокурору, данная жалоба не является эффективным
средством правовой защиты по смыслу статьи 35 Конвенции (см.
Постановление Европейского Суда по делу «Белевщкий против
Российской Федерации» (
Belevitskiy v. Russia) от 1 марта 2007 г.,
жалоба № 72967/01, § 60). Единственным эффективным средством
правовой защиты является судебная апелляция. Мать заявителя
обратилась  в   суд   по  истичении  длительного   периода  с  момента обжалуемых событий, в то время как сам заявитель так и не прибег к данному средству правовой защиты. Следовательно, заявитель не исчерпал внутренних средств правовой защиты.

99. В качестве альтернативы власти Российской Федерации
утверждали, что задержка в уведомлении государственных органов о
жестоком обращении подорвала эффективность расследования. На
самом деле, мать заявителя впервые подала жалобу на жестокое
обращение прокурору лишь спустя полтора года с момента
предполагаемого жестокого обращения, и лишь спустя два с
половиной года после обжалуемых событий она обратилась в суд.
Национальные органы провели ряд следственных действий в
отношении предполагаемого жестокого обращения. В частности они
допросили сотрудников милиции, потерпевших, а также свидетелей и
назначили провести медицинский осмотр заявителя. По мнению
властей Российской Федерации, следственные действия были
адекватны и эффективны настолько, насколько это было возможно
ввиду того, что лсалоба прокурору и в суд была подана с запозданием.
В любом случае, жалоба в соответствии со статьей 3 Конвенции была
преждевременной, поскольку 21 марта 2008 г. прокурор
Волгоградской области приказал провести дополнительное
расследование по факту предполагаемого жестокого обращения с
заявителем.

100. Наконец, власти Российской Федерации утверждали, что
версия событий заявителя в отношении жестокого обращения не
соответствовала заявленным повреждениям. Согласно медицинскому
заключению от 30 января 2003 г. определенные повреждения заявителя
могли быть следствием его удара о выступающие предметы, в то время
как остальные повреждения были следствием того, что заявитель
порезал себя гвоздем. Поэтому не представлялось возможным
установить вне разумных сомнений, что заявитель был избит
сотрудниками милиции. В любом случае, обращение, на которое
жаловался заявитель, не достигло минимального уровня жестокости,
поскольку повреждения не были серьезными и не привели к
ухудшению его здоровья.

101. Заявитель утверждал, что единственным средством правовой
защиты в отношении его жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции
могло быть возбуждение уголовного дела против сотрудников
милиции, которые жестоко с ним обращались. Однако
государственные органы неоднократно отказывали в возбуждении
производства в этом отношении. Таким образом, жалобы заявителя на
жестокое обращение, направленные через администрацию
следственного изолятора, остались без ответа. Жалоба, направленная в
районную прокуратуру его матерью, действующей на основании
доверенности,  также   не   принесла  результатов,   поскольку  данное ведомство отказалось возбуждать уголовное дело в отношении сотрудников милиции. Обжалования этого отказа вышестоящим прокурорам и в суды не принесли результатов, поскольку районная прокуратура, очевидно, не следовала предписаниям, и после каждой отмены решения районной прокуратуры вышестоящим прокурором или судом, районная прокуратура вновь издавала постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

102.              Что касается дополнительного расследования, назначенного
районным прокурором 21 марта 2008 г., заявитель утверждал, что
подобные распоряжения отдавались и ранее, в частности 5 декабря
2005 г. и 9 октября 2006 г., однако они не принесли результатов.
Дополнительные              расследования неизменно  завершались
постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела. На самом
деле, 9 июня 2008 г. районная прокуратура вновь, в девятый раз,
приняла решение не проводить расследование по факту жестокого
обращения, утверждаемого заявителем, ссылаясь на те же самые
основания, которые ранее были признаны недостаточными
вышестоящими прокурорами и судами. Следовательно, заявитель
полагал, что государственные органы не смогли провести адекватное и
эффективное расследование по факту утверждаемого им жестокого
обращения, и в его распоряжении не было эффективных внутренних
средств правовой защиты для удовлетворения его жалобы в
соответствии со статьей 3 Конвенции.

103. Далее заявитель настаивал на том, что в отделении милиции его
избивали и пытали электричеством. Его утверждения были
подкреплены свидетельскими показаниями и медицинским
заключением, подтверждающим, что на его теле было множество
синяков и диатермических ожогов. Власти Российской Федерации не
предоставили убедительных объяснений данных повреждений.

В. Оценка Европейского Суда

1. Приемлемость

104. Европейский Суд счел, что вопрос о преждевременности
настоящей жалобы ввиду проведения расследования, а также вопрос
об исчерпании заявителем внутренних средств правовой защиты в
отношении его жалобы в соответствии со статьей 3 Конвенции тесно
связаны с вопросом эффективности расследования жестокого
обращения, утверждаемого заявителем. Однако эти вопросы относятся
к существу жалобы заявителя в соответствии со статьей 3 Конвенции.
И поэтому Европейский Суд принял решение объединить
рассмотрение этих вопросов с рассмотрением вопроса о существе
жалобы заявителя.

105. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно
необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Она не
может быть неприемлемой и по другим основаниям. Соответственно,
жалоба должна быть объявлена приемлемой.

2. По существу дела

(а) Эффективность расследования

106. Европейский Суд напомнил, что если частное лицо
предъявляет обоснованную жалобу на жестокое обращение в
нарушение статьи 3 Конвенции, данная статья в связи с общим
обязательством государства согласно статьи 1 Конвенции «обеспечить
всем в пределах своей юрисдикции права и свободы, определенные
в... Конвенции», требует, в порядке презумпции, проведения
эффективного официального расследования. Обязанность провести
расследование - «это не обязательство получить результат, а
обязательство принять меры»: не каждое расследование обязательно
должно быть удачным или привести к результатам, подтверждающим
изложение фактов заявителем; однако оно должно, в принципе, вести к
установлению обстоятельств дела и в случае, если жалобы оказались
обоснованными, - к идентификации и наказанию виновных (см.
Постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдварде
против Соединенного Королевства» (
Paul and Audrey Edwards v. the
United Kingdom), жалоба № 46477/99, §71, ECHR 2002-11; и
Постановление Европейского Суда по делу «Махут Кайа против
Турции» (
Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба №22535/93, § 124, ECHR
2000-III).

107. Расследование по серьезным жалобам на жестокое обращение
должно быть тщательным. Это означает, что государственные органы
должны всегда предпринимать серьезные попытки установить, что на
самом деле произошло, и не должны полагаться на поспешные или
необоснованные выводы и прекращать расследование, либо принимать
на их основе какие-либо решения (см. Постановление Европейского
Суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (
Assenov and Others
v. Bulgaria) от 28 октября 1998, §§ 103 и далее, Reports 1998-VIII). Они
должны принимать все доступные и разумные меры для того, чтобы
обеспечить доказательства по делу, включая,
inter alia, показания
очевидцев и заключение судебно-медицинской экспертизы, (см.,
mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда
по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey) жалоба №
21986/93, § 106,
ECHR 2000-VII; Постановление Большой Палаты
Европейского Суда по делу «Танрикулу против Турции» (
Tanrikulu v.
Turkey),     жалоба №  23763/94,  ECHR  1999-IV,   §   104  и далее;  и

Постановление Европейского Суда по делу «Гюль против Турции» (Gtil v. Turkey) от 14 декабря 2000 г., жалоба № 22676/93, § 89). Любой недостаток расследования, делающий невозможным установление происхождения травм или личности виновных, может привести к нарушению этого стандарта.

108. Далее, расследование должно быть быстрым. В делах по жалобам на нарушение статей 2 и 3 Конвенции, в которых эффективность официального расследования имеет первостепенное значение, Европейский Суд часто производит оценку того, своевременно ли среагировали государственные органы на жалобу (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 133 и далее, ECHR 2000-IV). Принимаются во внимание время начала расследования, задержки в проведении допросов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» (Timurtas v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 89, ECHR 2000-VI, и Постановление Европейского Суда по делу «Текин против Турции» (Tekin v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV, § 67) и продолжительность предварительного расследования (см. Постановление Европейского Суда по делу «Инделикато против Италии» (Indelicate v. Italy) от 18 октября 2001 г., жалоба № 31143/96, § 37).

109. По настоящему делу между сторонами имеется спор относительно того, была ли официальная жалоба на жестокое обращение подана заявителем в соответствующую прокуратуру. Заявитель утверждал, что он направил данную жалобу через администрацию следственного изолятора, однако власти Российской Федерации оспорили данный факт. Однако Европейскому Суду нет необходимости разрешать данное противоречие ввиду следующих причин.

ПО. Власти Российской Федерации не стали оспаривать, что 30 января 2003 г., то есть спустя два дня после предполагаемого жестокого обращения, заявитель пожаловался следователю на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции. Таким образом, он привлек внимание государственных органов к своим утверждениям. По-видимому, медицинский осмотр, предписанный следователем, подтвердил утверждения заявителя, выявив многочисленные синяки и диатермические ожоги на его теле (см. выше § 9). Таким образом, жалоба заявителя являлась «спорной» и государственные органы должны были провести «тщательное и эффективное расследование, способное привести к установлению и наказанию виновных» (см., в качестве схожего обоснования, Постановление Европейского Суда по делу «Эгмез против Кипра» (Egmez v. Cyprus), жалоба № 30873/96, § 66, ECHR 2000-XII, и Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Озкан и другие против Турции» (Ahmet Ozkan and Others v. Turkey) от 6 апреля 2004 г., жалоба № 21689/93, §§ 358 и 359). Несмотря на то, что в соответствии с национальным законодательством следователь должен был либо провести предварительное расследование с целью возбудить уголовное дело, либо направить жалобу компетентному следственному органу (см. выше § 91), следователь этого не сделал.

111.Лишь спустя полтора года, в сентябре 2004 г., и лишь в ответ на жалобу матери заявителя, прокуратура начала предварительное расследование. Однако предварительное расследование продвигалось медленно и продолжалось четыре года. Так, единственным следственным действием, предпринятым до конца 2005 г., был допрос одного из сотрудников милиции, участвовавшего в аресте заявителя. Остальные сотрудники милиции, заявитель, его родственники, соучастники и другие задержанные были впервые допрошены лишь в 2006 г., то есть, более трех лет спустя, с момента предполагаемого жестокого обращения. По мнению Европейского Суда, задержка начала предварительного расследования, а также задержки в его проведении, вменяемые государственным органам, привели к потере драгоценного времени, что не могло не оказать отрицательного эффекта на успех расследования (см. Постановление Европейского Суда по делу «Михеев против Российской Федерации» (Mikheyev v. Russia) от 26 января 2006 г., жалоба № 77617/01, § 114).

112.Далее Европейский Суд отмечает, что прокуратура девять раз отклонила ходатайства о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции. Восемь из них были отменены вышестоящим прокурором или судом ввиду недостаточного обоснования. На самом деле, анализ решений прокурора выявил, что прокурор слишком легко принял утверждения сотрудников милиции о том, что они не применяли силу в отношении заявителя, и постановил не возбуждать уголовное дело, заключив, полностью игнорируя результаты медицинского освидетельствования и свидетельские показания, что доказательства жестокого обращения отсутствовали, или в последующих постановлениях, заключив, что отсутствовали основания полагать, что повреждения были причинены сотрудниками милиции. Прокурор не указал ни одной причины, почему он счел, что результаты медицинского осмотра были неубедительными, а свидетельские показания - недостоверными. Европейский Суд счел особенно поразительным то, что после отмены решений от 19 октября 2006 г. и от 28 мая 2007 г. судом, именно ввиду отсутствия оснований для вынесения данных решений, прокурор не последовал распоряжениям суда и не устранил недостатки в обосновании. Вместо этого, 9 июня 2008 г., прокурор вынес новое постановление, дословно повторяющее постановление от 28 мая 2007 г. Неспособность прокурорских  ведомств  представить достаточные обоснования для  отказов в возбуждении уголовного дела, и их особое отношение к сотрудникам милиции должно рассматриваться как особенно серьезный недостаток расследования (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Айдын против Турции» (Aydin v. Turkey) от 25 сентября 1997 г., § 106, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI).

113.Европейский Суд принимает во внимание то, что в сентябре 2008 г., государственные органы пересмотрели свое решение не возбуждать уголовное дело и возбудили уголовное дело в отношении жалобы заявителя на жестокое обращение. Однако, в постановлении от 4 сентября 2008 г. отмечалось, что, уголовное дело было возбуждено в отношении «неизвестных сотрудников милиции» (см. выше § 33), а не в отношении Т. и других сотрудников отделения милиции № 2, которых указал заявитель.

114.Европейский Суд признал, что государственные органы начали предварительное расследование в отношении утверждений заявителя о жестоком обращении со стороны сотрудников милиции. Однако Европейский Суд находит, что расследование не было проведено должным образом, и государственные органы продемонстрировали отсутствие решимости преследовать виновных в судебном порядке. На самом деле, по истечении более пяти лет после обжалуемых событий, никому не было предъявлено обвинений, несмотря на то, что доказательства, подтверждающие утверждения заявителя, были выявлены, и сотрудники милиции, указанные заявителем, были установлены. Соответственно, расследование не может быть признано «эффективным» (см., в качестве схожего обоснования, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Селъмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба №25803/94, §§ 78 и 79, ECHR 1999-V).

Далее, Европейский Суд счел неубедительным утверждение властей Российской Федерации о том, что эффективность расследования была подорвана неспособностью заявителя прибегнуть к доступным внутренним средствам правовой защиты. Как было установлено выше, заявитель сообщил компетентным государственным органам о предполагаемом жестоком обращении сразу после происшествия (см. выше § ПО). Его мать, действуя на основании доверенности, подписанной заявителем, подала официальную жалобу в прокуратуру и обжаловала решение об отказе в возбуждении уголовного дела вышестоящему прокурору и в суд. Национальные судебные органы признали право матери заявителя подавать жалобы от имени заявителя. Европейский Суд признал, что заявитель подал жалобы на жестокое обращение в соответствующие государственные органы, в соответствии с официальными требованиями, закрепленными в национальном законодательстве.

И, наконец, что касается утверждений властей Российской Федерации о том, что жалоба в соответствии со статьей 3 Конвенции является преждевременной, Европейский Суд признал, что расследование еще продолжается, однако, принимая во внимание его продолжительность и наличие серьезных недостатков, указанных выше, Европейский Суд считает, что заявитель не должен был ждать окончания расследования, прежде чем подать жалобу в Европейский Суд, поскольку завершение этого расследования никак не могло компенсировать общую задержку (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ангелова и Илъев против Болгарии» (Angelova and Iliev v. Bulgaria), жалоба № 55523/00, § 103, ECHR 2007-...).

116.На основании вышеизложенного, Европейский Суд отклонил предварительные возражения властей Российской Федерации и установил, что государственньми органами не было проведено эффективное уголовное расследование по жалобе заявителя на предполагаемое жестокое обращение. Соответственно, имело место нарушение процессуального аспекта статьи 3 Конвенции.

(Ь) Предполагаемое жестокое обращение с заявителем

118. Европейский Суд неоднократно отмечал, что жестокое
обращение должно достигать минимального уровня жестокости, чтобы
подпадать под действие статьи 3 Конвенции. Определение этого
минимального уровня является относительным: оно зависит от всех
обстоятельств данного дела, таких как продолжительность жестокого
обращения, влияние его на физическое и психическое состояние, и, в
некоторых случаях, от пола, возраста и состояния здоровья
потерпевшего (см. Постановление Большой палаты Европейского Суда
по делу «Лабита против Италии» (
Labita v. Italy), жалоба № 26772/95,
§ 120,
ECHR 2000-IV). Обращение признавалось Европейским Судом
«бесчеловечным», поскольку, inter alia, оно являлось преднамеренным,
продолжалось в течение нескольких часов без перерыва и повлекло за
собой либо телесные повреждения, либо значительные физические и
психические страдания, и «унижающим достоинство», поскольку оно
было направлено на то, чтобы вызвать у жертв чувство страха, боли и
чувство неполноценности, способное унизить и оскорбить их. Для
того чтобы признать наказание или связанное с ним обращение,
«бесчеловечным» или «унижающим достоинство», страдание или
унижение должно, в любом случае, по степени превзойти те
неизбежные страдания или унижения, которые связаны с данной
формой законного обращения или наказания. Вопрос о том, имело ли
обращение целью унизить или оскорбить потерпевшего, является
следующим фактором, который необходимо принять во внимание,
однако отсутствие такой цели не исключает окончательно нарушения

статьи 3 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «V. против Соединенного Королевства» (V. v. the United Kingdom), жалоба № 24888/94, § 71, ECHR 1999-IX).

119. В отношении заключенных Европейский Суд подчеркнул, что
лица, содержащиеся под стражей находятся в уязвимом положении и в
обязанности государственных органов входит защита их физического
здоровья (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тараръева
против Российской Федерации» (
Tarariyeva v. Russia), жалоба
№ 4353/03, § 73,
ECHR 2006-... ; Постановление Европейского Суда по
делу «Сарбан против Молдовы» (
Sarban v. Moldova) от 4 октября 2005
г., жалоба 3456/05, § 77; и Постановление Европейского Суда по делу
«Музель против Франции» (Mouisel v. France), жалоба № 67263/01,
§ 40,
ECHR 2002-IX). Любое применение силы к лицу, лишенному
свободы, если это только не обусловлено его собственными
действиями, унижает человеческое достоинство и, в принципе,
является нарушением права, гарантированного статьей 3 Конвенции
(см. Постановление Европейского Суда по делу «Шейдаев против
Российской Федерации» (
Sheydayev v. Russia) от 7 декабря 2006 г.,
жалоба № 65859/01, § 59; и Постановление Европейского Суда по
делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995, §
38, Series A, №336; и Постановление Европейского Суда по делу
«Крастанов против Болгарии» (
Krastanov v. Bulgaria) от 30 сентября
2004, жалоба № 50222/99, § 53).

120. Европейский Суд напоминает, что жалоба на плохое
обращение должна быть подкреплена соответствующими
доказательствами. Для оценки доказательств Европейский Суд
применяет стандарт доказывания «вне разумных сомнений» (см.
Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против
Соединенного Королевства» (
Ireland v. the United Kingdom) от 18
января 1978 г., § 161, Series A, № 25). Однако применение такого
стандарта вытекает из сосуществования достаточно убедительных,
четких и согласующихся между собой умозаключений или
аналогичных неопровергнутых предположениях о фактах. Если же
рассматриваемые события полностью или большей частью известны
только властям, как, например, в случае с лицами, находящимися под
их контролем под стражей, в случае, если во время содержания под
стражей этим лицам причинены повреждения, возникают веские
предположения относительно фактов. Когда лицо заключается под
стражу в хорошем состоянии здоровья, а при освобождении имеет
какие-либо повреждения, бремя доказывании возложено на власти,
которые должны представить разумные и убедительные объяснения
происхождения данных повреждений (см. упоминавшееся выше
Постановление Европейского Суда по делу «Салман против Турции»
(
Salman v. Turkey),  § 100; и упоминавшееся выше Постановление


Европейского   Суда  по  делу   «Рибич   против  Австрии»,   (Ribitsch v. Austria), § 34).

121. Возвращаясь к фактам по настоящему делу, Европейский Суд
отмечает, что на второй день после ареста заявителя его осмотрели
сотрудники судебно-медицинской экспертизы, которые отразили в
истории болезни заявителя многочисленные синяки, ссадины и
диатермические ожоги на его теле. В их отчете содержатся точные и
согласованные медицинские заключения с указанием дат, когда были
причинены повреждения, которые соответствуют периоду,
проведенному заявителем под стражей в отделении милиции (см. выше
§ 9). Власти Российской Федерации не стали утверждать, что
повреждения могли быть причинены заявителю до его ареста. Таким
образом, Европейский Суд счел, что заявитель получил данные
повреждения, находясь под стражей в отделении милиции.

122. Европейский Суд принял объяснения властей Российской
Федерации относительно происхождения ссадин на руках заявителя.
Заявитель не стал оспаривать тот факт, что ссадины были результатом
того, что он попытался вскрыть себе вены гвоздем. В то же время
Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не
представили никаких объяснений относительно синяков на лице и теле
заявителя, а также относительно диатермических ожогов на его
пальцах. Заявитель, напротив, представил последовательное и
детальное описание жестокого обращения, которое соответствовало
характеру и расположению зафиксированных в его истории болезни
повреждений. Его утверждения были подкреплены показаниями его
соответчиков, которые утверждали, что они видели как сотрудники
милиции жестоко обращались с заявителем (см. выше § 26).

123. Принимая во внимание обязанность властей нести
ответственность за повреждения, полученные лицами, находящимися
под их контролем под стражей, и при отсутствии убедительных и
разумных объяснений со стороны властей Российской Федерации по
настоящему делу, Европейский Суд заключает в соответствии со
стандартом доказывания, необходимым в ходе настоящего
судопроизводства, что синяки и диатермические ожоги,
зафиксированные в истории болезни заявителя, были результатом
обжалуемого заявителем обращения, ответственность за которое
возлагается на власти Российской Федерации (см. Постановление
Европейского Суда по делу «Мехмет Эммин Юкселъ против Турции»
(
Mehmet Emm Yiiksel v. Turkey) от 20 июля 2004 г.,  жалоба №

40154/98, § 30).

124. Далее Европейскому Суду предстоит определить, достигло ли
обжалуемое жестокое обращение минимального уровня жестокости,
чтобы подпасть под действие статьи 3 Конвенции. Европейский Суд
счел неубедительными доводы властей Российской Федерации о том,
что не был достигнут минимальный уровень жестокости, поскольку обращение не привело к ухудшению здоровья заявителя. Отсутствие долгосрочных последствий для здоровья не может исключить вывод о том, что обращение было достаточно жестоким для того, чтобы считаться бесчеловечным или унижающим человеческое достоинство (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эгмез против Кипра» (
Egmez v. Cyprus), §§ 78 и 79). Заявитель получил по меньшей мере несколько ударов в лицо, по плечам, по спине и по ногам, а также подвергся действию электротока, что является особенно болезненной формой жестокого обращения. Должно быть, такое обращение причинило ему значительные психические и физические страдания, несмотря на то, что оно, очевидно, не нанесло долгосрочный вред его здоровью. Кроме того, судя по всему, применение силы имело целью унизить заявителя, подчинить его, и заставить его признаться в совершении уголовного преступления. Таким образом, Европейский Суд счел, что обращение, которому подвергся заявитель, было достаточно серьезным для того, чтобы признать его пыткой.

125. Соответственно, принимая во внимание характер и степень
повреждений, причиненных заявителю, Европейский Суд счел, что
власти Российской Федерации несут ответственность в соответствии
со статьей 3 Конвенции за пытки заявителя со стороны сотрудников
милиции, и постановил, что имело место нарушение данной статьи.

П. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

126. Заявитель жаловался, что расследование утверждаемого им
жестокого обращения оказалось неэффективным в нарушение статьи
13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

127. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба затрагивает те
же вопросы, которые уже были рассмотрены выше в §§106 и 117 в
соответствии с процессуальным аспектом статьи 3 Конвенции.
Следовательно, жалобу следует признать приемлемой. Однако,
принимая во внимание выводы, сделанные в соответствии со статьей 3
Конвенции, Европейский Суд счел необходимым рассмотреть данные
вопросы отдельно в соответствии со статьей 13 Конвенции.

III.   ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ   НАРУШЕНИЕ   ПУНКТА   3   СТАТЬИ   5 КОНВЕНЦИИ

128. Заявитель жаловался на нарушение своего права на
своевременное судебное разбирательство, и утверждал, что не имелось
достаточных оснований для выдачи ордера на арест. Он сослался на
статью 3 Конвенции, которая гласит:

«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «с» пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд».

А. Приемлемость

129.Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не обжаловал ордеры на арест, выданные во время расследования в Верховный Суд Российской Федерации. И, следовательно, он не исчерпал эффективные внутренние средства правовой защиты, доступные ему на тот период.

130.Заявитель утверждал, что обжалование в Верховный Суд Российской Федерации не являлось эффективным средством правовой защиты. Облсалование не имело перспективы на успех, ввиду наличия административной практики содержания под стражей обвиняемых, обвиняемых в совершении серьезных уголовных преступлений во время проведения расследования и во время суда.

131.Европейский Суд повторил, что целью правила, требующего исчерпания внутренних средств правовой защиты является предоставление Договаривающемуся государству возможности предотвратить или исправить предполагаемые нарушения прежде, чем жалоба будет направлена в Европейский Суд. В контексте предполагаемого нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции, данное правило требует, чтобы заявитель предоставил государственным органам возможность рассмотреть, было ли соблюдено право заявителя на судебное разбирательство в течение разумного срока, а также существуют ли значимые и достаточные основания, оправдывающие лишение свободы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Щеглюк против Российской Федерации» (Shcheglyuk v. Russia) от 14 декабря 2006 г., жалоба №. 7649/02, § 35).

132.Европейский Суд счел, что лицо, заявляющее о нарушении пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении продолжительности содержания под стражей, жалуется на ситуацию, продолжавшуюся определенное время, которую следует рассматривать как единое целое и нельзя делить на отдельные периоды, как это было предложено


властями Российской Федерации (см., mutatis mutandis, Постановление
Европейского Суда по делу «Солмаз против Турции» {Solmaz v.
Turkey), жалоба №27561/02, §§29 и 37, ECHR 2007-... ). После
заключения под стражу 29 апреля 2003 г. заявитель непрерывно
содержался под стражей. Тот факт, что заявитель не обжаловал
решения о продлении его содержания под стражей, принятые до 13
октября 2004 г. не оспаривается. Однако он обжаловал последующие
распоряжения о продлении срока содержания под стражей в
Верховный Суд Российской Федерации, утверждая, в частности, что
срок   задержания   превышал   разумный   срок.     Таким   образом,

заявитель, предоставил Верховному Суду Российской Федерации возможность рассмотреть, являлось ли его содержание под стражей совместимым с его правом, закрепленным в Конвенции, на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. На самом деле, Верховный Суд должен был определить наличие необходимости дальнейшего продления срока содержания под стражей в свете всего предшествующего периода заключения, принимая во внимание период времени, который заявитель уже провел в заключении. Европейский Суд счел, что заявитель исчерпал внутренние средства правовой защиты, и отклонил возражение властей Российской Федерации.

133. Придя к выводу, что заявитель использовал доступные
внутренние средства правовой защиты, Европейский Суд счел, что
отсутствует необходимость решать вопрос о том, освобождался ли
заявитель от обязанности исчерпания этих средств правовой защиты в
связи с административной практикой нарушений пункта 3 статьи 5
Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аксой
против Турции» (
Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., § 57, Reports of
Judgments and Decisions 1996-VI). В любом случае, заявитель не
представил Европейскому Суду доказательств, которые бы позволили
сделать вывод о существовании подобной практики.

134. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно
необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Она не
может быть неприемлемой и по другим основаниям. Соответственно,
жалоба должна быть объявлена приемлемой.

В. По существу

1. Доводы сторон

135. Власти Российской Федерации указали, что заявитель
обвинялся в совершении многих особо тяжких преступлений. Более
того, он подозревался в причастности к вооруженной преступной
группе, совершавшей преступления на постоянной основе и
представлявшую повышенную опасность для общества. Сославшись на Постановление Европейского Суда по делу Контрада против Италии {
Contrada v. Italy), от 24 августа 1998 года § 67, Reports of Judgments and Decisions 1998-V), они утверждали, что его членство в организации по типу мафии, с иерархической структурой подчинения и значительными возможностями для устрашения, осложняло и затягивало расследование по делу. Необходимо было содержать заявителя под стражей во время следствия и суда, чтобы он не влиял на свидетелей и присяжных заседателей, которые проживали в той же местности и не были отделены от общества. Национальные суды объясняли продление срока заключения заявителя наличием материалов по совершенным им ранее преступлениях, отсутствием постоянного места жительства, отсутствием трудоустройства или иждивенцев, а также неспособностью защиты представить факты в подтверждение того, что заявитель не мог больше содержаться в условиях следственного изолятора. Власти Российской Федерации полагали, что существовали «значимые и достаточные» основания для содержания заявителя под стражей.

136. Заявитель утверждал, что национальные суды не представили
«значимых и достаточных» оснований для содержания его под
стражей. Они полагались в основном на тяжесть предъявленных ему
обвинений. Второй и последней причиной его содержания под стражей
было заключение национальных судов о том, что он мог
препятствовать расследованию. Такое заключение не было
подкреплено доказательствами и, более того, являлось абсурдным. До
28 января 2006 г. заявитель отбывал наказание по совершенно другому
уголовному делу, будучи осужденным за незаконное хранение оружия
и подделку документов. Ввиду его заключения под стражу
вмешательство в ход следствия было невозможным.

137. Далее заявитель утверждал, что, потребовав от него
представить факты в подтверждение того, что он не мог находиться в
заключении, государственные органы переложили на него бремя
доказывания в нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции. Он представил
доказательства наличия у него постоянного места жительства,
трудоустройства и семьи. Однако государственные органы
продолжили продлевать срок его содержания под стражей, не
продемонстрировав наличие определенных фактов, подтверждающих
их выводы относительно того, что он мог скрыться от правосудия или
оказать влияние на свидетелей и присяжных. Что касается прошлых
судимостей заявителя, национальные суды никогда не ссылались на
него в ордерах на арест. В любом случае, заявитель был осужден лишь
в 1995 г., и с тех пор его дело не пополнялось.

2. Оценка Европейского Суда

(а) Общие принципы

138.  Европейский Суд напоминает, что продолжение
существование обоснованного подозрения, что задержанное лицо
действительно совершило преступление, является условием
sine qua
поп законности продления его содержания под стражей. Однако с
течением времени, его одного более недостаточно. По таким делам,
Европейский Суд должен установить, оправдывают ли иные
приводимые судами основания дальнейшее лишение свободы. Там, где
такие основания являются «уместными» и «достаточными»,
Европейский Суд должен также убедиться, что национальные
компетентные органы проявили «особую старательность», расследуя
уголовное дело (см. Постановление Большой Палаты Европейского
Суда по делу чЛабита против Италии» (
Labita v. Italy), жалоба №
26772/95, §§ 152 и 153, ECHR 2000-IV).

139. Презумпция всегда в пользу освобождения. Как неоднократно
постановлял Европейский Суд - вторая альтернатива пункта 3 статьи 5
не оставляет судебным органам выбора между привлечением
обвиняемого в разумный срок к суду или временным его
освобождением до суда. До своего осуждения обвиняемый должен
считаться невиновным, и целью рассматриваемого положения
является, в основном, требование его временного освобождения, коль
скоро дальнейшее содержание его под стражей перестало быть
обоснованным. Лицо, обвиненное в совершении преступления, всегда
должно освобождаться до суда, кроме случаев, когда органы
государства могут доказать, что имеются «уместные» и «достаточные»
основания для его дальнейшего пребывания под стражей (см., среди
прочих источников, Постановление Европейского Суда по делу
«Кастравет против Молдовы» (
Castravet v. Moldova), от 13 марта
2007 года, жалоба №23393/05, §§30 и 32; Постановление Большой
Палаты по делу «МакКэй против Соединенного Королевства»
(
McKay v. the United Kingdom), жалоба № 543/03, § 41, ECHR 2006-...;
Постановление Европейского Суда года по делу «Яблонский против
Польши» (Jablonski v. Poland), от 21 декабря 2000, жалоба № 33492/96,
§ 83; и Постановление Европейского Суда по делу Нёймейстер против
Австрии (Neumeister v. Austria), от 27 июня 1968 года §4, Series A
№ 8). Пункт 3 статьи 5 Конвенции не может рассматриваться как
безоговорочно разрешающая заключение под стражу, предусматривая,
что он должно длиться не более определенного срока. Обоснование
любого срока заключения под стражу, даже короткого, должно быть
убедительно продемонстрировано компетентными органами (см.
Постановление   Европейского   Суда   по   делу   «Шишков   против Болгарии» (
Shishkov v. Bulgaria), жалоба    № 38822/97,  § 66, ECHR 2003-1 (выдержки)).

140. На национальные компетентные органы возложена обязанность установить наличие особых обстоятельств, уместных для придания весомости  основаниям  продления срока содержания  под  стражей. Перекладывание    бремени    доказывания    этих    обстоятельств    на заключенного равносильно переворачиванию с ног на голову статьи 5 Конвенции,  которая предусматривает заключение  под  стражу как исключительное отклонение от права на свободу, возможное только при ограниченном количестве оснований и по строго определенным делам    (см.  Постановление Европейского Суда по делу  «Рохлина против России» (Rokhlina v. Russia), от 7 апреля 2005 года, жалоба № 54071/00, § 67, и Постановление Европейского Суда года по делу «Илийков против Болгарии» (Ilijkov v. Bulgaria), от 26 июля 2001, жалоба         33977/96,   §§   84-85).   Национальные   суды   должны рассматривать все обстоятельства за и против наличия насущных требований  соблюдения  интересов   общества,   с  учетом   принципа презумпции  невиновности,  ради  отклонения  от правила уважения свободы личности, и излагать их в своих решениях, отклоняющих жалобы об освобождении. В задачу Европейского Суда не входит установление  таких  обстоятельств,   подменяя  собой  национальные судебные   органы,   санкционирующие   заключение   заявителя   под стражу.  Главным  образом,  Европейский  Суд призван постановить было или нет, допущено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции, оценив приведенные национальными судами основания, изложенные в их решениях по этому вопросу и указанные заявителем обстоятельства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Корчуганова против России»  (Korchuganova v.   Russia)  от  8  июня  2006  г.,  жалоба № 75039/01, § 72; вышеупомянутое Постановление по делу «Илижкова» (Ilijkov), § 86; и вышеупомянутое Постановление по делу «Лабиты» (Labita), § 152).

(b) Применение к настоящему делу (i) Срок, подлежащий рассмотрению

141. Европейский Суд отмечает, что пункт 3 статьи 5 Конвенции применим исключительно к ситуации, предусмотренной подпунктом «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции, и составляет с ним неделимое целое. Это положение утрачивает силу в момент вынесения приговора, даже если приговор выносится судом первой инстанции, поскольку с этого момента лицо содержится под стражей, «будучи осужденным компетентным судом», по смыслу подпункта «а» пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Солмаз против Турции» (Solmaz v. Turkey), §§ 24-26; и Постановление Европейского Суда по делу «Л. против Австрии» (В. v. Austria) от 28 марта 1990 г., §§ 36-39, Series A, №175).

142. Заявителя заключили под стражу 29 апреля 2003 г. по
обвинению в членстве в вооруженной преступной группировке, а
также по обвинению в ограблении, нанесении тяжких телесных
повреждений и убийстве. С тех пор он находился под стражей до суда.
В течение определенной части этого периода, с 6 апреля 2004 г., по 28
января 2006 г., заявитель одновременно отбывал наказание, будучи
осужденным по другому уголовному делу по обвинению в незаконном
хранении оружия и подделке документов. Европейскому Суду
предстоит установить, какой подпункт пункта 1 статьи 5 Конвенции
был применим в течение этого периода, а также определить следует ли
его принимать во внимание для целей пункта 3 статьи 5 Конвенции.

143.В этой связи Европейский Суд повторяет, что применимость одного из оснований, зафиксированных в пункте 1 статьи 5 Конвенции не обязательно препятствует применимости другого из этих оснований, и содержание под стражей может быть оправдано в соответствии с несколькими подпунктами этого положения (см. среди прочих источников, Постановление Европейского Суда по делу «Бранд против Нидерландов» {Brand v. the Netherlands) от 11 мая 2004 г., жалоба №49902/99, § 58, и Постановление Европейского Суда по делу «Джонсон против Соединенного Королевства» (Johnson v. the United Kingdom) от 24 октября 1997 г., § 58, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII). В частности, по делу «Эриксен против Норвегии» (Eriksen v. Norway) Европейский Суд счел, что содержание заявителя под стражей было оправдано в соответствии, как с подпунктом «а», так и с подпунктом «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции, а также счел применимым пункт 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эриксен против Норвегии» (Eriksen v. Norway) от 27 мая 1997 г., § 92, Reports of Judgments and Decisions 1997-III).

144.Что касается настоящего дела, 6 апреля 2004 г. заявитель был осужден за незаконное хранение оружия и подделку документов, и был приговорен к сроку заключения, который он отбыл 28 января 2006 г. В течение этого срока он содержался под стражей, «будучи осужденным компетентным судом», по смыслу подпункта «а» пункта 1 статьи 5 Конвенции. В то же время, он содержался под стражей в связи с рядом других уголовных дел с тем, чтобы предстать перед компетентным судебным органом по подозрению в участии в вооруженной преступной группировке, а также по подозрению в совершении ограбления, нанесении тяжких телесных повреждений и убийстве, то есть данная ситуация, предусмотрена подпунктом «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Из этого следует, что с 6 апреля 2004 г. по 28 января 2006 г. факт лишения заявителя свободы подпадал под действие как подпункта «а», так и подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Принимая во внимание, что заявитель содержался под стражей на основании подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции, и, несмотря на то, что его заключение также подпадало под действие подпункта «а» пункта 1 статьи 5 Конвенции, Европейский Суд полагает, что указанный период должен приниматься во внимание для целей пункта 3 статьи 5 Конвенции. Поэтому, заявитель непрерывно содержался под стражей до суда по обвинению в участии в вооруженной преступной группировке, а также по обвинению в совершении ограбления, нанесении тяжких телесных повреждений и убийстве, с момента его заключения под стражу 29 апреля 2003 г. и до настоящего момента, то есть в течение более пяти лет и десяти месяцев.

(и) Обоснованность рассматриваемого срока заключения

145. Между сторонами не возникло спора о том, что первоначальное
заключение заявителя под стражу было вызвано обоснованным
подозрением его причастности к вооруженной преступной группе и
участию в нескольких эпизодах разбойных нападений, похищений
человека, вымогательствах, причинений тяжких телесных
повреждений и убийстве. Европейскому Суду предстоит выяснить,
представили ли национальные суды «уместные» и «достаточные»
обоснования в оправдание продолжительного заключения заявителя, и
смогли ли они продемонстрировать «особое внимание» в ходе
производства по уголовному делу. Чрезмерный срок заключения
заявителя вызывает серьезное беспокойство у Европейского Суда. В
данных обстоятельствах, российские государственные органы должны
представить очень веские обоснования для содержания заявителя под
стражей в течение более пяти лет и десяти месяцев.

146. Национальные суды ссылались, помимо обоснованного
подозрения в отношении заявителя, на вероятность того, что заявитель
мог скрыться от правосудия, продолжить заниматься преступной
деятельностью или оказать давление на свидетелей или присяжных. В
этом отношении они ссылались на тяжесть предъявленных заявителю
обвинений, и делали особый акцент на обвинении его в участии в
вооруженной преступной группировке, и на отсутствии постоянного
трудоустройства.

147. Тяжесть предъявленных обвинений была основным фактором
при оценке возможности заявителя скрыться от правосудия,
продолжить заниматься преступной деятельностью или
воспрепятствовать отправлению правосудия. Таким образом, в своих
постановлениях в порядке кассации от 14 декабря 2004 г., а также от
26 сентября и 28 декабря 2006 г. Верховный Суд постановил, что тяжесть предъявленных обвинений превосходит наличие определенных обстоятельств в пользу освобождения заявителя, таких как значительный срок его заключения до суда, наличие постоянного места жительства и слабое здоровье (см. выше §§ 63, 70 и 73). Суды придерживались мнения, что тяжесть обвинений была настолько велика, что никакие другие обстоятельства не могли послужить основанием для освобождения заявителя. Европейский Суд неоднократно постановлял, что хотя суровость возмолшого приговора и является уместным элементом при оценке опасения, что обвиняемый может скрыться от следствия и суда или продолжит заниматься преступной деятельностью, необходимость продления лишения свободы не может оцениваться чисто с абстрактной точки зрения, лишь с учетом тяжести предъявленных обвинений. Продление срока лишения свободы не может предвосхищать приговор к лишению свободы, равно как и не может продление срока содержания под стражей быть обусловлено ожиданием приговора, связанного с лишением свободы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Летеллъе против Франции» (
Letellier v. France) от 26 июня 1991 г., § 51, Series A, № 207; а также Постановление Европейского Суда по делу «Ланченко против России» (Panchenko v. Russia) от 8 февраля 2005 г., жалоба № 45100/98, § 102; Постановление Европейского Суда по делу «Горал против Польши» (Goral v. Poland) от 30 октября 2003 г., № 38654/97, § 68; и ранее упоминавшееся Постановление по делу «Илижкова» (Ilijkov), § 81).

148. Европейский Суд понимает, что по делам, касающимся организованной преступности, степень вероятности того, что заключенный, оказавшись на свободе, может оказать давление на свидетелей или иным образом повлиять на расследование уголовного дела, зачастую особенно высока. Эти обстоятельства могут оправдать относительно продолжительный период заключения. Однако они не дают компетентным органам права неограниченно продлять эту меру пресечения (см. Постановление Европейского Суда по делу Юсух против Польши» (Osuch v. Poland), от 14 ноября 2006 года жалоба № 31246/02, §26; и Постановление Европейского Суда по делу «Селейевски против Польши» (Celejewski v. Poland), от 4 мая 2006 года жалоба № 17584/04, §§ 37-38). Принимая во внимание, что заявитель подозревался в причастности к организованной преступной группе, Европейский Суд понимает, что компетентные органы могли обоснованно полагать, что опасение оказания на свидетелей и присяжных давления существовало изначально. Однако Европейский Суд не убежден в том, что это основание могло оправдать пятилетний срок предварительного заключения заявителя. И действительно, национальные суды указывали опасение о воспрепятствовании расследованию    уголовного    дела    путем    общего    перечисления оснований, без выделения какого-либо свойства характера заявителя или его поведения, говорящего в пользу вывода о том, что он может прибегнуть к устрашению. По мнению Европейского Суда, такое общими словами сформулированное опасение, не могло служить основанием для содержания заявителя под стражей свыше пяти лет. Национальные суды упустили из своих рассуждений тот факт, что это основание с течением времени неизбежно становится менее и менее уместным и значимым. Мотивировка судов не изменилась, отразив развитие ситуации по делу, и на более поздних стадиях расследования не было проверено, утратило или нет, это основание свою достаточность. Таким образом, Европейский Суд не убежден, что в течение всего периода заключения заявителя под стражей существовали неопровержимые доказательства опасаться, что он повлияет на свидетелей или иным образом воспрепятствует расследованию дела. Это обстоятельство определенно не было таким, чтобы перевесить право заявителя на рассмотрение его дела судом в разумный срок или быть освобожденным до суда.

149. Далее, национальные суды оценили потенциальную
возможность заявителя продолжить заниматься преступной
деятельностью, ссылаясь на то, что он был безработным. Заявитель
оспорил данное заключение, утверждая, что у него было постоянное
место работы. Европейскому Суду нет необходимости устанавливать
ситуацию с трудоустройством заявителя. Даже если предположить, что
заявитель был безработным, исходя исключительно из этого факта,
нельзя сделать вывод о его предрасположенности к совершению новых
преступлений (см. Постановление Европейского Суда по делу
«Пшевечерский против Российской Федерации» (
Pshevecherskiy
v. Russia) от 24 мая 2007 г., жалоба № 28957/02, § 68). В любом случае,
лишь отсутствие постоянного трудоустройства не могло служить
оправданием для заключения под стражу на срок более пяти лет.

150. Иных оснований национальными судами приведено не было.
Власти Российской Федерации, в своих замечаниях, сослались на
семейное положение заявителя, а именно - на тот факт, что он не был
женат. Европейский Суд напоминает, что в его задачу не входит
подменять собой компетентные органы внутри государства, которые
принимали решение о заключении заявителя под стражу, или
предлагать свой анализ обстоятельств за, и против заключения под
стражу (см. Постановление Европейского Суда по делу иНиколов
против Болгарии» (
Nikolov v. Bulgaria), от 30 января 2003 года жалоба
№ 38884/97, § 74, и Постановление по делу «Набита» (Labita),
упомянутое выше, § 152). Этот довод был впервые выдвинут перед
Европейским Судом, и национальные суды ни разу не упоминали его в
своих постановлениях.


151.Европейский Суд также счел необычным тот факт, что в период с 6 апреля 2004 г. по 28 января 2006 г., когда заявитель отбывал приговор по другому уголовному делу, национальные суды в постановлениях о продлении срока содержания под стражей, продолжали ссылаться на угрозу того, что заявитель может скрыться от правосудия, продолжить заниматься преступной деятельностью или оказать давление на свидетелей или присяжных заседателей. Европейский Суд считает возможным наличие необходимости издавать постановления о содержании под стражей в отношении осужденных заключенных, например с целью, перевести заключенного из исправительной колонии, где он отбывает наказание, в следственный изолятор по месту проведения расследования и суда. Однако по настоящему делу национальные суды не ссылались на такую необходимость. Напротив, они повторяли стандартную формулировку, не принимая во внимание, насколько реальной была угроза того, что заявитель мог скрыться от правосудия, продолжить заниматься преступной деятельностью или оказать давление на свидетелей или присяжных в период его содержания в исправительной колонии. Европейский Суд счел, что постановления о продлении срока содержания под стражей, изданные в период с 6 апреля 2004 г. по 28 января 2006 г. явно свидетельствовали о формальном отношении национальных судов к содержанию заявителя под стражей. Данные распоряжения продлевались автоматически без учета конкретных значимых фактов и меняющихся обстоятельств. Несмотря на то, что постановления о продлении срока содержания под стражей, изданные за этот период, на самом деле не повлияли на положение заявителя с практической точки зрения, поскольку он в любом случае находился под стражей, будучи осужденным компетентным судом, этот факт не является определяющим для оценки Европейского Суда. Нарушение может иметь место даже при отсутствии вреда или ущерба; вопрос о том, был ли заявитель на самом деле поставлен в неблагоприятное положение или понес убытки является значимым лишь в контексте статьи 41 Конвенции (см., среди прочих источников, Постановление Европейского Суда по делу «Религиозное общество Свидетелей Иеговы и другие против Австрии» (Religionsgemeinschaft der Zeugen Jehovas and Others v. Austria) от 31 июля 2008 г.„ жалоба № 40825/98, § 67; Постановление Европейского Суда по делу «Вассинк против Нидерландов» (Wassink v. the Netherlands) от 27 сентября 1990 г., § 38, Series A, № 185-А; и Постановление Европейского Суда по делу «Маркс против Бельгии» (Marckx v. Belgium) от 13 июня 1979 г., § 27, Series А, №31).

152.Европейский Суд счел, что все решения о продлении срока содержания заявителя под стражей имели шаблонную и упрощенную формулировку.   В них не содержалось детального описания ситуации заявителя. Несмотря на то, что в одном из этих решений Волгоградский областной суд отметил, что он принял во внимание «личностные особенности заявителя», данное утверждение не было подкреплено ни описанием характера заявителя, ни объяснением необходимости содержания заявителя под стражей (см. выше § 71). Нежелание национальных судов уделять должное внимание обсуждению личной ситуации заявителя особенно четко прослеживается в решениях Волгоградского областного суда от 20 и 27 апреля 2004 г., в которых не были указаны никакие основания для продолжительного содержания заявителя под стражей. Волгоградский областной суд отметил лишь то, что «ответчики должны оставаться под стражей» (см. выше §§ 60 и 61). Еще более необычным является то, что к тому времени заявитель уже провел в заключении один год, следствие было завершено и дело было направлено в суд.

153.После того как дело поступило в суд в апреле 2004 года, суд вынес постановление о продлении содержания под стражей списку лиц, используя одинаковые формулировки в отношении каждого из шести подсудимых. Европейский Суд уже отмечал, что практика вынесения постановлений о продлении содержания под стражей списку лиц, без подробной оценки оснований для заключения под стражу в отношении каждого заключенного, сама по себе не соответствует требованиям пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Щеглюк против России» (Shcheglyuk v. Russia) от 14 декабря 2006 г., жалоба № 7649/02, § 45; вышеупомянутое Постановление по делу «Корчугановой» (Korchuganova), § 76; и Постановление Европейского Суда по делу «Долгова против России» (Dolgova v. Russia) от 2 марта 2006 г., жалоба № 11886/05, §49). Продляя срок содержания заявителю под стражей, совместно с другими лицами, национальные суды не уделили должного внимания обстоятельствам, касающимся лично его.

154.И, наконец, Европейский Суд отмечает, что национальные суды явно проигнорировали рассмотрение вопроса о том, превышало или нет, длительное содержание заявителя под стражей требование о «разумности срока» (см. выше §§ 73 и 80). Такой анализ был бы сразу же виден в постановлениях национальных судов, после того, как заявитель несколько лет провел под стражей; однако тест о «разумности срока» так и не был ни разу применен.

155.Европейский Суд часто обнаруживает нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции по делам против России, где национальные суды продлевают заявителям срок содержания под стражей, в основном, исходя из тяжести предъявленных обвинений, и используя типичные формулировки, без обращения к конкретным обстоятельствам и не рассматривая альтернативные меры пресечения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Белевицкий против России» (Belevitskiy v.

  Russia) от 1 марта 2007 г., жалоба № 72967/01, §§99 и далее; Постановление Европейского Суда по делу «Худобин против Россию) (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, §§ 103 и далее, ECHR 2006-... (извлечения); Постановление Европейского Суда по делу «Мамедова против России» (Mamedova v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05, §§ 72 и далее; вышеупомянутое Постановление по делу «Долговой» (Dolgova), §§ 38 и далее; Постановление Европейского Суда по делу «Худойоров против России» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, §§ 172 и далее, ECHR 2005-Х (извлечения); вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Рохлина против России» (Rokhlina v Russia), § § 63 и далее; вышеупомянутое Постановление Европейского Суда по делу «Панченко против России» (Panchenkov. Russia), §§ 91 и далее; и Постановление Европейского Суда по делу «Смирнова против России» (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, §§ 56 и далее, ECHR 2003-IX (извлечения)).

156.С учетом изложенного, Европейский Суд полагает, что, не сумев обратиться к конкретным обстоятельствам, и не изучив возможность применения альтернативных «мер пресечения», а опираясь, в основном, на тяжесть предъявленного обвинения, национальные судебные органы, продляли срок содержания заявителя под стражей, на основаниях, хотя и «уместных», но не «достаточных» для оправдания его длительности свыше пяти лет. При таких обстоятельствах, нет необходимости изучать вопрос о том, было ли проявлено «особое старание» во время судебных заседаний о продлении срока заключения. Однако Европейский Суд обратится к доводу властей Российской Федерации о том, его длительное пребывание под стражей было вызвано особой сложностью дела. Европейский Суд понимает, что по делам, связанным с организованной преступностью, по которым привлекается большое количество обвиняемых, процесс собирания и оценки доказательств представляет собой сложную задачу, поскольку необходимо добыть большой массив доказательств из многочисленных источников, а также определить обстоятельства и степень предполагаемой ответственности каждого из соучастников (см., mutadis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Пашкевич против Польши» (Laszkiewicz v. Poland), от 15 января 2008 года, жалоба № 28481/03, §§ 59 и 61). Однако Европейский Суд уже устанавливал, в подобных обстоятельствах, что сложность дела, количество и поведение обвиняемых, не могут оправдывать срок предварительного заключения в период следствия и суда - свыше пяти лет (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эрдем против Германии» (Erdem v. Germany), жалоба № 38321/97, § 46, ECHR 2001-VII).

157.Следовательно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.


IV.   ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ  НАРУШЕНИЕ  ПУНКТА   1   СТАТЬИ  6 КОНВЕНЦИИ

158. Заявитель жаловался на то, что производство по второму ряду
уголовных дел против него (производство по уголовным делам по
обвинению в участии в вооруженной преступной группировке, а также
по обвинению в ограблении, нанесении тяжких телесных повреждений
и убийстве) продолжалось слишком долго. Он ссылался на пункт 1
статьи 6 Конвенции, который гласит:

«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом... ».

A.    Приемлемость

159. Европейский Суд повторяет, что период, подлежащий
рассмотрению при определении продолжительности производства по
уголовному делу, начинается с момента предъявления лицу
«обвинений», в независимом материально-правовом значении этого
слова. И заканчивается в момент вынесения обвинительного приговора
или прекращения производства по уголовному делу (упоминавшееся
выше Постановление Европейского Суда по делу «Рохлина против
Российской Федерации» {
Rokhlina v. Russia), § 81).

160.Период, подлежащий рассмотрению в отношении обжалуемого производства по уголовному делу, начался 18 апреля 2003 г., когда заявителю были предъявлены обвинения в членстве в вооруженной преступной группировке, а также обвинения в ограблении, нанесении тяжких телесных повреждений и убийстве. Производство по уголовному делу еще продолжается в суде первой инстанции. Таким образом, на настоящий момент оно продолжается в течение более пяти лет и десяти месяцев.

161.Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее Европейский Суд отмечает, что она не может быть неприемлемой и по другим основаниям. Соответственно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

B.    По существу

162.  Власти Российской Федерации утверждали, что
продолжительность производства по уголовному делу являлась
обоснованной, принимая во внимание сложность дела и большое
количество обвиняемых (6) и свидетелей (45). Расследование было
проведено   безотлагательно,   и   не   сопровождалось   бездействием
следственных органов. Существовала задержка в несколько месяцев сразу после того, как дело было направлено в суд, однако суд первой инстанции не имеет отношения к данной задержке. Суд не мог назначить присяжных, поскольку обе стороны возражали против предложенного состава. После начала судебного разбирательства слушания были назначены с обычными интервалами, однако более тридцати из них было отложено в связи с тем, что защитники заявителя, включая его адвоката, не явились на слушания, а также в связи с их многочисленными ходатайствами об отсрочке слушаний по различным причинам. Более десяти слушаний было отложено в связи с тем, что либо свидетели со стороны защиты, либо свидетели со стороны обвинения не явились в суд. Суд первой инстанции незамедлительно предпринял меры для того, чтобы обеспечить их явку. Более двенадцати слушаний было отложено в связи с неявкой в суд присяжных по причине болезни или на основании других уважительных причин. Слушание откладывалось лишь дважды по причинам, имеющим отношение к суду первой инстанции: одно слушание было перенесено в связи с отключением подачи электроэнергии в здании суда, и второе слушание было отложено в связи с тем, что в период с 9 июля по 21 августа 2007 г. судья находился в отпуске. К настоящему моменту судебное разбирательство, после того, как оно стало продвигаться приемлемыми темпами, находится на заключительном этапе.

163. Заявитель отметил, что производство по уголовному делу
продолжалось более пяти лет и все еще находилось на рассмотрении
суда первой инстанции. Он утверждал, что указанный период явно
превышал разумный срок. По утверждению заявителя, несмотря на то,
что вначале судебное разбирательство продвигалось быстро, и в 2004
г. были выслушаны двадцать восемь свидетелей, затем судебное
разбирательство шло медленнее. Лишь три свидетеля предстали перед
судом первой инстанции в 2005 г., три свидетеля - в 2006 г., шесть
свидетелей - в 2007 г., и пять свидетелей - в 2008 г. Суд первой
инстанции лишь направлял повторные повестки свидетелям, которые
не явились в суд, и не предпринял никаких других попыток обеспечить
их явку. Кроме того, много слушаний было отложено ввиду неявки
присяжных. Суд первой инстанции отказался вызвать заместителей
больных присяжных, несмотря на ходатайства заявителя в этом
отношении.

164. Европейский Суд напоминает, что разумность срока судебного
разбирательства должна рассматриваться в свете обстоятельств дела, и
с учетом критериев, установленных прецедентной практикой
Европейского Суда, в частности, сложности дела, поведения заявителя
и соответствующих органов власти (см., среди прочих источников,
Постановление  Европейского  Суда по  делу   «Нахманович  против Российской Федерации» (
Nakhmanovich v. Russia) от 2 марта 2006 г., жалоба № 55669/00, § 95).

165. Европейский Суд признал, что дело было сложным ввиду
наличия нескольких пунктов обвинения, а именно шесть членов
вооруженной преступной группировки обвинялись в ограблении,
причинении тяжких телесных повреждений и убийстве. Однако, по
мнению Европейского Суда, сложность дела не является достаточным
основанием для оправдания продолжительности производства по
уголовному делу. Кроме того, тот факт, что заявитель содержался под
стражей, требовал особого внимания со стороны государственных
органов, ответственных за данное дело, которые должны были
обеспечить быстрое отправление правосудия (см. Постановление
Европейского Суда по делу «Коршунов против Российской
Федерации» (
Korshunov v. Russia) от 25 октября 2007 г., жалоба №
38971/06, § 71).

166.Европейский Суд отметил, что детали расследования, которое длилось около года, не были представлены на его рассмотрение. Однако Европейский Суд признал, что принимая во внимание сложность уголовного дела, продолжительность расследования не была чрезмерной.

167.Обращаясь к стадии судебного разбирательства, Европейский Суд отметил, что тридцать восемь слушаний было отложено по ходатайству защиты, и это замедлило ход производства по уголовному делу, и, следовательно, в данной задержке вина государственных органов отсутствует.

168.С другой стороны, Европейский Суд счел, что ответственность за определенные задержки лежит на государственных органах. В частности, задержка сроком более пяти месяцев произошла в период с 12 апреля 2004 г., когда дело заявителя было передано на рассмотрение суда, по 29 сентября 2004 г., когда было начато судебное разбирательство. На этот период было назначено лишь пять слушаний, и все они были отложены в связи с неспособностью суда первой инстанции назначить присяжных, состав которых удовлетворял бы обе стороны. Ответственность за данную задержку возложена на государственные органы.

169.Далее Европейский Суд отметил, что, несмотря на то, что последующие слушания назначались с обычными интервалами, многие из них были отложены по причинам, ответственность за которые возложена на государственные органы. Так шесть слушаний были перенесены либо по материально-техническим причинам, либо ввиду отсутствия судьи в связи с его участием в другом деле, болезнью или отпуском. Двадцать два слушания не были проведены в результате неявки присяжных, вместо которых по неизвестным причинам к слушаниям не были допущены их заместители. Еще четыре слушания было отложено по просьбе обвинения. Европейский Суд на основании имеющихся в его распоряжении документов счел, что результатом вышеуказанных приостановок явилась задержка сроком, в общей сложности, в один год.

170.И, наконец, очевидно, что поведение свидетелей замедлило ход судебного разбирательства. Свидетели как минимум двенадцать раз не явились в суд, что стало причиной значительной задержки судебного разбирательства. На самом деле, по утверждениям заявителя, которые власти Российской Федерации не оспорили, в 2004 г. суд первой инстанции выслушал двадцать восемь свидетелей в течение трех месяцев, однако, чтобы выслушать оставшиеся семнадцать свидетелей потребовалось более четырех лет. В материалах уголовного дела отсутствуют указания на то, что суд первой инстанции прибег к предусмотренным российским законодательством мерам для наказания свидетелей, не явившихся в суд, а также для того, чтобы добиться их явки, с целью обеспечить проведение слушаний по делу в течение разумного срока (см. Постановление Европейского Суда по делу «Зементова против Российской Федерации» (Zementova v. Russia) от 27 сентября 2007 г., жалоба № 942/02, § 70; и Постановление Европейского Суда по делу «Сидоренко против Российской Федерации» (Sidorenko v. Russia) от 8 марта 2007 г., жалоба № 4459/03, § 34; а также Постановление Европейского Суда по делу «Соколов против Российской Федерации» (Sokolov v. Russia) от 22 сентября 2005 г., жалоба № 3734/02, § 40). Европейский Суд счел, что вина за задержку, связанную с неявкой свидетелей на слушания, а также с неспособностью суда первой инстанции обеспечить их явку, возложена на власти Российской Федерации.

171.Европейский Суд отмечает, что по истечении пяти лет с того момента, когда дело заявителя было передано на рассмотрение суда, суд первой инстанции до сих пор не вынес судебного решения. Европейский Суд также отмечает, что все это время заявитель находился под стражей. При данных обстоятельствах, Европейский Суд счел, что продолжительность заключения превысила «разумный срок».

172. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6
Конвенции.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА № 1 К КОНВЕНЦИИ

173. Заявитель жаловался на неисполнение постановления
Дзержинского районного суда г. Волгограда от 30 января 2006 г. Он
ссылался на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

174. Власти Российской Федерации утверждали, что оба
автомобиля, указанные в постановлении от 30 января 2006 г., были
возвращены матери заявителя в течение шести месяцев и двух дней с
момента вступления постановления в законную силу. По утверждению
властей Российской Федерации, постановление было приведено в
исполнение в разумный срок. Далее власти Российской Федерации
утверждали, что после того, как один из автомобилей, «Мерседес 230»,
был возвращен матери заявителя, его вновь конфисковали в связи с
производством по уголовному делу об угоне этого автомобиля у
прежнего владельца. Заявитель никогда не обращался в суд в связи с
этим изъятием, несмотря на то, что внутригосударственные судебные
органы рекомендовали ему это сделать.

175.Заявитель настаивал на своих жалобах. Он утверждал, что ему до настоящего времени так и не вернули автомобиль «Мерседес 230». Сотрудники милиции ввели мать заявителя в заблуждение, заставив подписать документы, подтверждающие получение автомобиля, однако потом они отказались его возвращать, утверждая, что он был изъят в связи с другим уголовным делом.

176.Европейский Суд повторяет, что «предмет иска» может быть признан «собственностью» в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, если в достаточной мере установлено, что этот иск подлежит принудительному исполнению. Принятие окончательного решения гарантирует ответчику, что его иск подлежит принудительному исполнению. Неспособность государственных органов выполнить предписания, изложенные в окончательном решении, в течение длительного периода времени представляет собой вмешательство в право ответчика на уважения своей собственности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бурдов против Российской Федерации» (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, §§ 40-42, ECHR 2002-Ш).

177.Согласно постановлению от 30 января 2006 г., иск заявителя о возврате ему его автомобилей подлежал принудительному исполнению. Данное постановление вступило в законную силу, поскольку оно не было обжаловано в обычном порядке, и было приведено   в   исполнение.   Согласно   документам,   имеющимся   в распоряжении Европейского Суда, один из автомобилей был возвращен матери заявителя 26 апреля 2006 г., а второй, «Мерседес 230», был возвращен ей 29 августа 2006 г. Таким образом, постановление было полностью исполнено в течение семи месяцев с момента назначения его к принудительному исполнению, и этот период не является чрезмерным (см., в качестве сравнении, Решение Европейского Суда по делу «Иноземцев против Российской Федерации» (Inozemtsev v. Russia) от 31 августа 2006 г., жалоба № 874/03; и Решение Европейского Суда по делу «.Пресняков против Российской Федерации» (Presnyakov v. Russia) от 10 ноября 2005 г., жалоба № 41145/02).

178. Далее Европейский Суд отметил, что, несмотря на то, что
автомобиль «Мерседес 230» был сразу же изъят в качестве
вещественного доказательства в связи с производством по другому
уголовному делу, в материалах данного уголовного дела отсутствуют
какие-либо указания на то, что заявитель подал жалобу в
компетентные государственные судебные органы на незаконное
изъятие.

179. Следовательно, данная жалоба является явно необоснованной и
должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35
Конвенции.

VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

180. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

181. Заявитель требовал 7 000 евро в качестве компенсации
материального ущерба, который он понес в результате конфискации
своего автомобиля. Также он требовал 110 000 евро в качестве
компенсации морального вреда.

182.Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не представил никаких документов, в подтверждении материального или морального ущерба. Они полагали, что требования заявителя были чрезмерными, и признание самого факта наличия нарушения является достаточно справедливой компенсацией.

183.Европейский Суд счел, что требование заявителя о возмещении материального ущерба имело отношение к его жалобе в соответствии ъ статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая была отклонена, будучи признанной явно необоснованной. Поэтому Европейский Суд отклонил требование заявителя о возмещении материального ущерба.

184. Далее Европейский Суд отметил, что он признал наличие
серьезных нарушений по настоящему делу. Заявитель подвергся
избиению и действию электрического тока со стороны сотрудников
милиции. Расследование предполагаемого жестокого обращения с
заявителем оказалось неэффективным. Он провел более пяти лет под
стражей до суда. Для его содержания под стражей отсутствовали
достаточные основания. Производство по уголовному делу в
отношении заявителя продолжалось слишком долго. При данных
обстоятельствах, Европейский Суд счел, что страдания и чувство
разочарования, которые испытал заявитель, не могут быть
компенсированы одним лишь фактом признания наличия нарушения.
Однако сумма, которую потребовал заявитель, является чрезмерной. В
частности, Европейский Суд счел, что, несмотря на то, что заявитель
провел под стражей до суда более пяти лет, в течение этого периода он
одновременно отбывал наказание по другому уголовному делу.
Продление срока его заключения в течение этого периода не нанесло
ущерб его положению и не причинило ему фактического вреда.
Европейский Суд должен принять этот факт во внимание, при
определении размера справедливой компенсации, причитающейся
заявителю. Проведя справедливую оценку и, принимая во внимание
степень жестокого обращения, Европейский Суд присудил заявителю
30 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также сумму
налогов, которые могут быть начислены на данную сумму.

В. Судебные расходы и издержки

185.Заявитель также требовал 100 евро в качестве компенсации почтовых расходов.

186.Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель представил лишь копии официального уведомления о получении, в которых не указывалась сумма почтовых расходов.

187.Европейский Суд отметил, что в соответствии с правилом 60 Регламента Суда, все предъявляемые требования о выплате справедливой компенсации представляются в подробном перечне по пунктам с приложением соответствующих подтверждающих документов или квитанций, «в противном случае Палата вправе отказать в удовлетворении требования полностью или частично». Заявитель не представил ни подробного перечня, ни квитанций или каких-либо других подтверждающих документов, на основании которых можно было бы установить сумму реально понесенных им очтовых   расходов.   Соответственно,   Европейский   Суд   отклонил данное требование.

С. Процентная ставка при просрочке платежей

188. Европейский Суд счел, что годовая процентная ставка при просрочке платежей должна рассчитываться на основе простой кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.       постановил, что жалоба на жестокое обращение с заявителем со
стороны сотрудников милиции, на неэффективность расследования
предполагаемого жестокого обращения, на чрезмерную
продолжительность содержания заявителя под стражей и на
чрезмерную продолжительность производства по уголовному делу
в отношении заявителя, является приемлемой, а оставшаяся часть
жалобы - неприемлемой;

2. постановил, что имело место нарушение материального и
процессуального аспекта статьи 3 Конвенции;

3.постановил, что не было необходимости рассматривать жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции;

4.постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

5.постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;

6.постановил,

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со
дня вступления данного Постановления в законную силу в
соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить
заявителю в качестве компенсации морального вреда 30 000
(тридцать тысяч) евро, переведенные в российские рубли по курсу,
установленному на день оплаты, плюс любые налоги, которые
могут быть начислены на эту сумму;

(b)  что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до
момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти уммы    в    размере    предельной    годовой    ставки    по    займам Европейского центрального банка плюс три процента;

7.    отклонил    остальные   требования    заявителя    о    справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 19 марта 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Серен НИЛЬСЕН                   Христос РОЗАКИС,

Секретарь Секции Суда          Председатель Палаты

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции, а также с пунктом 2 Правила 74 Регламента Суда, к настоящему Постановлению приложено совпадающее с мнением Европейского Суда мнение Судьи Малинверни.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ МАЛИНВЕРНИ

(Перевод)

1.Я голосовал с большинством в пользу решения о нарушении статьи 3 и пункта 3 статьи 5 Конвенции. Однако, что касается последнего положения, я должен выразить свои сомнения относительно того, каким образом Европейский Суд подсчитал период, подлежащий рассмотрению, для установления, являлся ли срок содержания заявителя под стражей разумным в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции.

2.По настоящему делу 6 апреля 2004 г. заявитель был приговорен к тюремному заключению за незаконное хранение оружия и подделку документов. Он отбыл наказание по данному приговору 28 января 2008 г. В течение этого периода его содержание под стражей было законным в соответствии с подпунктом «а» пункта 1 статьи 5 Конвенции.

3.В течение того же периода, судья возвратил его под стражу в связи с правонарушениями, которые не имели отношение к его первоначальному    осуждению.    Второе    наказание,    связанное    с ишением свободы, являлось законным в соответствии с подпунктом «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции.

4. Как выяснилось, в период с б апреля 2004 г. по 28 января 2006 г. заявитель содержался под стражей в соответствии с подпунктами «а» и «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Другими словами, в течение определенного периода его заключение было основано на двух разных, частично совпадающих положениях Конвенции.

5. Для того, чтобы оценить продолжительность предварительного заключения в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, Европейский Суд постановил, что ему также следовало учесть продолжительность срока заключения заявителя в соответствии с подпунктом «а» пункта 1 статьи 5 Конвенции, и таким образом срок заключения был определен как пять лет и десять месяцев (см. выше § 144):

«Принимая во внимание, что заявитель содержался под стражей на основании подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции, и, несмотря на то, что его заключение также подпадало под действие подпункта «а» пункта 1 статьи 5 Конвенции, Европейский Суд полагает, что указанный период должен приниматься во внимание для целей пункта 3 статьи 5 Конвенции».

6. Далее, при рассмотрении разумности срока заключения до суда, Европейский Суд счел, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

7. Несмотря на то, что это является допустимым, такой способ вычисления продолжительности предварительного заключения может быть поставлен под сомнение. Также с логической точки зрения можно утверждать, что период, подпадающий под подпункт «а» пункта 1 статьи 5 Конвенции, не следует учитывать, поскольку заявитель в любом случае находился в тюрьме.

опубликовано 24.03.2010 12:09 (МСК)

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00