Arms
 
развернуть
 
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 А
Тел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)
zent.vol@sudrf.ru
схема проезда
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 АТел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)zent.vol@sudrf.ru

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00

 
СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Макаров против РФ

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «АЛЕКСАНДР МАКАРОВ ПРОТИВ РОССИИ»

(Жалоба №. 15217/07)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ 12 марта 2009

Настоящее Постановление станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в части второй статьи 44 Конвенции.    Оно   может    подлежать   редакторской    правке.


По делу «Александр Макаров против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в составе:

X. Розакиса, Председателя, А. Ковлера, Э. Штайнер, Д. Шпильмана, С. Э. Йебенса, Дж. Малинверни, Г. Николау, судей, а также при участии Серена Нильсена, секретаря Секции, проведя закрытое судебное заседание 17 февраля 2009 года, вынес в тот же день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (№ 15217/07), поданной 14 марта 2007 года в Европейский Суд по правам человека против Российской Федерации гражданином Российской Федерации Александром Сергеевичем Макаровым (далее - заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2. Заявитель был представлен И. Трубниковым, адвокатом, практикующим в городе Томске. Власти Российской Федерации были представлены В. Милинчук - бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель пожаловался, в частности, на ужасающие условия своего содержания под стражей и на чрезмерную длительность своего заключения.

4. 3 сентября 2007 года Европейский Суд принял решение об уведомлении властей Российской Федерации о поступившей жалобе. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции, Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с изучением вопроса об ее приемлемости. По ходатайству заявителя, Европейский Суд решил рассмотреть жалобу в приоритетном порядке (Правило 41 Регламента Суда).

5. 17 сентября 2008 года Европейский Суд предложил сторонам представить дополнительную информацию, касающуюся продления сроков содержания заявителя под стражей после 6 декабря 2007 года.

6.Власти Российской Федерации возражали против совместного рассмотрения вопроса о приемлемости жалобы одновременно с ее рассмотрением по существу. Изучив возражение властей Российской Федерации, Европейский Суд отказал в его удовлетворении.

ФАКТЫ

I.   ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

7. Заявитель, 1946 года рождения, до своего ареста проживал в
городе Томске.

А.  Возбуждение уголовного дела и арест заявителя

8.  В июле 1996 года заявитель был избран на должность мэра города Томска. В 2000 году он был переизбран на эту должность.

9.  В 2006 году два собственника частной фирмы обратились в Томское Областное Управление Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации с заявлением о том, что родственница мэра - Е. - совершила попытку вымогательства у них трех миллионов рублей, угрожая сносом их недвижимости и воспрепятствованием ее восстановления. По слова сособственников фирмы, вслед за их отказом заплатить деньги, заявитель отменил решение мэра города Томска от 26 сентября 2005 года, по которому их фирме выделялся участок земли и передал этот участок своей родственнице Е. Письмом от 15 сентября 2006 года заявитель дал распоряжение главе Томского городского земельного комитета снести принадлежащие фирме строения, расположенные на данном участке. Власти Российской Федерации представили в Европейский Суд копию заявления собственников фирмы, зарегистрированного Томским Областным Управлением Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации 5 декабря 2006 года.

 

10.6 декабря 2006 года Томская областная прокуратура, отреагировав на жалобу предпринимателей и действуя по результатам предпринятых Томским Областным Управлением Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации предварительных оперативных действий, возбудила против заявителя уголовное дело по подозрению в совершении им злоупотребления служебным положением, соучастии и подстрекательстве в вымогательстве при отягчающих обстоятельствах. В тот же день заявитель был арестован и помещен Томский городской следственный изолятор.

11.Заявитель почувствовал себя плохо и был немедленно переведен в Научно-исследовательский институт Кардиологии (далее -Институт), где ему был проставлен диагноз ишемической болезни сердца, нестабильной стенокардии, нарушения сердечной функции, хронического панкреатита, хронического холецистита и бронхита.

12.  8 декабря 2006 года медицинская экспертная комиссия
Института выдала заключение о том, что заявитель может участвовать
в предварительном следствии. Комиссия также заключила, что
заявитель может содержаться под стражей при условии, что, в случае
необходимости, ему будет оказываться срочная медицинская помощь.

В.  Заключение заявителя под стражу

I. Дача    санкции    на    заключение    заявителя    под    стражу (постановления от 8 декабря 2006 года)

13.Старший следователь Томской областной прокуратуры обратился в Советский районный суд города Томска с ходатайством о даче санкции на заключение заявителя под стражу.

14.8 декабря 2006 года Советский районный суд города Томска постановил, что обвинение должно представить дополнительные доказательства в обоснование своего ходатайства и продлил до семидесяти двух часов задержание заявителя. Советский районный суд города Томска отметил, что заявитель может оставаться задержанным до 18.07 часов 11 декабря 2006 года. Соответствующая часть постановления суда гласит:

"В судебном заседании начальник управления ... Томской областной прокуратуры ходатайствовал о продлении срока задержания заявителя до семидесяти двух часов для представления дополнительных доказательств, а именно — документов, удостоверяющих личность подозреваемого - копии паспорта подозреваемого - в обоснование поданного ходатайства.

Подозреваемый [заявитель], не согласился с ходатайством прокуратуры и заявил, что оснований для продления его задержания не имеется.

Защитники подозреваемого также не согласились с ходатайством и пояснили суду, что [заявитель] не имеет намерения скрыться от следствия и суда, что он имеет постоянное место жительства, и что его задержание было незаконным, поскольку оснований для задержания, в соответствии со статьей 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не имелось. При таких обстоятельствах, они просили суд отказать в удовлетворении ходатайства.

Выслушав доводы сторон, и, изучив представленные материалы уголовного дела, суд продляет задержание...

Согласно пункту 7 статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса российской Федерации суд имеет право продлить срок задержания по ходатайству. Если суд признает, что задержание было законным и обоснованным, он может продлить срок задержания до семидесяти двух часов, начиная с момента вынесения постановления суда для предоставления стороне обвинения возможности предъявить дополнительные доказательства обоснованности или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу.

Изучив представленные материалы дела, суд признает задержание [заявителя] законным и обоснованным.

В соответствии со статьей 91 Уголовно-процессуального кодекса российской Федерации, орган дознания, дознаватель, следователь или прокурор вправе задержать лицо по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, при наличии одного из следующих обстоятельств:

(1)         когда это лицо застигнуто при совершении преступления или
непосредственно после его совершения;

(2)         когда потерпевшие или очевидцы укажут на данное лицо как на
совершившее преступление;

(3)         когда на этом лице или его одежде, при нем или в его жилище будут
обнаружены явные следы преступления.

Как следует из протокола задержания [заявителя], он был задержан по подозрению в совершении преступления в соответствии с пунктом 2 части первой статьи 91 Уголовно-процессуального кодекса российской Федерации, поскольку потерпевшие указали на него, как на совершившего преступление. Нарушений уголовно-процессуального закона не было.

6 декабря 2006 года в 9.05 утра, до его задержания, против указанного лица -[заявителя] - было возбуждено уголовное дело по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных частью 5 статьи 33, пункту «б» части третьей статьи 163 и части второй статьи 285 Уголовного кодекса Российской Федерации.

С учетом изложенного выше, суд считает законным и обоснованным продлить задержание до семидесяти двух часов..."

15.Спустя несколько часов, обвинение представило в Советский районный суд города Томска дополнительные доказательства (копию паспорта заявителя, заключение медицинской комиссии о состоянии здоровья заявителя и документы, подтверждающие то, что он являлся мэром Томска) в обоснование необходимости получения санкции на заключение заявителя под стражу.

16.Получив представленную обвинением дополнительную информацию, Советский районный суд города Томска в тот же день выдал санкцию на заключение заявителя под стражу на основании того, что он был обвинен в совершении тяжких преступлений, имел несколько мест проживания, мог скрыться от следствия и суда и воспрепятствовать правосудию. Советский районный суд города Томска   отметил,   что   заявитель   подозревался   в   злоупотреблении полномочиями мэра и что, следовательно, будучи освобожденным, он мог повлиять на свидетелей, работающих в мэрии, и мог уничтожить доказательства. Суд также сослался на заключение медицинской комиссии, согласно которому он мог принимать участие в следственных действиях и содержаться под стражей.

17.11 декабря 2006 года Советский районный суд города Томска отстранил заявителя от обязанностей мэра Томска.

18.18 декабря 2006 года Томский областной суд поддержал постановления Советского районного суда города Томска от 8 декабря 2006 года, которыми суд продлевал срок задержания заявителя и санкционировал его заключение под стражу. Областной суд подтвердил правильность оснований, приведенных Советским районным судом города Томска в своих постановлениях.

19.В декабре, но несколько позже, в отношении заявителя было возбуждено еще два уголовных дела. 25 декабря он был дополнительно обвинен в злоупотреблении служебными полномочиями и в незаконной предпринимательской деятельности. В частности, обвинение подозревало его в том, что в 1997 году, злоупотребив своим положением мэра Томска, заявитель незаконно приобрел 30 % акций крупной оптовой коммерческой фирмы и примерно 33 % акций другой компании.

2. Продление срока содержания заявителя под стражей до 6 мая 2007 года (постановление о продлении срока содержания под стражей от 5 февраля 2007 года)

20.   30 января 2007 года Прокурор Томской области ходатайствовал
перед Советским районным судом города Томска о продлении срока
заключения заявителя под стражей еще на три месяца дополнительно,
указав, что заявитель обвиняется в совершении тяжких преступлений,
что он может повлиять на свидетелей по делу, уничтожить
доказательства и скрыться от следствия и суда. Прокурор сослался на
сведения, представленные Томским Областным Управлением
Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации, согласно
которым заявитель намеревался покинуть Россию и переехать в одно
из государств-членов Евросоюза, предположительно, в Польшу или
Чешскую республику. Было приложено письмо за подписью
заместителя начальника Томского Областного Управления ФСБ РФ.
Соответствующая часть этого письма гласит:

"Таким образом, согласно полученным сведениям, [заявитель] попросил свою дочь Я. уволиться из правоохранительных органов, быстро продать все принадлежащее ей недвижимое имущество, включая дом..., и посоветовал ей покинуть с детьми Россию как можно скорее.

Одновременно, [заявитель] предпринимает шаги по искажению расследования по делу, используя свои связи в органах власти города Томска и Томской области. В частности [заявитель], с помощью своих родственников и доверенных лиц, повлиял на чиновников Томского Городского Совета, которые являлись свидетелями по уголовному делу № 2006/4500, включая высказывание угроз применения физической силы в отношении них и членов их семей. Более того, он активно использует негативную информацию, угрожающей репутации начальствующего состава и служащих Мэрии Томска, Томской областной Администрации и членов Томского Городского Совета.

Более того, ... по распоряжению [заявителя], его доверенные лица и близкие родственники посетили Москву и несколько раз встречались с высокопоставленными чиновниками, включая представителей Администрации Президента Российской Федерации и с посредниками, имеющими связи с коррумпированными должностными лицами в правоохранительных органах, которые могут прекратить против него уголовное дело за деньги. В результате этих встреч, очевидно доверенные лица [заявителя] достигли договоренности по оказанию консультативной, административной и правовой помощи в их попытках по освобождению [заявителя].

Приведенные сведения подтверждают вывод о том, что, будучи освобожденным, [заявитель] будет иметь реальную возможность помешать осуществлению правосудия".

21.Одновременно, адвокаты заявителя подали жалобу об освобождении заявителя в Советский районный суд г. Томска. Они утверждали, что заявитель постоянно проживает в городе Томске, что его семья также живет в Томске, что он не имеет никакой недвижимости за пределами Томска, и что у него нет загранпаспорта. Более того, он зарегистрирован в качестве кандидата на предстоящих парламентских выборах от Томской области и внес залоговую сумму в размере 900 000 рублей (приблизительно 26 000 евро), за регистрацию в качестве кандидата. Адвокаты настаивали на том, что заявитель не намеревается скрыться от следствия и суда, указав, что нет никаких свидетельств того, что его родственники продают собственность или скупают иностранную валюту. Они также подчеркнули, что заявителю шестьдесят один год, он серьезно болен и поэтому нуждается в особом медицинском лечении и, в особенности, в диете, которая не может быть ему обеспечена в условиях следственного изолятора.

22.5 февраля 2007 года Советский районный суд города Томска удовлетворил ходатайство прокурора и продлил срок содержания заявителя под стражей до 6 мая 2007 года. Соответствующая часть постановления суда гласит:

"Таким образом, [заявитель] в настоящее время отстранен от должности мэра Томска, однако, в соответствии со статьей 114 Уголовно-процессуального кодекса российской Федерации, эта мера является временной и не влечет за < собой увольнения или потерю социального или служебного статуса и личной его власти над некоторыми группами лиц и чиновников, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей по уголовному делу. В частности, бывшие подчиненные [заявителя] могут выступить свидетелями в рамках расследования уголовного дела.

Когда 8 декабря 2006 года суд избирал меру пресече ния, он отметил, что имеются доказательства вывода о том, что обвиняемый может скрыться от следствия и суда; эти доказательства не прекратили своего существования после рассмотрения жалобы об изменении меры пресечения. Таким образом, [факт того, что заявитель имеет], постоянное место жительства и наличие в городе семьи (жены, детей, внуков), [и что он не имеет], недвижимости и банковских счетов за пределами Томска, не могут послужить основаниями, исключающими возможность обвиняемого скрыться или повлиять на ход предварительного следствия. [Заявитель] также может принимать участие в избирательной компании, находясь за пределами своего избирательного округа.

Нет свидетельств тому, что состояние здоровья [заявителя] ухудшилось с момента, когда он был заключен под стражу. По заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы № 342-Уж, [заявитель] имеет несколько хронических заболеваний, включая...; однако, принимая во внимание эти заболевания, он может содержаться под стражей при условии оказания экстренной медицинской помощи".

23.1 марта 2007 года Томский областной суд поддержал постановление от 5 февраля 2007 года, подтвердив правильность указанных Советским районным судом города Томска оснований.

24.26 апреля 2007 года заявителю было предъявлено обвинение в получении взятки и два дополнительных эпизода злоупотребления должностными полномочиями при отягчающих обстоятельствах. В частности, обвинение утверждало, что он выкупил муниципальный участок земли, заплатив 10% от его реальной стоимости, по оценки, проведенной Томским Городским Земельным комитетом, и что он получил взятку в размере 300 000 рублей.

3. Продление срока содержания заявителя под стражей до б сентября 2007 года (постановление от 4 мая 2007 года) и ходатайство о медицинском освидетельствовании

25.25 апреля 2007 года защитник заявителя - К. - ходатайствовал перед старшим следователем Томской областной прокуратуры о проведении медицинского освидетельствования заявителя тремя конкретными специалистами, с учетом того, что срок содержания заявителя под стражей истекал 6 мая 2007 года, а он постоянно жаловался на сильные боли в спине и желудке, и на отсутствие надлежащей медицинской помощи.

26.Три дня спустя, старший следователь отказал в удовлетворении ходатайства на том основании, что заявитель проходил лечение в тюремной больнице с 8 декабря 2006 года по 12 января 2007 года, и что он много раз осматривался различными тюремными докторами, которые   признали   его   годным  для   участия   в   предварительном следствии.

27.4 мая 2007 года Советский районный суд продлил срок заключения заявителя под стражей до 6 сентября 2007 года по тем основаниям, что заявитель обвинялся в совершении тяжких преступлений, мог повлиять на свидетелей - его бывших подчиненных — используя свое должностное положение, мог повлиять на ход расследования и скрыться от следствия и суда. Советский районный суд города Томска также установил, что состояние здоровья заявителя было стабильным и он мог оставаться под стражей. По сообщению властей Российской Федерации, в своем постановлении о продлении срока содержания под стражей, Советский районный суд города Томска сослался на сведения, представленные Томским Областным Управлением ФСБ РФ. Сотрудники ФСБ РФ указали, что родственники заявителя «активно продают недвижимость и другую принадлежащую семье мэра собственность» и «используют вырученные деньги для приобретения крупных сумм иностранной валюты с целью дальнейшего переезда за рубеж».

28.31 мая 2007 года Томский Областной суд поддержал постановление от 4 мая 2007 года, не найдя оснований для освобождения заявителя.

4. Продление срока содержания заявителя под стражей до 6 декабря 2007 года (постановление от 3 сентября 2007 года)

29.В июле и августе 2007 года в отношении заявителя были дополнительно возбуждены уголовные дела по трем эпизодам злоупотребления должностными полномочиями, по двум эпизодам получения взятки в крупном размере, за хранение наркотиков и за пособничество и подстрекательство к совершению мошенничества.

30.23 августа 2007 года заявителю была вручена копия обвинительного заключения, содержащего обвинения по всем составам преступлений. Четыре дня спустя предварительное следствие по делу было завершено, и заявитель и его защитники приступили к ознакомлению с материалами дела.

31.3 сентября 2007 года Советский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 6 декабря 2007 года. Соответствующая часть постановления суда гласит:

"Как следует из материалов дела [заявитель] обвиняется в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, дело является очень сложным, что подтверждено значительным объемом собранных материалов (около тридцати пяти томов) и необходимостью ознакомления обвиняемого и его защитников с материалами дела...

Из материалов дела также следует, что мера пресечения [заявителю] избрана правильно, в соответствии со статьей 97 Уголовно-процессуального кодекса

российской Федерации, и она основана на особой тяжести предъявленных обвинений и наличия у обвиняемого возможности использовать свои должностные полномочия для воспрепятствования установлению истины по делу.

Основания для применения подобной меры пресечения не перестали существовать; они не изменились, а других оснований, доказывающих необходимость иной меры пресечения, не возникло.

Принимая во внимание материалы дела и, учитывая официальный и материальный статус обвиняемого, суд имеет основания полагать, что, будучи освобожденным, [заявитель], как глава муниципалитета, может оказать давление на свидетелей, он также может скрыться от следствия и суда, включая возможность выезда за пределы Российской Федерации.

Временное отстранение от должности не подразумевает увольнения с работы, потерю общественного и официального положения, утрату личной власти над конкретными группами граждан и чиновников, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей по делу в ходе предварительного следствия или в суде.

То [обстоятельство], что [заявитель] не имеет загранпаспорта или медицинской страховки для пребывания за рубежом, не может служить доказательством того, что покинуть пределы российской Федерации ему не представляется возможным.

[Те обстоятельства, что заявитель] имеет постоянное место жительства и семью (супругу, детей и внуков), проживающую в том же городе, что он не имеет недвижимости и банковских счетов за рубежом, не могут сами по себе служить достаточным основанием, исключающим для обвиняемого возможность скрыться от следствия или суда или его намерение воспрепятствовать ходу следствия.

Согласно медицинской справке, состояние здоровья [заявителя] позволяет ему находиться в заключении в условиях следственного изолятора.

Принимая решение о продлении срока содержания под стражей, суд учитывает отсутствие прежних судимостей, состояние здоровья обвиняемого, наличие постоянного места жительства и работы, [его] возраст, однако, в связи с вышеизложенным, суд не находит оснований, позволяющих ему изменить меру пресечения, избранную [заявителю]".

32. 27 сентября 2007 года Томский Областной суд поддержал постановление от 3 сентября 2007 года, указав, что Советский районный суд города Томска не основывался исключительно на тяжести предъявленных заявителю обвинений, а что он принял во внимание другие имеющие отношение к делу обстоятельства, такие как вероятность того, что заявитель может скрыться от следствия и суда,  или  воспрепятствовать  правосудию,  угрожая  свидетелям  и потерпевшим и заставляя  их отказаться от ранее данных показаний или изменить их.

5.   Продление срока содержания заявителя под стражей до 6
марта 2008 года (постановление от 3 декабря 2007 года)

33.3 декабря 2007 года Томский Областной суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 6 марта 2008 года, для того, чтобы позволить обвиняемым завершить ознакомление с материалами дела. Томский Областной суд признал, что основания для нахождения заявителя под стражей: тяжесть предъявленных ему обвинений, вероятность того, что он может скрыться от следствия и суда, возможность того, что он воспрепятствует установлению истины по делу или продолжит заниматься преступной деятельностью, — все еще были применимы по делу, и они оправдывали исключительную длительность содержания заявителя под стражей свыше двенадцати месяцев, несмотря на доводы, выдвинутые защитой и личное поручительство Архиепископа Томской области в отношении заявителя. Более того, Томский Областной суд отметил, что в материалах дела содержатся сведения, касающиеся попыток заявителя оказать давление на потерпевшего, Л. и на свидетеля Б., а также его предполагаемых попыток воспрепятствовать ходу следствия.

34.Заявитель и его защитники обжаловали это постановление, утверждая, что Томский Областной суд не сумел указать какой-либо пример попытки заявителя оказать давление на свидетелей или потерпевших. Они настаивали на том, что органы следствия не представили никаких доказательств того, что заявитель мог бы воспрепятствовать следствию, скрыться от следствия и суда или стал бы продолжать заниматься преступной деятельностью.

35.11 февраля 2008 года Верховный Суд Российской Федерации поддержал постановление от 3 декабря 2007 года, указав, что «на время задержания [заявитель] был мэром Томска, и что он обвинялся в совершении тяжких преступлений при исполнении им своих служебных обязанностей». Верховный Суд Российской Федерации также согласился с Томский Областной суд по поводу того, что дополнительное время необходимо сторонам для завершения ознакомления с материалами дела, объемом в шестьдесят один том.

6.   Продление срока содержания заявителя под стражей до б
июня 2008 года (постановление суда от 3 марта 2008 года)

36.   3 марта 2008 года Томский Областной суд продлил срок
содержания заявителя под стражей до б июня 2008 года. Аргументация
была схожей с той, что была приведена в постановлении от 3 декабря
2007 года, за исключением одной подробности: Томский Областной суд упомянул, что в 2007 году родственники заявителя приобретали крупные суммы иностранной валюты. Также Томский Областной суд отметил исключительный характер длительности содержания заявителя под стражей, указав следующее:

"Принимая решение о продлении срока содержания [заявителя] под стражей, на основаниях, предписанных частью седьмой статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд также отмечает, что обвиняемый находится в заключении более года.

Однако, суд, опираясь на часть третью статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса российской Федерации, полагает, что особая сложность уголовного дела, тяжесть предъявленных [заявителю] обвинений, его общественное и должностное положение, наличие обстоятельств, позволяющих сделать вывод о том, что, находясь на свободе, [заявитель] может скрыться от суда и воспрепятствовать осуществлению правосудия - представляют собой исключительные основания, оправдываю щие продление срока содержания [заявителя] под стражей свыше двенадцати месяцев".

37.   21 апреля 2008 года Верховный Суд Российской Федерации
поддержал постановление от 3 марта 2008 года, подтвердив
правильность указанных Томским Областным судом оснований.

7. Итог предварительного слушания дела и продление срока содержания заявителя под стражей до 20 ноября 2008 года (постановление от 3 июня 2008 года)

38.3 июня 2008 года Томский Областной суд провел предварительное слушание дела. Он рассмотрел и удовлетворил ряд ходатайств, поданных заявителем, его соучастниками и адвокатами, включая ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных и об исключении некоторых доказательств по делу. Тем же постановлением, Томский Областной суд продлил срок содержания заявителя под стражей дополнительно еще на шесть месяцев, до 20 ноября 2008 года, указав, что мера пресечения была избрана правильно и что «основания для заключения под стражу не изменились». Томский Областной суд также признал, что заявитель может оказать давление на свидетелей, которые работали в мэрии Томска и что он имеет несколько мест жительства, что может способствовать тому, что он скроется от суда.

39.18 августа 2 008 года Верховный С уд Р оссийской Федерации поддержал постановление, установив, что Томский Областной суд правильно указал основания для продления срока содержания под стражей и принял правильное решение.

40.Как выяснилось, судебное рассмотрение дела продолжается до сих пор, и заявитель остается под стражей. С.  Условия содержания заявителя под стражей

1. Медицинская помощь

41.8 декабря 2006 года, которому был поставлен предварительный диагноз ишемической болезни сердца и нестабильной стенокардии, был помещен в больницу следственного изолятора города Томска. Власти Российской Федерации представили подробное описание оказанного заявителю лечения, включая виды и частоту проведенных процедур и названия и дозы медицинских препаратов. Они также приложили копию медицинской карты заявителя и медицинские справки.

42.Как следует из представленных документов, в день поступления заявителю сделали пять кардиограмм. Было установлено, что он не страдает от острых болей в сердце. 11 декабря 2006 года заявитель был осмотрен медицинской комиссией в составе девяти специалистов от различных областей медицины. Комиссия пришла к заключению, что заявитель страдал от энцефалопатии первой и второй степени, соединенной с невралгией шейного отдела позвоночника и сопровождающейся синдромом умеренной боли; хроническим панкреатитом и хроническим холециститом в стадии ремиссии. Было назначено лечение. Через неделю, заявитель вновь был осмотрен комиссией, включая двух кардиологов Томской Областной клинической больницы. Ему был подтвержден диагноз ишемической болезни сердца. Врачи пришли к выводу о том, что состояние здоровья заявителя было стабильным, и он не нуждался в постоянном лечении. 20 и 21 декабря заявитель не согласился на обследование нейролога. 11 января 2007 года он отказался сдать кровь на полный биохимический анализ. В тот же день группа из трех врачей осмотрела заявителя, установив, что он может быть выписан из больницы, поскольку его здоровье было удовлетворительным, и он был способен принимать участие в следственных действиях, включая те действия, которые проводились вне стен следственного изолятора. 19 января 2007 года заявитель был осмотрен медицинской комиссией, в составе двух хирургов, терапевта, невролога и специалиста по ультразвуковым исследованиям из Томской областной клинической больницы. Они подтвердили диагноз заявителя и составили график лечения. Заявитель получал лекарственное и патогенное лечение в медсанчасти следственного изолятора.

43.                Как следует из информации, представленной властями
Российской Федерации, заявитель остается под постоянным
медицинским наблюдением ряда специалистов в различных областях
медицины, проходя регулярные медицинские проверки, включая
ультразвуковое                  сканирование,        электрокардиографические

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «АЛЕКСАНДР МАКАРОВ ПРОТИВ РОССИИ»        13

исследования   и   анализы   крови.   Состояние   здоровья   заявителя оценивается как «стабильное и удовлетворительное».

2. Количество   заключенных   в   камере,   санитарные   условия, удобства и пища

44.  Между сторонами не возникло спора по поводу площади камер
и количества заключенных, содержащихся с заявителем. Как следует
из их представлений, 12 января 2007 года заявитель был помещен в
камеру № 214, площадью 9.5 квадратных метра, в которой находилось
четыре спальных места. Там он содержался один. С 1 февраля по 23
мая 2007 года он содержался в камере № 26, площадью 9.2 квадратных
метра, в которой находилась двухъярусная металлическая кровать. Он
делил эту камеру с другим заключенным. С 23 мая 2007 года заявитель
был заключен в камере № 251, площадью 11.5 квадратных метра, в
которой было две двухъярусных кровати. С 23 мая по 27 сентября 2007
года в камере находилось два заключенных. С 27 сентября 2007 года
заявитель делил эту камеру с двумя заключенными.

45.Также не стало предметом спора между сторонами то, что в каждой камере было окно, размером 70 сантиметров в высоту и от 90 до 95 сантиметров в длину. Окна не были закрыты металлическими ставнями, но в них были два слоя металлических вертикальных и горизонтальных решеток на внешней и внутренней стороне каждого окна. Проемы в решетках (ячейки решеток) были размером 20 квадратных сантиметров на внешней стороне окон и 16 квадратных сантиметров на внутренней стороне окон, они не пропускали в камеры естественный свет. По мнению заявителя, освещение было определенно недостаточным, поскольку решетки на окнах препятствовали доступу солнечного света и свежего воздуха. Заявитель утверждал, что недостаточное освещение ухудшило его зрение. Его состояние усугублялось тем, что он страдал близорукостью и повышенным внутриглазным давлением, возможно сопровождавшегося глаукомой. Он испытывал сильные головные боли и крайне уставал, если пытался работать или читать. Власти Российской Федерации указали, что размер, расположение и количество окон позволяли заключенным читать и работать при дневном освещении. Камеры постоянно освещены светом ламп накаливания: 100-ваттовыми днем и 40-ваттовыми - ночью. Власти Российской Федерации подчеркнули, что освещение соответствовало санитарным нормам.

46.Согласно сообщению властей Российской Федерации, следственный изолятор оснащен системой центрального отопления. В каждой камере находится двух- или трехсекционная батарея. В справке от 13 ноября 2007 года, начальник следственного изолятора указал, что температура в камерах во время отопительного сезона

47.14        ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ДЕЛУ «АЛЕКСАНДР МАКАРОВ ПРОТИВ РОССИИ»

«зависела от теплоснабжения городской отопительной системы, согласно температурному плану». Власти Российской Федерации, ссылаясь на сведения, представленные администрацией изолятора, в дальнейшем пояснили, что средняя температура в камерах была 20 градусов Цельсия - зимой и 23 градуса Цельсия - летом. Заявитель утверждал, чтй_ддасди_Ррссийской Федерации не указали_г.од^ в котором измерялась_эта средняя температура. Он настаивал, что в камерах было крайне жарко летом и холодно - весной и зимой.

47.Стороны также пояснили, что окна в камерах имели створный переплет. Заключенные могли открывать окна, чтобы впустить свежий воздух. В каждой камере была система вентиляции. По сообщению властей Российской Федерации, заявителю было разрешено иметь личный вентилятор. Данный факт был оспорен заявителем, который указал, что выписка из журнала, представленная властями Российской Федерации, в которой были перечислены личные вещи заявителя, не содержала подписи заявителя напротив последней строки, где был отмечен тгчньгй_вентилятор. в то время как получение всех остальных предаетоТПШТюдтвердил своей подписью.

48.Каждая камера была снабжена унитазом, раковиной для умывания, краном с водой и деревянным столом. В маленькой камере была деревянная скамья. Унитаз располагался в углу камеры. Власти Российской Федерации представили черно-белые фотографии камер, где содержался заявитель. На фотографиях было показано, что унитаз был отделен от жилой зоны кирпичной перегородкой, покрытой кафелем. Как следует из справки за подписью начальника следственного изолятора от 13 ноября 2007 года, высота перегородок колеблется от 145 до 165 сантиметров. Заявитель указал, что перегородка не обеспечивала уединенности, поскольку она прикрывала только одну сторону унитаза. Сам унитаз был виден заключенным, лежащим на койках и надзирателям, стоящим у дверей камеры. Заявитель также подчеркнул, что заключенным не выдавались моющие средства для поддержания санитарной чистоты.

49.Заявителю разрешалось раз в неделю принимать душ в течение пятнадцати минут. Заявитель утверждал, что ему было трудно поддерживать личную гигиену, особенно летом, когда было крайне жарко. Он также мог выходить на часовую прогулку в маленький тюремный дворик. Заявитель настаивал на том, что дворик был настолько мал, что он не мог выполнять там физических упражнений, хотя тюремный врач прописал ему в качестве терапии упражнения, чтобы облегчить боль в спине, вызванную остеохондрозом.

50.Во время пребывания в следственном изоляторе заявитель всегда был обеспечен спальным местом и постельным бельем. Заявитель возражал, что постельное белье, особенно матрац, не отвечал его требованиям. Ссылаясь на медицинские справки и своюисторию болезни, заявитель указал, что он страдал от остеохондроза позвоночного столба с начальной локализацией в поясничном отделе. Тюремные врачи , которые дважды осм атривали его , рекомендовали ему подкладывать под матрац доску для поддержания спины. Эта рекомендация не была исполнена. В результате, заявитель страдал от сильных болей в спине. Боль была особенно сильной четыре раза в марте, апреле и мае 2007 года, когда тюремный врач выписал ему болеутоляющее средство. Далее, заявитель указал, что расстояние между ярусами кровати было всего 65 сантиметров и, таким образом, он вынужден был сидеть на кровати, согнувшись, испытывая дополнительную боль в спине.

51.   Власти Российской Федерации, со ссылкой на информацию,
представленную начальником следственного изолятора и на записи
тюремных журналов, заявили далее, что заявитель был обеспечен
диетической пищей «в соответствии с нормами, установленными для
заключенных, которые проходят медицинское лечение». Медицинский
персонал проверял качество пищи и делает записи об этом в
соответствующий журнал. Несколько раз заявитель отказывался от
приема тюремной пищи. Однако, за период нахождения в
следственном изоляторе, он получил 308 продуктовых передач от
родственников и 37 раз он покупал пищу в тюремном магазине.
Заявитель указал, что хронические заболевания, такие как хронический
холецистит и панкреатит, которыми он страдает, предусматривают
диетическое питание, которое не охватывается лишь одной диетой.
Пища, которую готовят в изоляторе, не отвечает характерным для
диеты питательным свойствам и не предназначается для диетического
лечения этих болезней. Например, в течение первых двух недель
заключения, ему давали есть жареную картошку и отварное сало, что
было особенно противопоказано заявителю.

II.   ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

А.   Условия содержания под стражей

52.   Статья 22 Закона «О содержании под стражей подозреваемых и
обвиняемых в совершении преступлений» (Федеральный Закон № 103-
ФЗ от 15 июля 1995 года) предусматривает, что заключенные должны
обеспечиваться бесплатным питанием, достаточным для поддержания
здоровья и сил по нормам, установленным Правительством
Российской Федерации. Статья 23 предусматривает, что заключенные
должны содержаться в условиях, отвечающих санитарным и
гигиеническим требованиям. Им должно предоставляться
индивидуальное     спальное     место     и     вьщаваться     постельные  принадлежности, посуда и столовые приборы, а также средства гигиены. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров.

B. Жалоба прокурору

53.   Статьи 22 и 27 Закона «О прокуратуре Российской Федерации»
(Федеральный Закон № 2202-1 от 17 января 1992 года) устанавливают
перечень полномочий работников прокуратуры, включая право
беспрепятственно входить в помещения, иметь доступ к документам и
материалам, вызывать для дачи объяснений должностных лиц и
граждан, рассматривать и проверять заявления и жалобы о нарушении
прав и свобод граждан, разъяснять пострадавшим порядок защиты их
прав и свобод, проверять их соответствие нормам закона, возбуждать
производство по делам об административных правонарушениях в
отношении должностных лиц, предостерегать о недопустимости
нарушения закона и требовать устранения обнаруженных нарушений
закона.

54.   Статья 24 предусматривает, что представление прокурора об
устранении нарушений закона, вносится в орган или должностному
лицу, которые полномочны устранить допущенные нарушения и
подлежит безотлагательному рассмотрению. В течение месяца должны
быть приняты конкретные меры по устранению нарушения закона. О
результатах принятых мер должно быть сообщено прокурору.

C.    Задержание и заключение под стражу

55.   До 1 июля 2002 года вопросы уголовного права регулировались
процедурой, установленной Уголовно-процессуальным кодексом
Российской Советской Федеративной Социалистической Республики
(Закон от 27 октября I960 года). С 1 июля 2002 года старый Уголовно-
процессуальный кодекс РСФСР был заменен Уголовно-
процессуальным кодексом Российской Федерации (Федеральный
Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 года).

1.  Меры пресечения

56.  «Меры пресечения» включают в себя подписку о невыезде,
личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации).

2.  Судебное решение о заключении под стражу

57.  Конституция российской Федерации от 12 декабря 1993 года
предусматривает,  что заключение под стражу и  содержание под стражей   (продление   срока   содержания)   допускаются   только   по судебному решению (статья 22).

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает вынесение районным или городским судом постановления по обоснованному ходатайству следователя или прокурора, подкрепленного достаточными доказательствами (части первая и третья-шестая статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

3. Основания для заключения под стражу

58.   Принимая решение о заключении обвиняемого под стражу,
компетентный орган призван установить, что имеются «достаточные
основания полагать», что обвиняемый или подозреваемый может
скрыться от следствия или суда или продолжит заниматься преступной
деятельностью (часть первая статьи 97 Уголовно-процессуального
кодекса Российской Федерации). Также должны учитываться тяжесть
преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого,
его возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие
обстоятельства (статья 99 Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации). Обвиняемый не должен браться под стражу,
если есть возможность применения к нему менее суровых мер
пресечения.

4. Сроки содержания под стражей

(a)         Два вида содержания под стражей

59.   Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
проводит различие между двумя видами содержания под стражей: во-
первых, когда дело расследуется компетентным органом - милицией
или прокуратурой - то есть в стадии следствия и во-вторых, когда
обвиняемый предстает перед судом, то есть в стадии судебного
рассмотрения дела. И хотя на практике между этими двумя видами
содержания под стражей нет разницы (заключенный продолжает
содержаться в том же следственном изоляторе), исчисление сроков
содержания под стражей - различается.

(b)        Сроки   содержания   под   стражей   в   период   предварительного
следствия

60.   После задержания, подозреваемый заключается под стражу на
период предварительного следствия. Максимально разрешенный срок
содержания под стражей в период следствия составляет два месяца, но
он может быть продлен до восемнадцати месяцев в «исключительных
случаях». Продления сроков осуществляются с санкции вышестоящих
судов. Содержание под стражей свыше восемнадцати месяцев в период предварительного следствия не допускается (часть четвертая статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

61.Срок содержания под стражей в период предварительного следствия исчисляется с момента заключения обвиняемого под стражу до направления прокурором уголовного дела в суд (часть девятая статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса • Российской Федерации).

62.Материалы оконченного расследованием уголовного дела должны быть представлены обвиняемому, содержащемуся под стражей, и его защитнику не позднее, чем за 30 суток до окончания предельного срока содержания под стражей (часть пятая статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Если обвиняемому требуется больше времени для ознакомления с материалами дела, судья, по ходатайству прокурора, может продлить срок содержания под стражей до полного ознакомления с материалами дела и направления дела в суд (пункт 1 части восьмой статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

(с)  Сроки содержания под стражей при рассмотрении дела судом

63.С момента направления прокурором дела в суд, обвиняемый (и его содержание под стражей) начинает «числиться за судом».

64.Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает, что срок содержания подсудимого под стражей исчисляется с момента поступления дела в суд до вынесения приговора. Время заключения при рассмотрении дела судом обычно не должно превышать шести месяцев, но если подсудимый обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, суд может продлевать срок содержания под стражей, каждый раз не более чем на три месяца (части 2 и 3 статьи 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

5. Сроки рассмотрения дела судом

65.   Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
обязывает судью, в течение четырнадцати дней с момента получения
дела, (1) направить дело по подсудности; (2) назначить дату
предварительного слушания; или (3) назначить дату судебного
заседания по делу (статья 227 Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации). В последнем случае, судебное заседание по
делу должно состояться не позднее четырнадцати дней с момента
назначения судьей даты заседания (часть первая статьи 233 Уголовно-
процессуального    кодекса    Российской    Федерации).    Каких-либо ограничений для назначения даты предварительного слушания дела не имеется.

66.Продолжительность судебного процесса по делу во времени не ограничена.

67.Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает, что суд апелляционной инстанции должен рассмотреть поступившую жалобу не позднее чем в месячный срок (статья 374 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Ш.   ГОИШЬШМЫЕ МЕЖДУНАРОДНА ДОКУШНТЫ

68.   Европейский Комитет по предотвращению пыток и
бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или
наказания (ЕКПП) посетил Российскую Федерацию с визитом со 2 по
17 декабря 2001 года. Раздел его Доклада, направленного властям
Российской Федерации (
CPT/Inf (2003) 30) в связи с условиями
содержания в изоляторах временного содержания и следственных
изоляторах, а также в связи с порядком рассмотрения жалоб, гласит
следующее:

"Ь. изоляторы временного содержания для лиц, подозреваемых в совершении преступлений (ИВС)

26. В соответствии с Правилами распорядка 1996 года, установленными Министерством Внутренних дел для мест содержания подозреваемых и обвиняемых, норма санитарной площади на человека в камере должна быть в размере 4 квадратных метра. Также правилами предусмотрено, что заключенным должны предоставляться матрацы, постельное белье, мыло, туалетная бумага, газеты, игры, пища и так далее. Правила предусматривают также прогулки на свежем воздухе не менее одного часа в день.

Реальные условия содержания под стражей в учреждениях ИВС, которые посещались в 2001 г., значительно различались.

45. Для начала следует подчеркнуть, что ЕКПП с удовлетворением отметил изменения, происшедшие по вопросу перегруженности российской системы исполнения наказаний, которая вызывает столь серьезную озабоченность.

Когда в ноябре 1998 г. делегация ЕКПП впервые посетила Российскую Федерацию, переполненность камер была отмечена как наиболее серьезная и насущная проблема, с которой столкнулась пенитенциарная система. В начале своего визита в 2001 г. делегации ЕКПП сообщили, что численность заключенных в учреждениях предварительного заключения уменьшилась с января 2000 г. на 30 000. Примером этой тенденции стал СИЗО №1 в г. Владивостоке, в котором было зарегистрировано уменьшение количества заключенных на 30% в течение трех лет. ЕКПП приветствует меры, принятые в последние годы российскими властями по разрешению проблемы переполненности, в том числе, указания Генеральной прокуратуры Российской Федерации, направленные на более избирательное применение меры пресечения в виде заключения под стражу. Тем не менее, данные, собранные делегацией ЕКПП, показывают, что многое еще предстоит сделать. В частности, переполненность все еще остается насущной проблемой, а возможности для деятельности заключенных недостаточны. В этом отношении ЕКПП повторяет свои рекомендации, данные в предыдущем отчете (ср. §§ 25 и 30 отчета о посещении в 1998 г., СРТ (99) 26; §§ 48 и 50 отчета о посещении в 1999 г., СРТ (2000) 7; § 52 отчета о посещении в 2000 г., СРТ (2001) 2).

125. Как и во время предыдущих посещений, многие заключенные выражали сомнение по поводу процедуры подачи жалоб. Утверждалось, в частности, что нет возможности подавать жалобы, органам власти, относящимся к другим ведомствам, конфиденциально. На самом деле, все жалобы, независимо от их получателя, регистрировались персоналом в особой книге, которая также'содержала данные о характере жалобы. В колонии №8 наблюдающий прокурор заявил, что во время его проверок его всегда сопровождает кто-либо из старшего персонала, и заключенные обычно не требовали встречи с ним наедине, «так как они знают, что все жалобы обычно проходят через администрацию колонии».

В свете вышесказанного, ЕКПП повторяет свои рекомендации о том, чтобы Российские власти пересмотрели применение процедуры подачи жалоб, чтобы гарантировать ее более высокую эффективность. При необходимости, существующие меры должны быть изменены, чтобы обеспечить заключенным возможность подавать жалобы неподведомственным органам власти конфиденциально».

ПРАВО

I.   ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С УСЛОВИЯМИ СОДЕРЖАГНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ

69. Заявитель пожаловался на то, что условия его содержания под стражей в следственном изоляторе города Томска нарушали статью 3 Конвенции, которая гласит:

"Никто   не   должен   подвергаться   ни   пыткам,   ни   бесчеловечному   или унижающему достоинство обращению или наказанию".

А.  Доводы сторон

70.Власти Российской Федерации указали, что заявитель не использовал до конца средства правовой защиты внутри государства, поскольку он не обращался к прокурору, уполномоченному по правам человека или в суд. Они подчеркнули, что прямая обязанность прокурора «устранять допущенные нарушения прав человека». Заявитель мог эффективно испол ьзовать сво е право и обратиться к прокурору, который, в свою очередь, провел бы проверку, и, если жалоба была обоснованна, внес бы «представление об устранении обнаруженных нарушений». Власти Российс кой Федерации привели примеры якобы успешных обращений с жалобами в прокуратуру заключенных Калужской, Новосибирской, Владимирской областей и Хабаровского края Российской Федерации. Например, власти Российской Федерации подчеркнули, что в результате эффективной работы Калужской областной прокуратуры, количество поданных заключенными жалоб сократилось со 100 в первой половине 2006 года до 61 в первой половине 2007 года. В то же время, лишь 13.1% жалоб, поданных в Калужскую областную прокуратуру, были признаны обоснованными по сравнению с 18% обоснованных жалоб, поданных в 2006 году.

71.Власти Российской Федерации далее утверждали, что заявителю была открыта возможность подачи гражданского иска. По мнению властей Российской Федерации, эффективность такого обращения была бесспорной. Они указали, что ряд граждан получили компенсацию за "ненадлежащие» условия своего содержания под стражей в Пермской области и в республиках Татарстан и Марий Эл. Власти Российской Федерации не представили Европейскому Суду копии вышеуказанных судебных решений.

72.В качестве последнего аргумента о том, что заявитель не исчерпал все возможные средства правовой защиты, власти Российской Федерации указали, что он мог обратиться с жалобой в суд. В августе 2007 года суд принял его жалобу на то, что тюремная администрация отказалась разрешить ему установку холодильника в камере. В то же время, суд отказал ему в ходатайствах о назначении дополнительного медицинского обследования и о передаче неограниченного числа посылок от его родственников на том основании, что обжалуемые ограничения были установлены правовыми нормами государства.

73.В качестве альтернативы, власти Российской Федерации указали, что если бы Европейский Суд признал, что заявитель не воспользовался до конца национальными средствами правовой защиты, его жалоба в любом случае была бы отклонена, поскольку она была   явно    необоснованной.    В   частности,   власти   Российской Федерации настаивали на том, что каждый аспект содержания заявителя под стражей соответствовал действующему законодательству. Он был обеспечен надлежащей медицинской помощью и диетическим питанием. Он содержался в удовлетворительных санитарных условиях в камерах, которые не были переполнены. Заявителю было предоставлено индивидуальное спальное место, которым он мог воспользоваться в любое время суток.

74.Заявитель утверждал, что его жалобы в органы прокуратуры не принесли бы ему никакого исправления ситуации, так как уголовное дело в отношении него было возбуждено, а мера пресечения избрана именно прокуратурой. Более того , заявитель полагал, что жалоба в любой компетентный орган внутри государства не привела бы к успеху, поскольку его ситуация за последние два года была схожей с положением других заключенных. Проблема была общей и не касалась его лично, хотя его ситуация осложнялась плохим состоянием здоровья. Заявитель утверждал, что было бы неразумным ожидать улучшения его ситуации, когда власти Российской Федерации настаивали на том, что каждый аспект его содержания под стражей соответствовал действующему законодательству.

75.Заявитель далее указал, что условия содержания под стражей были особенно суровы для него, принимая во внимание состояние его здоровья. Например, несмотря на то, что пища была описана как «диетическая», она не соответствовала его диагнозу, и власти Российской Федерации не утверждали обратное. Боясь приступов боли в желудке, заявитель вынужден был отказываться от приема пищи, которую готовили в изоляторе, и просил родственников передавать ему диетическую еду. Огромное количество полученных им продуктовых передач служило еще одним аргументом в пользу его утверждений о «негодном» тюремном рационе. Заявитель далее указал, что пользование унитазом было унижающим его достоинство, поскольку ему было нужно делать это на виду сокамерников и надзирателей. Заявитель также утверждал, что окна в камере дезориентировали его во времени суток, так как ряды решеток препятствовали проникновению в камеру естественного света. Вдобавок, электрическое освещение в камере было всегда включено, в результате чего у заявителя ухудшилось зрение. Заявитель поддержал свои доводы по остальным аспектам своего заключения.

В.   Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость

76.   Что касается возражения властей Российской Федерации о том,
что заявителем не были использованы все средства правовой защиты внутри государства, то Европейский Суд напоминает, что по другим подобным делам в связи с условиями содержания под стражей, Суд установил, что власти Российской Федерации не указывают, на какое возмещение может рассчитывать заявитель, обращаясь в прокуратуру, суд или иной государственный орган, имея в виду, что вопросы, возникающие из условий содержания под стражей, носят системный характер, а не касаются лишь ситуации того или иного заявителя (см., например, Решение Европейского Суда от 9 декабря 2004 года по делу «Моисеев против России» (
Moiseyev v. Russia), жалоба № 62936/00 и Решение Европейского Суда от 18 сентября 2001 года по делу «Калашников против России» (Kalashnikov v. Russia), no. 47095/99). Европейский Суд также напоминает о своем выводе по делу по жалобе на основании статьи 13 Конвенции о том, что в России нет внутригосударственных средств правовой защиты, при помощи которых можно было бы эффективно обжаловать условия своего содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда от 10 мая 2007 года по делу «Бенедиктов против России» (Benediktov v. Russia), no. 106/02, § 30).

77.   Однако Европейский Суд не упускает из вида того факта, что по
тем делам предметом анализа Европейского Суда и последующих
выводов об отсутствии эффективных средств правовой защиты были
утверждения заявителей о переполненности (по сравнению с
запланированной вместимостью) камер и о нехватке спальных мест.
По данному делу ситуация иная. В этой связи Европейский Суд
напоминает, что он имеет юрисдикцию по каждому делу оценивать в
свете конкретных фактов, имеет или нет предложенное средство
правовой защиты возможность эффективного и достаточного
возмещения по смыслу общепризнанных правил международного
права об использовании правовых средств внутри государства (см.
Решение Европейского Суда от 6 мая 2004 года по делу «Денисов
против России» (
Denisov с. Russia), жалоба № 33408/03). Европейский
Суд полагает необходимым рассмотреть вопрос о том, могло ли
использование средства правовой защиты, на которое ссылались
власти Российской Федерации, в конкретных обстоятельствах данного
дела, считаться эффективным по смыслу пункта 1 статьи 35
Конвенции.

(а)   Общие принципы

78.  Европейский Суд напоминает, что правило о полном
использовании средств правовой защиты, которое упоминается в
статье 35 Конвенции, обязывает тех лиц, которые желают подать
жалобу в Европейский Суд против государства, вначале использовать
средства защиты, предусмотренные национальным законодательством.
Следовательно, государства избавлены от необходимости отвечать за свои действия перед международным органом правосудия до тех пор, пока они не имели возможность завершить спорные вопросы посредством своих собственных правовых систем. Данное правило основано на предположении, отраженном в статье 13 Конвенции - с которой оно тесно связано - о том, что в национальной правовой системе имеется доступное эффективное средство правовой защиты против предполагаемого нарушения, вне зависимости от того включены или нет положения Конвенции в национальное законодательство. Таким образом, важным аспектом данного принципа является то, что механизм защиты, установленный Конвенцией, является вспомогательным по отношению к национальной правовой системе, гарантирующей соблюдение прав человека (см. Постановление Европейского Суда от 7 декабря 1976 года по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (
Handyside v. the United Kingdom), § 48, Series A, № 24).

79.В соответствии со статьей 35 Конвенции, обычно заявитель может прибегнуть к средству правовой защиты, которое доступно и достаточно для исправления последствий предполагаемого нарушения. Наличие указанных средств правовой защиты должно быть достаточно определенным не только теоретически, но и практически, в противном случае, они будут лишены необходимой доступности и эффективности (см, inter alia, Постановление Европейского Суда от 20 февраля 1991 года по делу «Вернийо против Франции» (Vernillo v. France), § 27, Series А, жалоба № 198, и Постановление Европейского Суда от 18 декабря 1986 года по делу «Джонстон и другие против Ирландии» (Johnston and Others v. Ireland), § 22, Series А, жалоба № 112). Статья 35 также предусматривает, что жалобы, поданные в Европейский Суд, перед этим должны были быть поданы в соответствующий национальный компетентный орган, по крайней мере, по существу, и в соответствии с формальными требованиями и установленными сроками, изложенными в национальном законодательстве и, далее, что любые процессуальные средства, способные предотвратить нарушение Конвенции, должны быть обязательно использованы (см. Постановление Европейского Суда от 19 марта 1991 года по делу «Кардо против Франции» {Cardot v. France), § 34, Series А, жалоба № 200).

80.Далее, при решении вопроса об использовании всех национальных средств правовой защиты существует распределение бремя доказывания. На власти государства, заявляющих о не исчерпанности средств правовой защиты, возлагается обязанность убедить Европейский Суд, что это средство было эффективным, теоретически и практически применимо и своевременно, то есть, что оно было доступно, было способно обеспечить возмещение по жалобе заявителя и предложить возможность благоприятного исхода дела.

Однако, если это будет убедительно показано Европейскому Суду, тогда заявитель должен будет доказать, что средство защиты, предложенное властями государства, в действительности было использовано, или оно было по какой-либо причине ненадлежащим или неэффективным в конкретных обстоятельствах, или существовали особые обстоятельства, не позволившие прибегнуть к данному средству правовой защиты.

81.   Европейский Суд подчеркивает, что при применении данного
правила должно учитываться, что оно применяется в контексте
механизма защиты прав человека, которые Договаривающиеся
Стороны согласились соблюдать. Соответственно, Европейский Суд
признает, что правило об использовании национальных средств
правовой защиты должно применятся с некоторой степенью гибкости
и без излишнего формализма (см. Постановление по делу «Кардо»
(
Cardot), упомянутое выше, § 34). Европейский Суд далее признает,
что правило об использовании национальных средств правовой
защиты не является ни абсолютным, ни применяемым автоматически;
при решении вопроса о том, было ли оно выполнено, важно учитывать
конкретные обстоятельства каждого дела (см. Постановление
Европейского Суда от 6 ноября 1980 года по делу «Ван Остервийк
против Бельгии» (
Van Oosterwijck v. Belgium), § 35, Series А, жалоба
№. 40). Это означает, среди прочего, что Европейский Суд должен
реалистично оценить не только наличие формальных средств правовой
защиты в законодательстве Договаривающейся Стороны, но также и
правовую и политическую обстановку, в которых они применяются,
наряду с личными обстоятельствами заявителя (см. Постановление
Европейского Суда от 16 сентября 1996 года по делу «Лкдивар и
другие против Турции» (
Akdivar and Others v. Turkey), §§ 65-68, Reports
of Judgments and Decisions 1996-IV).

(b) Применение общих принципов по настоящему делу

82.Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации перечислили три возможных способа исчерпания средств правовой защиты, которые могли быть использованы заявителем, в частности, подача жалобы прокурору, обращение к Уполномоченному по правам человека и подача искового заявления о возмещении причиненного вреда.

83.Европейский Суд замечает, во-первых, что, как правило, обращение к Уполномоченному по правам человека не может расцениваться как эффективное средство правовой защиты, как того требует статья 35 Конвенции (см. Решение Европейского Суда от14 октября 1999 года по делу «Лентжен против Финлянди»и (Lentinen v. Finland), жалоба № 39076/97, и, mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда от 26 марта 1987 года по делу «Леандер против Швеции» (Leander v. Sweden), §§ 80-84, Series А, жалоба №. 116; и Решение Комиссии от 14 мая 1987 года по делу «Монтион против Франции» (Montion v. France), no. 11192/84, Decisions and Reports (DR) 52, p. 235). Европейский Суд не видит оснований для иного вывода по настоящему делу. Он напоминает, что для того, чтобы средство правовой защиты было признано эффективным, оно должно быть способно предоставить удовлетворение по жалобе. Это означает, что возможности и процессуальные гарантии, присущие основанию, на которое власти Российской Федерации сослались как на средство правовой защиты, являются уместными при определении его эффективности. Между сторонами не возникло спора о том, что Уполномоченный по правам человека не имеет полномочий выносить юридически обязывающие решения. Таким образом, Европейский Суд установил, что обращение к Уполномоченному по правам человека, должностному лицу, которое просто надзирает за состоянием дел в местах лишения свободы, не образует эффективного средства правовой защиты по смыслу статьи 35 Конвенции.

84.Европейский Суд отмечает следующий аргумент властей Российской Федерации - что подача жалобы прокурору могла бы способствовать восстановлению предполагаемого нарушения прав заявителя. Однако Европейский Суд не убедил перечень якобы успешно поданных заключенными жалоб, представленный властями Российской Федерации (см. § 70). Невзирая на тот факт, что власти Российской Федерации, как не предъявили Европейскому Суду копий жалоб заключенных и принятых по ним прокурорами решений, так и не объяснили подробно характер этих жалоб и принятые прокуратурой меры, Европейский Суд не убежден, что путем внесения «представления об устранении допущенных нарушений» прокурор был способен исправить положение дел, вытекающее из условий содержания заявителя под стражей (ср. с Постановлением Большой Палаты по делу «Сивет против Франции» (Civet v. France), жалоба № 29340/95, § 43, ECHR 1999-VI, и Постановлением Европейского Суда от 20 июля 2004 года по делу «Балог против Венгрии» (Balogh v. Hungary), жалоба № 47940/99, § 30).

85.Европейский Суд напоминает, что решающим вопросом при определении того, являлось или нет средство правовой защиты по жалобе на бесчеловечное или унижающее достоинство обращение эффективным, является то, мог ли заявитель, обратившись к прокурору, рассчитывать на непосредственное и своевременное восстановление нарушенного права, а не на косвенную защиту прав, гарантированных статьей 3 Конвенции. Средство правовой защиты может быть или превентивным, или компенсаторным по своему характеру (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского Суда от 19 октября 2006 года по делу «Коваль против

Украины» (Koval v. Ukraine), жалоба № 65550/01, § 94). Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не пояснили, каким образом «представление» прокурора могло обеспечить превентивное или компенсаторное восстановление (либо и то, и другое) условий содержания под стражей, которые противоречили статье 3 Конвенции (см. подобное обоснование в Решении Европейского Суда от 22 марта 2005 года по делу «Островар против Молдовы» (Ostrovar v. Moldova) жалоба № 35207/03). Соответственно, Европейский Суд не считает, что власти Российской Федерации выполнили бремя доказывания, указав, что подача жалобы прокурору могла обеспечить восстановление по жалобе заявителя о нарушении Конвенции.

86.Европейский Суд далее напоминает о существовании согласованного прецедентного права институтов Конвенции, в соответствии с которым обжалование в вышестоящую инстанцию, не приводящее к участию подателя жалобы в исполнении органами государства своих надзорных полномочий, не может рассматриваться как эффективное средство правовой защиты по смь!слу статьи 35 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хорват против Хорватии» (Horvat v. Croatia), жалоба № 51585/99, § 47, ECHR 2001-VIII, и Решение Комиссии от 6 сентября 1995 года по делу «Гибас против Польши» (Gibas v. Poland), жалоба № 24559/94, Decisions and Reports 82, стр. 76 и 82). Такая же логика применима по настоящему делу. Между сторонами не возникло спора о том, что по российскому законодательству прокурор обязан выслушивать подателя жалобы лично, а последующие его действия целиком относятся к вопросу взаимоотношений между надзирающим прокурором и проверяемым органом государства. Податель жалобы не является стороной последующих действий и вправе лишь получать информацию о том, каким образом надзирающий орган поступил с его жалобой. Отсюда следует, что подача жалобы прокурору не дает подателю жалобы права участвовать в исполнении государством своих надзорных функций, а потому такая жалоба не может являться эффективным средством правовой защиты по смыслу статьи 35 Конвенции.

87.Что касается третьего способа, якобы доступного заявителю, то Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации, без каких-либо подробных пояснений, указали, что подача в суд искового заявления о причинении вреда могла бы стать эффективным средством правовой защиты по делу заявителя о плачевных условиях его содержания под стражей. Власти Российской Федерации не сослались на какую либо норму закона, предусматривающую возможность подачи иска о возмещении причиненного вреда вследствие условий содержания под стражей или возможность подачи иска, способного предотвратить   причинение   такого   вреда.   В   то   же   время,   без представления копий соответствующих судебных решений, власти Российской Федерации привели три примера из национальной судебной практики, показывающих, что путем использования данного средства, заявитель мог добиться получения компенсации за причиненный вред. В этой связи Европейский Суд замечает, ч то в отсутствии документов, подтверждающих заявление властей Российской Федерации, Европейский Суд не может признать уместность спорных судебных решений при рассмотрении вопроса об эффективности подачи иска о возмещении причиненного вреда, как средства правовой защиты по настоящему делу. Более того, по мнению Европейского Суда, три дела, упомянутые властями Российской Федерации не свидетельствуют о наличии устойчивой судебной практике внутри государства, которая смогла бы доказать эффективность предложенного средства правовой защиты (см. подобный подход по делу «Хорват» (Horvat), упомянутого выше, § 44).

88.В любом случае, Европейский Суд не упустил из вида довод властей Российской Федерации о том, что каждый аспект условий содержания заявителя под стражей, включая освещение, пишу, медицинскую помощь, санитарные условия и так далее -соответствовал применимым к данной ситуации правилам. Европейский Суд сомневается, что в ситуации, когда национальные нормы права предусматривают подобные условия содержания заявителя под стражей, он может оспорить свое дело в суде, или хотя бы пройти стадию решения вопроса о приемлемости по такому основанию (см. Постановление Европейского Суда от 19 июня 2008 года по делу «Тулиев против России» (Guliyev v. Russia), жалоба № 24650/02, § 55, и Решение Европейского Суда от 4 марта 2000 года по делу чВалащинас против Литвы» (Valasinas v. Lithuania), жалоба № 44558/98). Другими словами, Европейский Суд сильно сомневается по поводу того, что заявитель имел реальную возможность эффективно обратиться в суд.

89.Такой вывод не изменится от того факта, что однажды заявитель успешно оспорил решение администрации изолятора, не разрешавшего ему иметь в камере холодильник. Напротив, Европейский Суд замечает, что способность заявителя добиться благоприятного судебного решения в этом конкретном случае, подтверждает сделанный выше вывод о том, что подача в суд гражданского иска о возмещении причиненного вреда не предоставляла заявителю достаточных перспектив успешного завершения дела. Как следует из заявлений властей Российской Федерации, национальный суд отменил решение администрации следственного изолятора на том основании, что оно не соответствовало правовым нормам. В то же время, по двум другим делам, где заявитель пытался оспорить действия администрации СИЗО, суды, отклоняя жалобы заявителя, определенно опирались на то обстоятельство, что обжалуемые ограничения прав заявителя были установлены законом (см. § 72 выше). Подход, которого придерживаются российские суды, кажется чрезмерно формалистским. Он позволяет отклонять жалобы во многих случаях, когда условия содержания под стражей вытекают из действующих правил заключения, как в деле данного заявителя. Поэтому, ввиду такой позиции судов, подача иска в суд не подразумевает благоприятного исхода дела и должна рассматриваться как теоретически возможная и иллюзорная, а не как достаточная и эффективная по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции.

90.В свете вышеизложенного, Европейский Суд приходит к выводу о том, что власти Российской Федерации не указали никакого эффективного национального средства правовой защиты, используя которое заявитель мог получить возмещение за предположительно бесчеловечные и унижающие достоинство условия своего содержания под стражей. Поэтому Европейский Суд отклоняет возражение властей Российской Федерации о том, что заявитель не исчерпал все средства правовой защиты внутри государства.

91.Европейский Суд отмечает, что жалоба в этой части не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

2. По существу жалобы

92.   Статья 3, как неоднократно замечал Европейский Суд, содержит
в себе одну из фундаментальных ценностей демократического
общества. Конвенция со всей определенностью запрещает пытки или
бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание,
вне зависимости от обстоятельств или поведения жертвы (см. дело
«Балог» (
Balogh), упомянутое выше, § 44, и Постановление Большой
Палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба
№ 26772/95, § 119,
ECHR 2000-IV). Европейский Суд последовательно
подчеркивал, что предполагаемые страдания и унижения должны
выходить за рамки неизбежного элемента страдания или унижения,
связанного с законным обращением или наказанием. Хотя меры,
лишающие лицо свободы, зачастую включают в себя этот элемент, в
соответствии со статьей 3 Конвенции, государство обязано обеспечить,
чтобы заключенные содержались в условиях, совместимых с
уважением человеческого достоинства, а способ и метод применения
такой меры не причинял им переживания и тяготы, превышающие
неизбежный уровень страданий, присущих заключению под стражу (см. Постановление Большой Палаты по делу «Кудла против Польши» (
Kudla v. Poland), жалоба № 30210/96, §§ 92-94, ECHR 2000-XI).

93.   Европейский Суд далее напоминает, что по некоторым делам,
нехватка личного пространства у заключенных в камерах российских
тюрем была такой вопиющей, что сама по себе служила достаточным
основанием для установления йарушения статьи 3 Конвенции. По
таким делам, на заключенных Приходилось менее трех квадратных
метров личного пространства (см., например, Постановление
Европейского Суда от 21 июня 2007 года по делу «Кантырев против
России» (
Kantyrev v. Russia), жалоба № 37213/02, §§ 50-51;
Постановление Европейского Суда от 29 марта 2007 года по делу
«Андрей Фролов против России» (
Andrey Frolov v. Russia), жалоба №
205/02, §§ 47-49; Постановление Европейского Суда от 20 января 2005
года по делу «Майзит против России» (Mayzit v. Russia), жалоба №

63378/00, § 40; и Постановление Европейского Суда от 16 июня 2005 года по делу «Лабзов против России» (Labzov v. Russia), жалоба № 62208/00, § 44). С другой стороны, по тем делам, где переполненность не была такой сильной, что сама по себе служила нарушением статьи 3 Конвенции, Европейский Суд отмечал иные аспекты условий содержания под стражей, оценивая их соответствие указанному положению. Такие элементы включали, в частности, возможность уединенно пользоваться туалетом, наличие вентиляции, доступ естественного света и свежего воздуха, нормальную работу отопления и соответствие основным санитарным требованиям. Таким образом, даже по делам, где были камеры больших размеров - с нормой площади на одного заключенного от трех до четырех квадратных метров - Европейский Суд выявлял нарушения статьи 3, поскольку фактор размеров личного пространства усугублялся отсутствием вентиляции и естественного освещения (см., например Постановление Европейского Суда от 12 июня 2008 года по делу «Власов против России» (Vlasov v. Russia), жалоба № 78146/01, § 8; Постановление Европейского Суда от 18 октября 2007 года по делу №Бабушкин   против   России»   (Babushkin   v. Russia),   жалоба  

67253/01, § 44; Постановление Европейского Суда от 19 июля 2007 года по делу «Трепашкин против России» (Trepashkin v. Russia), жалоба № 36898/03, § 94; и Постановление Европейского Суда по делу «Пиэрс против Греции» (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, §§ 70-72, ECHR 2001-III).

94.   Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский
Суд замечает, что заявитель провел более двух лет в следственном
изоляторе города Томска. И хотя по данному делу не было
утверждений о переполненности сверх предусмотренной нормы или об
отсутствии спальных мест (см., для сравнения, Постановление
Европейского Суда от 15 ноября 2007 года по делу «Гришин против
 России» (Grishin v. Russia), жалоба № 30983/02, § 89, и Постановление Европейского Суда по делу «Калашников против России» (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, § 97, ECHR 2002-VI), условия в следственном изоляторе, тем не менее, были крайне стесненными. Несмотря на то, что Европейский Суд отмечает то обстоятельство, что первые две недели заключения заявитель содержался один в камере, площадью 9.5 квадратных метра, и что в остальное время он содержался вместе с одним или двумя другими заключенными в камерах, площадью 9.2 или 11.5 квадратных метра (то есть на него приходилось от 4.1 до 3.8 квадратных метра), Европейский С уд учитывает, что с 27 сентября 2007 года он имел ^мше^зе^ырех. зсвадрагнь1х^метрр> пространства камеры. Более того, часть камеры была занята одной или двумя двухъярусными койками, которые служили заключенным постелью. Оставшаяся часть пространства камеры была занята деревянным столом и скамьей (в маленькой камере), раковиной и кабинкой для туалета. Как видно из черно-белых фотографий камер, представленных властями Российской Федерации, такое расположение предметов в камере практически не оставляло заключенным свободного места для передвижения.

95.Положение заявителя дополнительно усугублялось тем обстоятельством, что возможность пребывания на открытом воздухе была ограничена одним часом каждый день - в маленьком тюремном дворике, а остальные двадцать три часа в сутки он был лишен возможности движения. В этой связи, от внимания Европейского Суда не ускользнул тот факт, что заявителю были предписаны тюремным врачом физические упражнения для уменьшения болей в спине.

96.Европейский Суд далее замечает, что маленькие окна в камерах, где содержался заявитель, были закрыты двумя слоями решеток, с небольшим расстоянием между ними. Такое их расположение значительно сокращало возможность проникновения солнечного света и препятствовало доступу свежего воздуха. Европейский Суд не убежден в том, что, открыв форточку, можно было впустить в камеру свежий воздух. Как оказалось, в камерах были вентиляционные шахты. Однако, как следует из документов, представленных властями Российской Федерации, у заявителя не было переносного вентилятора Таким образом, заявитель провел более двух лет, значительную часта каждого дня, практически ограниченный пространством своей кровати в камере с плохой вентиляцией и без окна, в надлежащем смысле этого слова (ср. с делом «Пиэрса» (Peers), упомянутым выше, § 75).       1 \

97.Также вызвало особую озабоченность Европейского Суда то обстоятельство, что, хотя в камере был перегородка, отгораживающая жилую зону от унитаза, она не обеспечивала достаточное уединение заключенному, пользовавшемуся туалетом, поскольку он был видим другими заключенными, сидящими на койках, и надзирателями (ср. с Постановлением Европейского Суда от 15 ноября 2007 года по делу «Гришин против России» (Grishin v. Russia), жалоба № 30983/02, § 94). Далее, Европейский Суд отмечает, что довод заявителя о том, что заключенным не выдавалась моющая жидкость для ухода за унитазом, не был оспорен властями Российской Федерации.

98.Учитывая     совокупный     эффект     данных     обстоятельств, \ Европейский Суд установил, что факт того, что заявитель, лишенный j уединения и испытывающий нехватку личного  пространства,  был вынужден    жить,    спать    и    пользоваться    туалетом    в    плохо проветриваемых и освещенных камерах в течение более чем двух лет, должен был доставить ему переживания и огорчения такой силы, которая   превышает   неизбежный   уровень   страданий,   присущих 1 содержанию под стражей, и вызвать в нем чувства страха, боли и неполноценности, способные унизить и оскорбить его.

99.Более того, хотя по настоящему делу не может быть установлено, что отопление, пища или санитарные условия изолятора были неприемлемы с точки зрения статьи 3, Европейский Суд, тем не менее, отмечает иные достойные сожаления аспекты содержания заявителя под стражей, а именно - ограниченный доступ в душ и отсутствие приспособлений для нормального сна, необходимых ему по состоянию здоровья (см. § 50 выше). Европейский Суд полагает, что эти факторы также оказали пагубный эффект на здоровье заявителя (см. Постановление Европейского Суда от 28 марта 2006 года по делу «Мельник против Украины» (Melnikv. Ukraine), жалоба №72286/01, § 107). Кроме того, Европейский Суд отмечает, что, в период пребывания в следственном изоляторе, заявителю был поставлен диагноз нескольких тяжелых заболеваний. И, хотя это обстоятельство само по себе не означает нарушения статьи 3, с учетом того, что заявитель не утверждал, что данные заболевания были получены им в период заключения, а также того, что ему оказывали необходимое лечение, и его состояние было признано стабильным и даже удовлетворительным, Европейский Суд полагает, что эти аспекты имеют дополнительное отношение к условиям содержания под стражей и показывают, что усугубляющий эффект, который оказали на заявителя эти условия, зашел за порог терпимости статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда 6т~8 ноября 2005 года по делу «Алвер против Эстонии» (Alver v. Estonia), жалоба № 64812/01, § 54, с дальнейшими ссылкам; Постановление Европейского Суда от 2 июня 2005 года по делу «Новоселов против России» (Novoselov v. Russia), жалоба № 66460/01, § 44; и, mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда от 13 сентября 2005 года по делу «Островар против Молдовы «(Ostrovar v. Moldova), жалоба № 35207/03, § 89).        л

100. Таким образом, имело_к!есто нарушение статьи 3 Конвенции в
связи с условиями содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе    города   Томска,    которые    Европейский    Суд   считает бесчеловечными по смыслу положения данной статьи.

П.    ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ  НАРУШЕНИЕ  ПУНКТА  3   СТАТЬИ  5 КОНВЕНЦИИ

101. Заявитель пожаловался на то, что его содержание под стражей
было чрезмерно длительным. Европейский Суд полагает, что его
жалоба подлежит рассмотрению в соответствии с пунктом 3 статьи 5
Конвенции, который гласит:

"Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом (с) пункта 1 настоящей статьи ... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда..."

А.  Доводы сторон

102.Власти Российской Федерации указали, что арест заявителя был вызван обоснованными подозрениями, что он совершил ряд преступлений. Жалобы потерпевших, их подробный рассказ событий и результаты проведенных оперативных мероприятий подтвердили «обоснованность» подозрений против заявителя.

103.Что касается последующих продлений срока содержания под стражей, власти Российской Федерации подчеркнули, что данное уголовное дело имело одну отличительную черту. В частности, после того, как против заявителя было возбуждено уголовное дело по первоначальным обвинениям в совершении злоупотребления должностными полномочиями и вымогательства при отягчающих обстоятельствах, в отношении него был выдвинут целый ряд новых обвинений и, соответственно, были возбуждены новые уголовные дела. Каждое новое уголовное дело требовало заключения заявителя под стражу. Власти Российской Федерации подчеркнули, что национальные суды руководствовались не только тяжестью предъявленных обвинений. Санкционируя дальнейшие продления срока содержания заявителя под стражей, суды принимали во внимание его намерение скрыться от следствия и суда и возможность воспрепятствованию осуществления правосудия. По мнению властей Российской Федерации, освобождение заявителя также могло поставить под угрозу общественный порядок.

104.Приводя дальнейшие доводы, власти Российской Федерации пытались обосновать каждое основание, на которое ссылались национальные суды. В частности, они указали, что заявитель был человеком, обладавшим значительными финансовыми ресурсами. Хотя в декабре 2006 года в ходе обысков в его кабинете и в принадлежащем ему доме сотрудники милиции изъяли тридцать шесть миллионов рублей, всего месяц спустя, он заплатил залог в размере 900 000 рублей за регистрацию его в качестве кандидата в рамках предвыборной кампании. Заявитель владел частным предприятием и акциями других компаний. Также он имел автомашину и несколько домов и земельных участков.

105.Власти Российской Федерации настаивали на том, что заявитель намеревался скрыться от следствия и суда, сославшись на тот факт, что его родственники продавали имущество и скупали иностранную валюту. По мнению властей Российской Федерации, они хотели покинуть пределы России. Власти Российской Федерации поддержали выводы национальных судов о том, что отсутствие у заявителя собственности вне России, отсутствие у него страхового полиса для поездки за рубеж, его незнание иностранных языков, проживание его семьи в Томске и наличие у него в Томске недвижимости - не исключали вероятности того, что он может скрыться от следствия и суда.

106.Власти Российской Федерации далее утверждали, что заявитель, будучи мэром Томска, мог повлиять на свидетелей, работников мэрии Томска и своих бывших подчиненных. По сообщению властей Российской Федерации, данное утверждение было подтверждено жалобами и показаниями потерпевших, приобщенных к материалам уголовного дела. После того, как потерпевшие отказались подчиниться требованиям сообщников заявителя, работники мэрии, по прямым указаниям заявителя писали потерпевшим письма, угрожая уничтожением их собственности. Более того, ряд свидетелей пожаловались в суды на то, что родственники и доверенные лица заявителя используя угрозы и давление, заставляли их изменить свои показания.

107.Кроме того, власти Российской Федерации, ссылаясь на выводы Европейского Суда по делу «Летеллъе против Франции» (Letellier v. France) от 26 июня 1991, Series А, жалоба № 207), подчеркнули, что дело заявителя было широко освещено в средствах массовой информации и привлекло повышенное внимание населения города Томска. Соответственно, по мнению властей Российской Федерации, освобождение заявителя могло угрожать общественному порядку и здоровью заявителя.

108.В завершении, власти Российской Федерации заявили, что, давая санкцию на продления срока содержания под стражей, национальные суды принимали во внимание мнение медицинских экспертов и результаты их исследование, которые подтверждали, что состояние здоровья заявителя не препятствует его заключению под стражу.

109.Заявитель утверждал, что любой объективный наблюдатель мог бы увидеть, что «обоснованного» подозрения в том, что он совершил вмененные ему преступления, не было. Более того, возбуждение против него новых уголовных дел не гарантировало продление сроков содержания под стражей. В противном случае, компетентные органы, могли бы посадить в тюрьму на неопределенный срок любого человека, просто возбуждая против него новые уголовные дела.

110.Далее заявитель утверждал, что национальные суды никогда не брали во внимание его материальное положение, поскольку ссылок на это обстоятельство нет ни в одном постановлении о продлении ему срока содержания под стражей. Суды также некритично восприняли информацию, представленную ФСБ РФ в отношении того, что его родственники продают имущество и скупают иностранную валюту. Суды не проверяли данную информацию.

111.Заявитель считал очень странным то, что национальные суды не придали значения следующим доводам его защитников в пользу его освобождения: его плохое состояние здоровья и необходимость пройти дорогое лечение, которого он не мог себе позволить за пределами России; его возраст; его постоянное проживание в городе Томске; его десятилетнюю работу в должности мэра Томска; проживание его семьи в Томске и отсутствие у него родственников, проживающих вне Томска; наличие у него собственности только в Томской области; его незнание иностранных языков и отсутствие заграничного паспорта; и его участие в предстоящих парламентских выборах.

112.Что касается угроз, якобы высказанных его родственниками и доверенными лицами, то заявитель подчеркнул, что никто из этих лиц не был допрошен следствием, по поводу их вовлеченности в преступную деятельность и никаких уголовных дел в отношении них по данному факту возбуждено не было. Заявитель указал, что власти Российской Федерации, ссылаясь на показания потерпевших и свидетелей, которым якобы угрожали, не предъявили в Европейский Суд копии этих показаний. Кроме того, заявитель утверждал, что предварительное следствие завершено, показания свидетелей, и другие доказательства по делу собраны, и больше нет опасений, что правосудие не осуществится.

113.Желая оспорить последний аргумент властей Российской Федерации о предполагаемой угрозе общественному порядку, заявитель подчеркнул, что национальные суды не ссылались на этот довод ни в одном постановлении о продлении ему срока содержания под стражей, и что он не может служить основанием для заключения под стражу по Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации.

114.114.    Наконец, заявитель указал, что ни в одном заседании, суды не
рассматривали альтернативные меры пресечения, предусмотренные
Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, такие как
залог, подписка о невыезде, домашний арест и личное поручительство.

В.  Мнение Европейского Суда

1. Приемлемость

115. Европейский Суд отмечает, что жалоба в этой части не
является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35
Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по
иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена
приемлемой.

2.   По существу жалобы

(а)   Общие принципы

116.В соответствии с прецедентным правом Европейского Суда, вопрос о том, является ли срок содержания под стражей разумным, не может оцениваться in abstracto. Является или нет, оставление обвиняемого под стражей обоснованным, должно оцениваться в каждом конкретном случае, с учетом обстоятельств дела. Продление содержания под стражей может быть оправдано, только в том' случае, если имеются насущные требования соблюдения интересов общества, которые, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивают правило уважения свободы личности (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского Суда от 26 января 1993 года по делу «В. против Швейцарии» (W. v. Switzerland), Series А, жалоба № 254-А, и Постановление Большой Палаты по делу «Кудла против Польши» (Kudla v. Poland), жалоба № 30210/96, § 110, ECHR 2000-XI).

117.Презумпция всегда в пользу освобождения. Как неоднократно постанавливал Европейский Суд, вторая альтернатива пункта 3 статьи 5 не оставляет судам выбора между привлечением обвиняемого к суду и его временным освобождением до суда. До своего осуждения, обвиняемый считается невиновным, и целью рассматриваемого положения является требование его временного освобождения, коль скоро продолжение его содержания под стражей перестало быть обоснованным (см. Постановление Европейского Суда от 12 июня 2008 года по делу «Власов против России» (VJasov v. Russia), жалоба № 78146/01, § 104, с дальнейшими ссылками).

118.Европейский Суд далее замечает, что именно на судебные органы возлагается ответственность гарантировать по конкретному делу, чтобы содержание обвиняемого под стражей до суда, не превышало разумных сроков. Для этого, они должны изучить все доводы за и против наличия насущных требований соблюдения интересов общества, оправдывающих, с учетом принципа презумпции невиновности, отклонение от правила уважения свободы личности и указать их в своем решении, отклоняющим ходатайство об освобождении. В значительной мере, по основаниям, изложенным в этих судебных решениях, и по приведенным в жалобе заявителя фактам, Европейский Суд принимает решение о том, имело или нет место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба №26772/95, § 152, ECHR 2000-IV).

119.Доводы за и против освобождения не должны быть «общими и абстрактными» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Смирнова против России» (Smirnova v. Russia), жалобы №№ 46133/99 и 48183/99, §63, ECHR 2003-К). Там , где закон пред усматривает презумпцию в отношении факторов, связанных с основаниями для продления срока содержания под стражей, наличие конкретных обстоятельств, перевешивающих правило уважения свободы личности, должно быть убедительно отражено в судебном решении (см. Постановление Европейского Суда от 26 июля 2001 года по делу «Илийков против Болгарии» (Ilijkov v. Bulgaria), no. 33977/96, § 84 in fine).

120.Продолжение существования обоснованного подозрения, что задержанное лицо совершило преступление, является условием sine qua поп законности продления срока содержания под стражей, но с течением времени одного его недостаточно. По таким делам Европейский Суд должен установить, оправдывают ли иные приведенные судебными органами основания дальнейшее лишение свободы. Там, где такие основания являются «уместными» и «достаточными», Европейский Суд обязан также удостовериться, что компетентные национальные органы проявили «особое старание» при проведении судебного заседания (см. дело «Лабита» (Labita), упомянутое выше, § 153).

(Ь) Применение общих принципов по настоящему делу

121. Европейский Суд отмечает, что заявитель содержался под
стражей с 6 декабря 2006 года. Предварительное заключение такой
продолжительности - свыше двух лет - вызывает озабоченность
Европейского Суда. Он замечает, что с 6 декабря 2006 года
национальные суды несколько раз продлевали срок содержания
заявителя под стражей. В своих постановлениях они последовательно
ссылались на тяжесть предъявленного обвинения, в качестве главного
основания и на намерение заявителя скрыться от следствия и суда, воспрепятствовать правосудию и продолжить заниматься преступной деятельностью.

122.Что касается ссылки судов на тяжесть совершенного преступления, как решающего элемента, то Европейский Суд напоминает, что он неоднократно постановлял, что тяжесть предъявленного обвинения не может сама по себе служить основанием для длительного периода предварительного заключения (см. Постановление Европейского Суда от 8 февраля 2005 года по делу «Патент против России» (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 102; Постановление Европейского Суда от 30 октября 2003 года по делу «Горал против Польши» (Goral v. Poland), жалоба № 38654/97, § 68; и дело «Илийков» (Ilijkov), упомянутый выше, § 81). Это особенно верно по отношению к российской правовой системе, где квалификация по закону обстоятельств дела - а, следовательно и приговора, грозящего заявителю - определяется стороной обвинения без судебной проверки того, являются ли полученные доказательства по делу достаточными, чтобы подтвердить разумное подозрение, что заявитель якобы совершил преступление (см. Постановление Европейского Суда по делу «Худоёров против России» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 180, ECHR 2005-Х).

123.Другими основаниями для продления заявителю срока содержания под стражей стали выводы национальных судов о том, что заявитель может скрыться от следствия и суда, воспрепятствовать правосудию и продолжить заниматься преступной деятельностью. Европейский Суд напоминает, что на национальные компетентные органы возложена обязанность установления конкретных обстоятельств, относящихся к основаниям для продления срока содержания под стражей. Перекладывание бремя доказывания на заключенного равносильно переворачиванию с ног на голову правила статьи 5 Конвенции, согласно которому заключение под стражу является исключительным отклонением от права на свободу, которое позволено по исчерпывающим, перечисленным и строго определенным категориям дел (см. Постановление Европейского Суда от 7 апреля 2005 года по делу «Рохлина против России» (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 67). Остается удостовериться, что национальные судебные органы установили и убедительно отразили в своих постановлениях наличие особых обстоятельств в поддержку своих выводов.

(i) Опасение, что обвиняемый может скрыться от следствия и суда

124. Европейский Суд отмечает, что национальные судебные
органы оценили вероятность того, что заявитель может скрыться от
следствия и суда, исходя из того, что ему было предъявлено обвинение
в совершении тяжких преступлений, а, следовательно, его ожидает суровый приговор. В этой связи Европейский Суд напоминает, что, хотя суровость возможного приговора является уместным элементом при оценке опасения, что обвиняемый может скрыться от следствия и суда и продолжить заниматься преступной деятельностью, необходимость продления лишения свободы не может оцениваться чисто с абстрактной точки зрения. Она должна быть рассмотрена с учетом других уместных факторов, которые могут, либо подтвердить наличие опасности того, что обвиняемый скроется от следствия и суда, или продолжит заниматься преступной деятельностью, либо сделает ее такой незначительной, что она не сможет оправдать заключение под стражу до суда (см. дело «Летеллье» (
Letellier), упомянутый выше, § 43, и Постановление Европейского Суда от 8 февраля 2005 года по делу «Панченко против России» (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 106).

125.В своем постановлении от 5 февраля 2007 года Советский районный суд впервые сослался на информацию, представленную Томским Областным Управлением ФСБ РФ и пришел к выводу, что заявитель планирует скрыться от следствия и суда, заставляя своих родственников продавать имущество и скупать иностранную валюту (см. §§ 20-22 выше). Во всех последующих постановлениях о продлении срока содержания под стражей, суды ссылались на вероятность того, что заявитель может скрыться от следствия и суда, ввиду информации, представленной ФСБ РФ. Европейский Суд понимает озабоченность компетентных органов, когда они впервые получили соответствующую информацию. Он признает, что с учетом тяжести предъявленных заявителю обвинений и серьезности информации, представленной сотрудниками ФСБ РФ, судебные органы обоснованно могли полагать, что установили первоначальную вероятность того, что заявитель может скрыться от следствия и суда.

126.Однако Европейский Суд не может оставить без внимания тот факт, что информация сотрудников ФСБ РФ не была подтверждена какими-либо доказательствами (копиями договоров купли-продажи, справками, заверенными государственными органами, о переходе права собственности, справками банка, подтверждающими приобретение валюты и так далее). Европейский Суд принимает необходимость первоначального продления срока содержания под стражей на короткий период для предоставления органам следствия времени, чтобы подтвердить информацию, полученную от сотрудников ФСБ РФ и получить доказательства в этой связи. Однако с течением времени, простое наличие такой информации, не подтвержденное доказательствами ее достоверности, неизбежно становится менее значимым для дела, особенно когда заявитель настойчиво оспаривает свое намерение скрыться, утверждая, что имущество не продавалось, а валюта не скупалась и ссылается на свой возраст, плохое состояние здоровья, отсутствие заграничного паспорта и полиса медицинского страхования. Заявитель также утверждал, что он не имеет родственников и какой-либо собственности за пределами Томской области, чтобы подтвердить отсутствие опасности того, что он может скрыться от следствия и суда. (ср. Постановление Европейского Суда от 26 января 1993 года по делу «В. против Швейцарии» {W. v. Switzerland), § 33, Series А, жалоба № 254-А).

127.В этой связи Европейский Суд полагает, что нацио нальные судебные органы были обязаны проанализировать личную ситуацию заявителя более подробно, и указать особые основания, подтвержденные доказ ательствами, для оставления его по д стражей (см. подобную мотивировку в Постановлении Европейского Суда от 6 ноября 2007 года по делу «Мусук против Молдовы» (Musuc v. Moldova), жалоба № 42440/06, § 45). Европейский Суд не установил, что национальные суды исполнили эту обязанность по настоящему делу. Европейский Суд серьезно озабочен тем, что национальные суды применили избирательный и непоследовательный подход при оценке доводов сторон, касающихся оснований содержания заявителя под стражей. Полагая аргументы заявителя субъективными и, не придавая должного внимания фактам, умаляющим вероятность того, что он может скрыться от следствия и суда, суды некритично восприняли информацию сотрудников ФСБ, не сомневаясь в ее достоверности.

128.Европейский Суд далее напоминает, что судебные органы также упоминали факт того, что заявитель имеет несколько мест проживания в Томской области - в поддержку своих выводов о том, что он может скрыться от следствия и суда. В этой связи, Европейский Суд напоминает, что простое отсутствие постоянного места жительства не говорит в пользу опасности, что обвиняемый может скрыться от следствия и суда (см. Постановление Европейского Суда от 24 мая 2007 года по делу «Пшевечерский против России» (Pshevecherskiy v. Russia), жалоба № 28957/02, § 68). Европейский Суд далее замечает, что компетентные органы не указали иных обстоятельств, дающих основание полагать, что, будучи освобожденным, заявитель скроется от следствия и суда. Даже если, как утверждали власти Российской Федерации, существовали бы иные факты, подтверждающие вывод судов о намерении заявителя скрыться от следствия и суда, они не были упомянуты в постановлениях о продлении срока содержания под стражей, и в задачу Европейского Суда не входит установление этих фактов, чтобы не с заменять собою национальные суды, избравшие меру пресечения в виде содержания под стражей, (см Постановление Европейского Суда от 8 июня 2006 года по делу «Корчуганова против России» {Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 72). Таким образом, Европейский Суд пришел к выводу, что наличия такого опасения не установлено.

(ii) Опасение, что заявитель мажет воспрепятствовать правосудию

129.Что касается вывода национальных судов о том, что заявитель мог помешать ходу следствия, то Европейский Суд отмечает, что на начальных стадиях расследования, опасение, что заявитель может воспрепятствовать осуществлению правосудия, могло служить основанием для заключения его под стражу. Однако, после того, как доказательства по делу были собраны, это основание становится неуместным (см. Постановление Европейского Суда от 1 июня 2006 года по делу «Мамедова против России» (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 79). Европейский Суд замечает, что национальные суды связали способность заявителя помешать следствию с его статусом мэра Томска и с тем, что ряд свидетелей по делу были его бывшими подчиненными по работе в мэрии Томска. Национальные суды также упомянули об угрозах, которые родственники заявителя и его доверенные лица якобы высказывали в адрес потерпевших и свидетелей.

130.В этой связи, Европейский Суд принимает во внимание, что должностное положение заявителя являлось уместным фактором для выводов национальных судов о том, что существовало опасение воздействия на свидетелей. В то же время, Суд не упустил из вида то обстоятельство, что заявитель был отстранен от должности мэра Томска немедленно после своего задержания, и что его освобождение не привело бы к восстановлению его в этой должности. Таким образом, Европейский Суд испытывает сомнения в вескости этого аргумента для обоснования продления его содержания под стражей. Более того, Европейский Суд напоминает, что для указания национальными судами наличия риска тайного сговора со свидетелями в период предварительного заключения заявителя, недостаточно ссылаться на его официальную должность. Они должны были проанализировать иные уместные факторы, такие как продвижение хода расследования или судебного рассмотрения, личность заявителя, его поведение до и после задержания и любые другие особые признаки, оправдывающие опасение, что он злоупотребит полученной свободой, совершая действия, направленные на фальсификацию или уничтожение доказательств или на воздействие на свидетелей (см дело «В.» (W.), упомянутое выше, § 36, Series А, жалоба № 254-А).

131.В этом отношении, Европейский Суд замечает, что этого не было до 3 декабря 2007 года, когда Томский Областной суд впервые подкрепил свой вывод опасением тайного сговора, указав о предполагаемых попытках родственников заявителя повлиять на свидетелей по делу. В частности, Томский Областной суд установил, что в материалах дела содержится информация, касающаяся попыток заявителя воздействовать на потерпевшего Л. и на свидетеля Б. (см. § 33 выше). Европейский Суд отмечает, прежде всего, что он неспособен оценить достоверность и уместность данной информации, которая повлияла на вывод Томского Областного суда, поскольку власти Российской Федерации не представили копии соответствующих документов, содержащихся в материалах уголовного дела. Что касается текста постановления от 3 декабря 2007 года, помимо пустой ссылки на угрозы, которые родственники заявителя и его доверенные лица якобы высказывали в отношении свидетелей, Томский Областной суд не упомянул никаких особых обстоятельств, способных гарантировать продление содержания заявителя под стражей по этому основанию.

132.Однако, если заглянуть более глубоко, то Европейский Суд считает поразительным, что ссылаясь на определенную информацию, национальные суды не предоставили заявителю возможность оспорить ее, например, путем допроса тех свидетелей (см. для сравнения Постановление Европейского Суда от 4 октября 2005 года по делу «Бексиев против Молдовы» (Becciev v. Moldova), жалоба № 9190/03, §§ 73-76), или, хотя бы, вручив ему копии их жалоб и показаний. Как оказалось, и власти Российской Федерации не оспорили обратное, что заявитель даже не был уведомлен о характере и содержании документов, поданных прокуратурой, для подкрепления их утверждений о воздействии на свидетелей. Более того, Европейский Суд считает необычным, что будучи информированными о запугивании, беспокойстве и угрозах возмездия по отношению к свидетелям, прокуратура не возбудила уголовного дела или не провела предварительной проверки этих утверждений. Европейский Суд замечает, а стороны не оспорили этого обстоятельства, что компетентные органы внутри государства не предприняли никаких действий в отношении заявителя или его родственников и доверенных лиц по факту предположительных попыток воздействия на свидетелей - не было проведено никакого расследования и их даже не допросили I по этому поводу. Таким образом, Европейский Суд не убежден, что выводы компетентных органов о намерении заявителя воспрепятствовать правосудию, имели под собой фактические основания.

133.Далее Европейский Суд отмечает, что предварительное следствие по делу заявителя было завершено в конце августа 2007 года (см. § 30 выше). Он оставался под стражей дополнительно еще восемнадцать месяцев, в течение которых его дело числилось за судом. Таким образом, вьиснилось, что компетентные органы государства имели достаточно времени для получения таких показаний от свидетелей, которые исключили бы любые сомнения в их достоверности и устранили бы необходимость продлевать лишение свободы заявителю по этому основанию (см. подобные обоснования в Постановлении Европейского Суда от 24 мая 2007 года по делу «Соловьев против России» (Solovyev v. Russia), жалоба № 2708/02, § 115). Таким образом, Европейский Суд полагает, что, не проявив должного старания, национальные компетентные органы были не вправе рассматривать обстоятельства дела как оправдание для указания опасения тайного сговора со свидетелями в качестве основания для продления срока содержания заявителя под стражей.

(ili) Опасение,    что   заявитель   продолокит   заниматься   преступной деятельностью и охрана общественного порядка

134.В ряде постановлений о продлении срока содержания под стражей, национальные суды указали вероятность того, что заявитель может продолжить заниматься преступной деятельностью в качестве дополнительного основания продления ему срока заключения. В этой связи, Европейский Суд замечает, что судебные органы не привели конкретные обстоятельства, подтверждающие их вывод о том, что существует опасение, что заявитель продолжит заниматься преступной деятельностью. Далее, Европейский Суд не разделяет мнение национальных компетентных органов, что в ситуации, когда все обвинения против заявителя, кроме одного, были предъявлены ему в связи с его действиями в качестве мэра Томска, и он был отстранен от своей должности, существовало действительное опасение, что заявитель будет совершать новые преступления.

135.В своих пояснениях Европейскому Суду, власти Российской Федерации указали еще одно основание, которое, на их взгляд, делало необходимым содержание заявителя под стражей. В частности, они подчеркивали необходимость охраны общественного порядка от выступлений и волнений, которые могли быть вызваны освобождением заявителя. Хотя это основание никогда не упоминалось судами внутри государства, Европейский Суд, тем не менее, считает необходимым рассмотреть данный довод.

136.Европейский Суд уже постановлял по некоторым делам, что вследствие своей особой тяжести и реакцией на них общества, определенные преступления могут вызвать возникновение общественных беспорядков, которые могут оправдать предварительное заключение, по крайней мере, на какое-то время. В исключительных обстоятельствах, этот фактор, таким образом, может быть принят во внимание для целей Конвенции, если национальным законодательством признается возможность возникновения беспорядков, вызванных преступлением. Однако, это основание может быть признано уместным и достаточным только если обстоятельства свидетельствуют о том, что освобождение обвиняемого действительно приведет к нарушению общественного спокойствия. Вдобавок, заключение продолжит оставаться законным, только если существует действительная   угроза   нарушения   общественного    порядка;    еесохранение не может предвосхищать вынесение приговора, связанного с лишением свободы (см. дело «Летеллъе» (Letellier), упомянутое выше, § 51).

137. По настоящему делу эти условия не подходили под
соответствующие требования. Помимо того, что российское
законодательство не причисляет понятие общественных беспорядков к
основаниям для заключения обвиняемого под стражу, Европейский
Суд отмечает, что власти Российской Федерации сослались на угрозу
общественному порядку чисто с абстрактной точки зрения, опираясь
единственно на тяжесть преступлений, предположительно
совершенных заявителем. Они не привели никаких доказательств и не
указали никакого примера, которые могли бы показать, что
освобождение заявителя могло создать явную угрозу общественному
порядку.

(tv)  Альтернативные меры пресечения

138. Европейский Суд далее подчеркивает, что, принимая решение
о том, оставить обвиняемого на свободе или взять его под стражу,
компетентные органы обязаны в соответствии с пунктом 3 статьи 5
рассмотреть альтернативные меры обеспечения его явки в суд (см.
Постановление Европейского Суда от 15 февраля 2005 года по делу
«Сулаойа против Эстонии» (
Sulaoja v. Estonia), жалоба № 55939/00, §
64, и Постановление Европейского Суда от 21 декабря 2001 года по
делу «Яблонски против Польши» (
Jablonski v. Poland), жалоба №
33492/96, § 83). За весь рассматриваемый период, компетентные
органы не изучали возможность обеспечить явку заявителя, применив
к нему другие «меры пресечения» - такие, как подписка о невыезде или
залог - которые определенно предусмотрены российским правом для
того, чтобы расследование и судебное рассмотрение уголовного дела
были надлежащими. В этой связи, Европейский Суд не упустил из
своего внимания того обстоятельства, что заявитель предложил личное
поручительство Архиепископа Томской области в обеспечение своего
освобождения. Однако это поручительство было отвергнуто без
надлежащего рассмотрения (см. § 33 выше). Более того, Европейский
Суд находит особенно поразительным то, что заявитель находился под
стражей в течение девяти месяцев, с сентября 2007 года по июнь 2008
года с единственной целью - ознакомления с материалами дела.
Однако, ни Томский Областной суд, ни Верховный Суд, которые
изучали законность содержания заявителя под стражей в этот период,
не рассматривали возможность обращения к таким альтернативным
мерам пресечения, или хотя бы, как минимум, даже не попытались
объяснить в своих постановлениях, почему такие альтернативные
меры пресечения не смогут обеспечить нормальный ход судебного
процесса.

139. От внимания Европейского Суда не ускользнул аргумент
властей Российской Федерации о финансовых ресурсах заявителя,
имея в виду, что мера пресечения в виде денежного залога к нему не
могла быть применена. Хотя Европейский Суд уже отметил, что
национальные суды не рассматривали возможность залога, а
Европейский Суд не должен подменять собой судебные органы внутри
государства в их задаче установления и изучения факторов,
оправдывающих содержание заявителя под стражей (см. § 128 выше),
Европейский Суд, тем не менее, считает необходимым заметить, что
залог возможен во все время, пока действуют основания для
содержания под стражей. Если возникнет необходимость залога, его
размер может быть «определен в зависимости от материального
положения заинтересованного лица, другими словами до такой
степени, что перспектива потери средств в случае неявки в суд будет
служить фактором сдерживания, способным развеять любое желание
скрыться от суда" (см. Постановление Европейского Суда от 27 июня
1968 года по делу «Нёймейстер против Австрии» (
Neumeister v.
Austria), стр. 40, § 48, Series А, жалоба № 8).

(v) Вывод

140.В итоге, Европейский Суд установил, что постановления судебных органов внутри государства не основывались на анализе всех имеющих отношение к делу обстоятельствах. Они не приняли во внимание доводы в пользу освобождения заявителя до суда.

141.С учетом вышеизложенного, Европейский Суд полагает, что, не сумев сослаться на конкретные обстоятельства или рассмотреть вопрос о применении альтернативных «мер пресечения», национальные суды продляли срок содержания заявителя под стражей на основаниях, которые не могут быть признаны «достаточными». Таким образом, они не смогли оправдать продляемое лишение заявителя свободы в течение более чем двух лет. Следовательно, нет необходимости рассматривать было ли расследование уголовного дела в отношении заявителя надлежащим в этот период времени, поскольку такой продолжительный период не может в данных обстоятельствах быть признан «разумным» по смыслу пункта 3 статьи 5 (см. Постановление Европейского Суда от 30 марта 2006 года по делу «Леков против Болгарии» (Pekov v. Bulgaria), жалоба № 50358/99, §85).

142.Таким образом, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

III.    ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

143.Заявитель далее пожаловался по статьям 2 и 5 Конвенции на то, что условия его содержания под стражей подвергли серьезной угрозе его жизнь и на то, что его заключение было незаконным.

144.Принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы и поскольку эти жалобы входят в компетенцию Европейского Суда ratione materiae, Европейский Суд установил, что доказательства не обнаруживают наличие нарушений прав и свобод, изложенных в Конвенции или в Протоколах к ней. Отсюда следует, что жалоба в этой части должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

IV.     ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

145. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсации. Потерпевшей стороне".

А.   Вред

146. Заявитель просил присудить ему 8 000 евро - в возмещение
морального вреда.

147.Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявителя должны быть отклонены. По мнению властей Российской Федерации, обнаруженное нарушение прав заявителя составит достаточную и справедливую компенсацию.

148.Европейский Суд отмечает, что он обнаружил несколько нарушений по настоящему делу. При таких обстоятельствах, Европейский Суд полагает, что страдания и расстройства заявителя, вызванные бесчеловечными условиями его содержания под стражей, и тот факт, что он провел в следственном изоляторе длительный период времени без убедительных и достаточных на то оснований не могут быть компенсированы простым указанием на обнаруженные нарушения. Проведя оценку на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителю запрошенную денежную сумму, плюс любой налог, который может быть на нее начислен.

B.     Судебные расходы и издержки

149. Заявитель не просил возместить ему судебные расходы и
издержки, и это не тот вопрос, который Европейский Суд вправе
рассматривать самостоятельно, (см. Постановление Европейского Суда
от 5 декабря 2000 года по делу «Мотье против Франции» {
Motiere v.
France), жалоба № 39615/98, § 26).

C. Процентная ставка при несвоевременности платежей

150. Европейский Суд счел, что годовая процентная ставка при
несвоевременности платежей должна рассчитываться на основе
предельной годовой ставки Европейского центрального банка плюс
три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.  объявил жалобу на условия содержания заявителя в Томском городском следственном изоляторе и на предполагаемое нарушения права заявителя на судебное рассмотрение в разумный срок или освобождение до суда - приемлемой, а жалобу в остальной части -неприемлемой;

2.  постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;

3.  постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

4.постановил,

 

(a)что Государство-ответчик обязано выплатить заявителю, в течение трех месяцев, начиная с даты, когда настоящее Постановление станет окончательным, в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, 8 000 (восемь тысяч) евро - в возмещение морального вреда, переведенные в российские рубли по курсы на день фактической выплаты, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму;

(b)что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока на эту сумму подлежат начислению проценты в размере, равном предельной годовой ставке по займам Европейского центрального банка, плюс три процента. Совершено на английском языке, и уведомление в письменном виде направлено 12 марта 2009 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Серен Нильсен,                       Христос Розакис,

Секретарь                               Председатель

опубликовано 24.03.2010 12:09 (МСК)

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00