Arms
 
развернуть
 
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 А
Тел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)
zent.vol@sudrf.ru
схема проезда
400005, г. Волгоград, ул. 13-ой Гвардейской дивизии, д. 12 АТел.: (8442) 99-10-01 (приемная), 99-10-00 (ф.)zent.vol@sudrf.ru

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00

 
СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Джабаева против РФ

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

 

 

ДЕЛО «ДЖАБАЕВА (DZHABAYEVA) ПРОТИВ РОССИИ»

 

(Жалоба № 13310/04)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

 

СТРАСБУРГ

 

2 апреля 2009

 

Настоящее Постановление станет окончательным при обстоятельствах, изложенных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Оно может подлежать редакторской правке. 


По делу «Джабаева против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой, в составе:

            Х. Розакиса, Председателя,
            Н. Ваич,
            А. Ковлера,
            Х. Гаджиева,
            Д. Шпильмана,
            Дж. Малинверни,
            Г. Николау, судей,

а также при участии Сёрена Нильсена, секретаря Секции Суда,

заседая 12 марта 2009 года за закрытыми дверями,

вынес в тот же день следующее Постановление:

 

 ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано жалобой (№13310/04), поданной 24 февраля 2004 года в Европейский Суд по правам человека против Российской Федерации гражданкой Российской Федерации Джабаевой Салимат Вахаевной (далее – заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция).

2.  Заявитель, которой была оказана юридическая помощь, была представлена Л. Хамзаевой – адвокатом, практикующим в Москве. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека – В. Милинчук.

3.  2 мая 2007 года Европейский Суд принял решение применить правило 41 Регламента Суда и предоставить жалобе первоочередное рассмотрение, а также уведомить власти Российской Федерации о поступившей жалобе. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции, он решил рассмотреть жалобу одновременно с решением вопроса об ее приемлемости.   

4.  12 марта 2009 года Европейский     Суд отклонил возражение властей Российской Федерации, поданное в соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции.

 ФАКТЫ

I.   ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявитель, 1954 года рождения, проживает в городе Урус-Мартан.

6.  Муж заявительницы – Магомед Увайсович Джабаев – родился в 1953 году. Они проживали совместно со своими тремя детьми 1985, 1987 и 1994 годов рождения по адресу: город Грозный, ул. Тобольская, дом 50. Однако, в неустановленную дату в 1999 году, заявительница с тремя детьми временно переехала в соседнюю республику Ингушетию, где они пребывали в городе Карабулаке, в лагере беженцев из Чечни.   

A.   Задержание и последующее исчезновение Магомеда Джабаева

1.  Изложение обстоятельств дела заявителем

7.  В своей жалобе заявитель указала, что 10 марта 2000 года Джабаев был задержан сотрудниками Октябрьского Временного отдела Внутренних дел (ВОВД) во дворе своего дома по адресу: город Грозный, улица Тобольская, 50. Впоследствии он был доставлен в Октябрьский ВОВД, после чего его больше не видели.  

8.  Одновременно, заявитель приложила копию своей жалобы от 25 августа 2000 года на имя Председателя Национальной Общественной Комиссии по расследованию правонарушений и соблюдению прав человека на Северном Кавказе, где ею были подробно описаны обстоятельства задержания ее мужа, пока он стоял в очереди в центре распределения продуктов питания. Жалоба звучит следующим образом:

“Я … прошу вас о помощи в поисках  моего мужа – Магомеда Увайсовича Джабаева, 1953 года рождения, жителя города Грозный. 

Во время нападения на Грозный и военной кампании мой муж … остался в г. Грозном по адресу: Октябрьский район, улица Тобольская, дом 50, квартира 1 (Окружной район). В последний раз я его видела 2 марта 2000 года. Он прошел все проверки российских силовых структур и ему было разрешено получать продукты в центре, расположенном на улице Сайханова. 10 марта 2000 года в 10 часов утра мой муж … пошел в центр за продуктами, и там он увидел, как военнослужащие российских силовых структур издевались над одним мужчиной. Он подошел к ним, показал свой паспорт и спросил, что тот мужчина сделал плохого. Проверив документы моего мужа, военнослужащие российских силовых структур схватили моего мужа и стали угрожать ему расправой. Стоявшая в очереди женщина поспешила им на помощь, но [военнослужащие российских силовых структур] стали угрожать и ей. После чего [военнослужащие российских силовых структур] забрали моего мужа и второго мужчину [Т.], 1951 года рождения, инвалида. Они завели их в разрушенный дом и стали  издеваться над ними. Они клали им на плечи пулеметы, надевали темные очки и фотографировались с ними. [Военнослужащие] говорили им встать, и быть похожими на боевиков. Потом они связались с кем-то по радиопередатчику и сказали, что они везут еще двоих. После чего, они надели мешки на головы моего мужа и Т. и стали бить, и пинать их…, они били их головами о БТР, а когда те потеряли сознание – посадили их в военную машину и увезли в неизвестном направлении. Со слов свидетеля, это были бойцы Московского СОБРа (специального отряда быстрого развертывания) и сотрудники Октябрьского РОВД (районного отдела Внутренних дел). У меня есть свидетели, которые могут подтвердить эти факты.

В то время я была не дома, а в Ингушетии с детьми. 11 марта 2000 года Х.А. – жена Т. – обратилась в Штаб военного командования, расположенного в железнодорожном госпитале, с просьбой о содействии в поисках ее мужа. В Штабе военного командования приказали, чтобы ее доставили к мужу. Х.А. привезли в Октябрьский РОВД, однако по прибытии ей сказали, что ни моего мужа, ни Т. там не было. Затем они арестовали Х.А. и продержали ее в Октябрьском РОВД до 6 вечера. Когда Х.А. подняла шум и стала звать начальника [РОВД], она услышала из соседней камеры голос мужа. Они находились в Октябрьском РОВД, и мой муж просил ее сказать кому-нибудь, что его забрали. 11 марта 2000 года я вернулась в Грозный и попросила родственника, офицера спецназа, помочь мне с поиском мужа.   

Когда мы справились в Октябрьском РОВД, нам сказали, что мой муж и Т. были задержаны в результате паспортной проверки и спустя короткое время отпущены на блокпосте № 26. Однако выяснилось, что блокпоста № 26 не существует. В Октябрьском РОВД моему родственнику показали объяснение моего мужа, которое позже исчезло. Я проверила все возможные места, где мог содержаться мой муж, но тщетно. С 11 марта 2000 года мой муж… пропал без вести.  

...Я прошу вас помочь в поисках моего мужа...”

2.  Изложение обстоятельств дела властями Российской Федерации

9.  Власти Российской Федерации указали, что по факту исчезновения Магомеда Джабаева было начато расследование. Однако, обстоятельства, при которых он исчез, все еще не были установлены, поскольку  очевидцев случившегося не обнаружили.

B.   Поиск Магомеда Джабаева и расследование по факту его исчезновения

1.  Сведения и документы, представленные заявителем

10.  Со слов заявителя, после исчезновения ее мужа, она обращалась в различные государственные органы, включая Министерство внутренних дел Российской Федерации и Прокуратуру Чеченской Республики, чтобы начать розыск. Однако заявитель не представил копий обращений и жалоб, за исключением одной, приведенной в § 8 выше.

11.  В неустановленную дату начальник Октябрьского ВОВД выдал ей справку о том, что с 10 по 12 марта 2000 года Джабаев в помещение ВОВД не доставлялся.

12.  7 ноября 2000 года начальник Октябрьского ВОВД направил материалы дела в отношении жалобы заявителя начальнику Карабулакского отдела внутренних дел для того, чтобы были собраны сведения о времени и месте задержания Джабаева и установлены свидетели этого задержания. В сопроводительном письме он указал, что Джабаев в Октябрьский ВОВД не доставлялся и протоколов о его задержании не сохранилось.

13.  18 декабря 2000 года Заместитель Прокурора города Грозный возбудил уголовное дело № 12365 по факту похищения Т. 10 марта 2000 года неизвестными лицами в камуфляжной форме.

14.  В неустановленную дату заявитель получила следующую справку за подписью следователя прокуратуры города Грозный Г., на которой не было ни заголовка, ни даты:

“10 марта 2000 года сотрудниками Октябрьского ВОВД и военнослужащими российских силовых структур, во время проведения операции по зачистке, у себя дома были задержаны Т. и Магомед Увайсович Джабаев, которые были вывезены в неизвестном направлении. 

27 мая 2000 года Октябрьский ВОВД возбудил розыскное дело № 017/00 в отношении Магомеда Увайсовича Джабаева.

18 декабря 2000 года прокуратурой города Грозный возбуждено уголовное дело № 12365 по факту похищения этих людей. Местонахождение вышеуказанных лиц на настоящий момент не установлено”.

15.  25 июня 2001 года помощник прокурора Грозненской городской прокуратуры Б. вручил заявителю справку, из которой явствовало, что 10 марта 2000 года неустановленные лица в камуфляжной форме задержали Магомеда Джабаева и увезли его в неизвестном направлении. Прокуратурой города Грозный по данным фактам было возбуждено уголовное дело.

16.  19 июля 2001 года заявитель был признан потерпевшим по уголовному делу № 12365.

17.  Заявитель приложил копии указанных в §§ 11-16 документов.

2.  Сведения и документы, представленные властями Российской Федерации

18.  Власти Российской Федерации сообщили следующие сведения о ходе расследования.

19.  20 сентября 2000 года в Прокуратуру Чеченской Республики поступила жалоба от заявителя в отношении исчезновения ее мужа, после того как он предположительно был задержан 10 марта 2000 года в Октябрьском районе города Грозный и содержался в Октябрьском ВОВД до 12 марта 2000 года.

20.  30 сентября 2000 года Прокуратура Чеченской Республики направила жалобу в Министерство Внутренних дел Чеченской Республики для того, чтобы был организован розыск мужа заявителя.  

21.  4 ноября 2000 года в Прокуратуру города Грозный поступила жалоба от Х.А., в которой говорилось, что 10 марта 2000 года ее муж и Магомед Джабаев были задержаны неустановленными лицами в камуфляжной форме и доставлены в Октябрьский ВОВД. 10 марта 2000 года в 11 часов утра Х.А. пришла в ВОВД, где она также  была задержана до позднего вечера. На следующий день она пришла в ВОВД с теплой одеждой для своего мужа. Однако там ей сказали, что ее муж и Магомед Джабаев были освобождены 10 марта 2000 года. Она обратилась в оперативную бригаду в Моздоке, к военному коменданту Октябрьского района города Грозный и к Военному коменданту Чеченской Республики. Везде ей сообщали, что ее муж не значился в списках задержанных лиц.  

22.  12 декабря 2000 года заявитель обратилась в Карабулакский ГОВД с заявлением о розыске ее мужа и Т. Заявление трижды отправлялось в ГОВД Прокуратурой Чеченской Республики, ввиду отсутствия сведений, необходимых для установления граждан, указанных в списке разыскиваемых лиц. 12 июля 2001 года заявление наконец было принято Прокуратурой Чеченской республики и приобщено к материалам дела.  

23.  17 декабря 2000 года Октябрьский ВОВД направил розыскное дело в отношении Т. в прокуратуру города Грозный.

24.  Как следует из объяснения властей Российской Федерации, 18 декабря 2000 года Прокуратурой города Грозный было возбуждено уголовное дело № 12365 по факту похищения мужа заявителя и Т. Однако, из копии постановления, представленного Европейскому Суду, следует, что дело было возбуждено только в отношении Т. 

25.  30 декабря 2001 года материалы дела были переданы в Прокуратуру Чеченской Республики.

26.  17 января 2001 года Х.А. была признана потерпевшей по уголовному делу и допрошена. Она показала, что 10 марта 2000 года в 10 часов утра, когда она пошла на базар со своей дочерью, ее муж – Т. – и их сосед – Магомед Джабаев – были задержаны неустановленными лицами в камуфляжной форме и доставлены в Октябрьский ВОВД. О случившемся, она узнала от соседей. Утром 11 марта 2000 года вместе с заявителем и соседями она направилась в ВОВД. В ВОВД ей сказали, что ни Т., ни Магомеда Джабаева там нет. 15 мая 2000 года ее родственник, проживающий в Назрани, сообщил ей, что из телевизионной передачи узнал, что ее муж содержится в следственном изоляторе поселка Чернокозово. Однако работники следственного изолятора отрицали нахождение Т. в их учреждении.   

27.  19 июля 2001 года заявитель была признана потерпевшей по уголовному делу и допрошена. Она показала, что в конце 1999 года она выехала в Республику Ингушетия. 11 марта 2000 года от родственников мужа она узнала, что он и его сосед были задержаны военнослужащими и доставлены в Октябрьский ВОВД. Вечером 11 марта 2000 года, Д. – родственник ее мужа – после посещения Октябрьского ВОВД, заявил, что ее муж содержится там, и ему было показано письменное «объяснение» Магомеда Джабаева. На следующий день Д. Опять отправился в ВОВД, где ему сказали, что Магомед Джабаев был освобожден. В последующем, сотрудники ВОВД отказались подтвердить сведения о задержании Магомеда Джабаева и Т. Со слов жены Т., она узнала, что они были задержаны военнослужащими у центра выдачи продуктов питания, избиты, посажены в автомобиль УАЗ и увезены. Сама Х.А. и соседка заявителя – З. – стали свидетелями этих событий. На следующий день Х.А. отправилась в Октябрьский ВОВД, где она была помещена в одиночную камеру. Из соседней камеры она слушала голос мужа. Ее муж сказал, что Магомед Джабаев также сидит в камере. Затем Х.А. была освобождена. З. переехала, и заявитель не знает о ее местонахождении.  

28.  В ходе расследования опознать З. и установить ее местонахождение для проведения следственных действий с ее участием не представилось возможным.

29.  22 июля 2001 года следователем был отправлен запрос в следственный изолятор поселка Чернокозово. Как следует из ответа, ни Т., ни Магомед Джабаев там не содержались.

30.  В тот же день следователь отправил запрос в Октябрьский ВОВД в отношении паспортных проверок, предположительно проводившихся 10 марта 2000 года по улице Тобольской в городе Грозный. Как следует из ответа, никаких паспортных проверок там не проводилось. Местонахождение Т. и Магомеда Джабаева установлено не было. 

31.  28 июля 2001 года начальник Октябрьского ВОВД заявил, что Магомед Джабаев не доставлялся в ВОВД с 10 по 12 марта 2000 года.

32.  3 августа 2001 года следствием был допрошен Д., который показал, что он является заместителем командира отряда милиции особого назначения (ОМОН) Чеченской Республики. 12 марта 2000 года он пришел в Октябрьский ВОВД, где встретился со старшими офицерами ВОВД, имен которых он не помнит. Они показали ему  «объяснение» Магомеда Джабаева и заявили, что Т. и Магомед Джабаев были освобождены 11 марта 2000 года. На четвертый день после задержания Магомеда Джабаева он вновь пришел в ВОВД. Он не обнаружил имен Магомеда Джабаева и Т. в журнале задержанных. Одновременно ему сказали, что «объяснение» Магомеда Джабаева было утеряно. 

33.  10 августа 2001 года в Октябрьский ВОВД и Октябрьский Районный отдел Внутренних дел (РОВД) был направлен запрос с просьбой провести оперативно-следственные мероприятия по установлению лиц, причастных к преступлению. Как следует из ответа, такие меры были приняты.

34.  26 декабря 2001 года военному коменданту Октябрьского района города Грозный был направлен запрос о предоставлении сведений о сотрудниках милиции из Ханты-Мансийска, бывших в Грозном в 2000-2001 годах. Аналогичный запрос был направлен в Октябрьский ВОВД.

35.  30 декабря 2001 года и 4 января 2002 года прокурору Ханты-Мансийского района были отправлены распоряжения о проведении выемки документов в отношении сотрудников милиции Ханты-Мансийска, командированных в Грозный в 2000-2001 годах.

36.  В январе 2002 года следствием был допрошен Садыков  (Постановление Европейского Суда по делу «Садыков против России» (Sadykov v. Russia), жалоба № 41840/02) и К., которые определенное время весной 2000 года содержались в одной камере Октябрьского ВОВД.  

37.  8 и 21 января 2002 года был допрошен Садыков. Он показал, что с 5 марта по 24 мая 2000 года он находился в изоляторе временного содержания Октябрьского ВОВД. 10 марта 2000 года в соседнюю камеру были помещены двое мужчин. В 21.00 или в 22.00 того дня в его камеру была помещена женщина. Она представилась Х.А. и заявила, что пришла сюда узнать, где ее муж – Т. Она оставалась в камере в течение трех или четырех часов. Она разговаривала со своим мужем через стенку. Он просил принести ему теплую одежду и присмотреть за их дочерью. 11 марта 2000 года в соседнюю камеру зашли сотрудники милиции и стали избивать задержанных. Утром 12 марта 2000 года Садыкова вывели из камеры. Когда он туда вернулся, в соседней камере никого не было.  

38.  21 января 2002 года был допрошен К. Он показал, что с 10 марта по 8 мая 2000 года он находился в изоляторе временного содержания Октябрьского ВОВД. 10 марта 2000 года в соседнюю камеру были помещены двое мужчин. Разговаривать с ними, было запрещено. Они [он и Садыков] не выяснили их имен. В тот же день в их камеру была помещена женщина. Она пришла в ВОВД передать документы своего мужа. Она ничего не рассказала о себе, кроме того, что она проживает в поселке Окружной Октябрьского района. Из соседней камеры ее позвал мужчина, и они поняли, что это ее муж. Потом женщину освободили. 11 марта 2000 года в соседнюю камеру зашли сотрудники милиции и стали избивать задержанных. Когда милиционеры ушли, они слышали стоны в соседней камере. Утром следующего дня их с Садыковым вывели из камеры. Около пяти часов они находились в той камере, где перед этим сидели те двое мужчин. Однако их там уже не было.

39.  30 января 2002 года была допрошена заявитель. Она подтвердила ранее данные показания.

40.  В тот же день была допрошена Х.А. Она показала, что 10 марта 2000 года она вернулась домой в 17.30 и узнала, что ее мужа задержали сотрудники Октябрьского ВОВД, одетые в камуфляжную форму и маски. Магомеда Джабаева задержали вместе с ним. Она немедленно отправилась в Октябрьский ВОВД, где ей сказали придти завтра. 11 марта 2000 года она снова пошла в ВОВД. Они впустили ее и поместили в камеру с двумя мужчинами. Она кричала дежурному, чтобы ее выпустили, когда услышала голос мужа из соседней камеры, где он сидел вместе с Магомедом Джабаевым. Спустя примерно восемь часов ее освободили, и она вернулась домой. 12 марта 2002 года в ВОВД ей сказали, что ее мужа также освободили. Она не показала, кто ей сообщил об этом.

41.  9 августа 2002 года органы следствия поручили заместителю прокурора Ханты-Мансийского района допросить пятнадцать сотрудников милиции города Ханты-Мансийска. Девять сотрудников указали, что имена Магомеда Джабаева и Т. им незнакомы.

42.  18 ноября 2002 года были посланы запросы в управления Внутренних дел по Северо-Кавказскому региону. Как следует из полученных ответом, Магомед Джабаев никогда не обвинялся в совершении каких-либо преступлений.

43.  25 ноября 2002 года прокурору  Ханты-Мансийского района был отправлен запрос о допросе и выемке фотографий четырех сотрудников милиции города Ханты-Мансийска.

44.  16 января 2003 года были посланы запросы в пенитенциарные учреждения Северо-Кавказского региона с тем, чтобы установить, не содержатся ли в них Магомед Джабаев и Т. Ответы были отрицательными.

45.  27 января 2003 года аналогичный запрос был направлен в следственный изолятор Управления Федеральной Службы Безопасности (ФСБ) по Краснодарскому краю и в Службу по надзору за исполнением наказания Ставропольского края. Ответы были отрицательными.

46.  В тот же день прокурору Урус-Мартановского района были направлены запросы об установлении места жительства родителей Магомеда Джабаева в Урус-Мартане и о проведении выемки его фотографии.

47.  12 февраля 2002 года был допрошен М. – сотрудник милиции Ханты-Мансийска. Он показал, что с февраля по май 2000 года он проходил службу в качестве врача в Октябрьском ВОВД, где он оказывал медицинскую помощь жителям и лицам, находившимся в изоляторе временного содержания. Он не помнил, оказывал ли он медицинскую помощь Магомеду Джабаеву и Т., как и того, были ли они вообще в изоляторе временного содержания. Д. не задавались вопросы об их местонахождении или о врачебной помощи им. М.  их не знал.

48.  С марта по май 2003 года был допрошен ряд сотрудников милиции Ханты-Мансийска, и им для опознания предъявлялась фотография Магомеда Джабаева. Все допрошенные сотрудники милиции заявляли, что имена Магомеда Джабаева и Т. не были им  знакомы и не узнавали Магомеда Джабаева по фотографии. Власти Российской Федерации не открыли имена сотрудников милиции, обозначив их заглавными буквами. Поскольку некоторые буквы были одинаковыми, неясно ссылались они на одно лицо или разных людей. Подобным же образом, непонятно, почему их показания считаются уместными по настоящему делу. Они могли служить в Октябрьском ВОВД в рассматриваемый период, однако никакой конкретной информации в этой связи получено не было.

49.  В неустановленную дату была проведена выемка фотографий всех сотрудников милиции Ханты-Мансийска, командированных в Чеченскую Республику в соответствующее время.   

50.  21 февраля 2007 года Садыков был повторно допрошен. Он показал, что утром 10 марта 2000 года он находился в изоляторе временного содержания Октябрьского ВОВД, когда в соседнюю камеру поместили двух мужчин. На одном из них было темное пальто, на другом – темная куртка-анорак. 11 марта, примерно в 10 утра в камеру, где он содержался с К. была помещена женщина. Она сказала, что ее задержали, так как  у нее был документ со знаком незаконных вооруженных формирований. В камере она провела приблизительно четыре часа. Из разговора между женщиной и мужчиной в темном пальто, который они вели через стенку камеры, Садыков понял, что они являются супругами. Мужчина спросил ее, зачем она пришла. Затем женщину освободили. Позже Садыков встретил ее в Прокуратуре Чеченской Республики, куда она пришла в связи с исчезновением своего мужа. 11 марта 2000 года между 23.00 и полуночью в камеру к Садыкову и К. зашли двое и принялись избивать Садыкова. Потом они ушли, после чего Садыков и К. слышали крики, стоны и ругательства из соседней камеры. На следующее утро, 12 марта 2000 года, его и К. вывели из камеры и отвели в соседнее здание ВОВД, где они пробыли примерно шесть часов.  

51.  Как следует из пояснений властей Российской Федерации, следствие по делу периодически приостанавливалось и возобновлялось ввиду необходимости проведения дополнительных следственных действий.

C.   Рассмотрение дела в национальных судах

1.  Судебное разбирательство о признании Магомеда Джабаева безвестно отсутствующим

52.  18 апреля 2002 года Октябрьский районный суд города Грозный рассмотрел заявление заявителя и признал Магомеда Джабаева безвестно отсутствующим. Суд, в частности, установил:

“Тот факт, что Джабаев безвестно отсутствует по месту своего проживания свыше одного года подтверждается доказательствами по делу. В частности, соседи заявителя – Ш. и И. утверждали, что они не видели Магомеда Джабаева по месту его проживания с марта 2000 года и не располагают информацией о месте его пребывания. Однако 10 марта 2000 года, около 10 часов утра, на улице, расположенной вблизи их дома, они видели, как российские военнослужащие задерживают  [Магомеда Джабаева] без объяснения причин. Как следует из справки Прокуратуры города Грозный от 25 июня 2001 года, 10 марта 2000 года [Магомед Джабаев] был задержан и увезен в неизвестном направлении неустановленными лицами в камуфляжной форме, по факту чего было возбуждено уголовное дело. Как следует из справки, составленной следователем Прокуратуры города Грозный, 27 мая 2000 года в Октябрьском ВОВД было возбуждено розыскное дело № 017/00 в связи с задержанием [Магомеда Джабаева]. 

У суда нет оснований сомневаться в достоверности изложения фактов свидетелями”.

2.  Судебное разбирательство по делу о выплате компенсации морального вреда 

53.  В неустановленную дату заявитель подала против Министерства Финансов Российской Федерации исковое заявление о выплате компенсации морального вреда, причиненного в результате похищения ее мужа военнослужащими Российских Вооруженных сил.

54.  7 февраля 2003 года Басманный районный суд города Москвы отказал в принятии искового заявления к рассмотрению  ввиду отсутствия оснований для подсудности. Суд указал, что вред был причинен заявителю в результате действий военнослужащих и сотрудников органов внутренних дел, расположенных в Чеченской Республике. Поскольку, в соответствии со статьей 28 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации иск предъявляется в суд по месту нахождения ответчика, данное исковое заявление должно рассматриваться правомочным судом Чеченской республики. Заявитель обжаловала это определение.  

55.  12 августа 2003 года Московский Городской суд отменил определение от 7 февраля 2003 года и направил дело на новое рассмотрение. Суд указал, что иск был подан против Министерства Финансов Российской Федерации, а в соответствии со статьями 1069, 1070, 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный незаконными действиями органов государства, должен быть возмещен за счет казны Российской Федерации, представленной соответствующими финансовыми органами.

56.  29 августа 2003 года Басманный районный суд города Москвы приостановил производство по делу, поскольку заявителем не была уплачена государственная пошлина. Он предписал заявителю оплатить госпошлину в срок до 1 октября 2003 года. Заявитель обжаловала определение суда, утверждая, что суд должен освободить ее от уплаты пошлины ввиду характера ее требования.

57.  6 апреля 2004 года Московский Городской суд поддержал определение нижестоящего суда. Суд установил, что статья 89 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает освобождение от уплаты государственной пошлины в отношении исков о возмещении материального вреда, причиненного преступлением, в то время как заявитель требовал возмещения морального вреда.

58.  8 апреля 2004 года Басманный районный суд города Москвы отказал заявителю в возмещении вреда. Суд отметил, что, согласно справке за подписью следователя Прокуратуры города Грозный, приобщенной к материалам дела, 10 марта 2000 года сотрудники Октябрьского ВОВД и военнослужащими российских силовых структур, в ходе контртеррористической операции в Чеченской Республике, задержали Магомеда Джабаева и увезли его в неизвестном направлении. В то же время, 18 апреля 2002 года Октябрьский районный суд города Грозный установил, что Магомед Джабаев был задержан неустановленными лицами в камуфляжной форме и что расследование по этому поводу продолжается.  Басманный районный суд города Москвы установил, что из имеющихся материалов не следует наличие связи между исчезновением Магомеда Джабаева и незаконными действиями государственных органов.   

D.   Запрос Европейского Суда о предоставлении материалов расследования

59.  Несмотря на настоятельную просьбу Европейского Суда, власти Российской Федерации не представили копию материалов дела о расследовании исчезновения Магомеда Джабаева. Они приложили двадцать страниц из материалов дела, в которых содержались постановления о возбуждении, приостановлении и возобновлении расследования. Десять из двадцати страниц невозможно прочесть из-за плохого качества копий. Власти Российской Федерации представили также девять страниц документов, в которых содержались копии судебных решений в отношении иска и заявления заявителя. Они заявили, что расследование по делу продолжается, и обнародование документов станет нарушением статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку в материалах дела содержатся сведения военного характера и личные данные свидетелей и иных участников производства.  

II.   ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

60.  Обзор соответствующего национального законодательства см. в Постановлении Европейского Суда по делу «Ахмадова и Садулаева против России» (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia,  от 10 мая 2007 года жалоба №  40464/02, § 67-69).

ПРАВО

I.   ВОЗРАЖЕНИЕ ВЛАСТЕЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О ТОМ, ЧТО ЗАЯВИТЕЛЬ НЕ ИСЧЕРПАЛА ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫЕ  СРЕДСТВА ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ

A.   Доводы сторон

61.  Власти Российской Федерации настаивали на том, что жалоба должна быть объявлена неприемлемой, поскольку заявитель не исчерпала внутригосударственные средства правовой защиты. Они указали, что расследование по делу об исчезновении Магомеда Джабаева все еще не завершено.

62.  Заявитель оспаривала такое возражение. Она утверждала, что следствие по уголовному делу доказало свою неэффективность, и что жалобы по этому поводу, включая обращение в суд, были тщетны.

B.   Мнение Европейского Суда

63.  Европейский Суд рассмотрит доводы сторон в свете положений Конвенции и своей практики, относящейся к данному делу (относящийся к данной категории дел обзор судебной практики, см. в Постановлении Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против России» (Estamirov and Others v. Russia), от 12 октября 2006 года, жалоба № 60272/00, §§ 73-74).

64.  Европейский Суд замечает, что заявитель подала жалобу в правоохранительные органы после похищения ее мужа и что следствие по уголовному делу длится с 18 декабря 2000 года. Заявитель и власти Российской Федерации не согласились между собой по поводу эффективности предпринятого по жалобе расследования.

65.  Европейский Суд полагает, что возражение властей Российской Федерации поднимает вопросы, касающиеся эффективности уголовного расследования, которое тесным образом связано с существом жалобы заявителя. Таким образом, Европейский Суд полагает, что возражение должно быть приобщено к  жалобе и подлежит рассмотрению в соответствии с материальными положениями Конвенции. 

II.   ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

66.  Заявитель пожаловалась, со ссылкой на статью 2 Конвенции, на то, что ее муж исчез после того, как был задержан российскими военнослужащими и что национальные компетентные органы не смогли провести эффективное расследование по этому поводу. Статья 2 гласит:

“1.  Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание. 

2.  Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:  

(a)   для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b)   для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c)   для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа”.

A.   Доводы сторон

67.  Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба необоснованна. Они сослались на тот факт, что в результате расследования не было получено доказательств того, что данный гражданин мертв, или, что представители российских силовых структур причастны к его похищению или  предполагаемому убийству.

68.  В этой связи они указали на ряд несоответствий в показаниях заявителя и в показаниях свидетелей, допрошенных по делу, а также на отсутствие очевидцев происшедшего. В частности, заявитель, которая во время рассматриваемых событий находилась в Республике Ингушетия, с уверенностью показала, что узнала о похищении своего мужа от Х.А., которая стала свидетелем случившегося. Однако Х.А. показала следствию, что она не была свидетельницей тех событий, а узнала о них от своих соседей. Далее заявитель утверждала, что ее соседка – З. – стала свидетельницей происшедшего. Однако с тех пор З. сменила место своего проживания, а заявитель не представила никаких сведений о ней, кроме имени, что делает невозможным ее установление. Показания Д. – родственника Магомеда Джабаева – которому, предположительно, сказали, что Т. и Магомед Джабаев содержались в Октябрьском ВОВД и которому продемонстрировали «объяснение» последнего – вообще не заслуживают доверия. Во-первых, он не пояснил подробности: кто сказал ему об этом, и кто показал ему это «объяснение». Далее, будучи сам сотрудником органов внутренних дел, он должен был составить официальный рапорт о предположительно незаконном задержании своего родственника, чего сделано не было. И, наконец, власти Российской Федерации обратили внимание на то, что показания Садыкова и К. не соответствовали ни точной дате – 10 или 11 марта 2000 года, - ни времени суток, когда Х.А. была задержана в Октябрьском ВОВД и предположительно разговаривала в соседней камере со своим мужем –Т.

69.  Власти Российской Федерации также оспорили подлинность справки за подписью Г., так как она не имела заголовка и не была датирована, не отвечая, таким образом, требованиям, предъявляемым к официальным документам. Более того, ее содержание не соответствовало фактам, установленным следствием. Подобным же образом, власти Российской Федерации оспаривали действительность справки от 25 июня 2001 года за подписью Б. - помощника Прокурора Грозненской прокуратуры. По их мнению, ее содержание также не соответствовало фактам, установленным следствием, к тому же помощник прокурора Б. не занимался расследованием этого дела.

70.  Власти Российской Федерации также утверждали, что следствие по делу об исчезновении мужа заявителя отвечало требованиям Конвенции об эффективности, что подтверждается допросами свидетелей и отправкой запросов в другие государственные органы. Они также подчеркнули, что задержка с началом расследования по делу случилась по вине заявителя, которой потребовалось несколько месяцев на то, чтобы проинформировать компетентные органы об исчезновении ее мужа.  

71.  Заявитель поддержала свою жалобу и настаивала на том, что показания допрошенных в ходе следствия свидетелей подтверждали тот факт, что ее муж вместе с Т. содержались в Октябрьском ВОВД. Отсутствие каких-либо следов их пребывания там, дает твердые основания полагать, что там они и были убиты. Она далее утверждала, что расследование не отвечало требованиям эффективности и достаточности, установленным прецедентным правом Европейского Суда по статье 2 Конвенции. Она указала, что не могла уведомить компетентные органы о случившемся раньше, так как в то время проживала в Республике Ингушетия и сталкивалась с трудностями при обращении к властям Чеченской Республики.

 

B.   Мнение Европейского Суда

 

1.      Приемлемость

 

72.  Европейский Суд полагает, в свете изложенных сторонами доводов, что жалоба поднимает серьезные вопросы  фактических обстоятельств и права в соответствии с Конвенцией, определение которых требует рассмотрения дела по существу. Европейский Суд уже установил, что возражение властей Российской Федерации по поводу не использования до конца внутригосударственных средств правовой защиты должно быть приобщено к материалам дела при рассмотрении  жалобы по существу (см. § 65 выше). Следовательно, жалоба по статье 2 должна быть объявлена приемлемой.   

 

2.   Существо вопроса

(a)   Предполагаемое нарушение права на жизнь Магомеда Джабаева

i.   Общие принципы

73.  Европейский Суд напоминает, что в свете значимости защиты, предусмотренной статьей 2, он должен подвергать случаи лишения жизни самому тщательному изучению, принимая во внимание не только действия представителей государства, но и все сопутствующие обстоятельства. Арестованные лица находятся в уязвимом положении, и обязанность органов власти по поводу надлежащего обращения с задержанными особенно строга в тех случаях, если  заключенный умирает или впоследствии исчезает (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), от 18 июня 2002 года, жалоба № 25656/94, § 326, и источники, приведенные там).  Там, где рассматриваемые события находятся полностью или по большей части в ведении компетентных органов, как бывает по делам о нахождении лиц под стражей, возникают веские предположения относительно фактов в отношении полученных телесных повреждений или смерти, наступившей в период заключения. И в самом деле, бремя доказывания по таким делам переносится исключительно на органы государства, которые должны представить удовлетворительное и убедительное объяснение случившемуся (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чакичи против Турции» (Çakıcı v. Turkey), no. 23657/94, § 85, ECHR 1999‑IV).

ii.   Установление обстоятельств

74.  Европейский Суд замечает, что он развил целый ряд общих принципов, касающихся установления спорных обстоятельств, в частности там, где он сталкивается с утверждениями о фактах исчезновения людей по статье 2 Конвенции  (обзор этих принципов см. в Постановлении Европейского Суда по делу «Базоркина против России»  (Bazorkina v. Russia), от 27 июля 2006 года, жалоба № 69481/01, §§ 103-109).   Европейский Суд также отмечает, что им учитывается поведение сторон при получении доказательств (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства»  (Ireland v. the United Kingdom), от 18 января 1978 года, § 161, Series A no. 25).

75.  Заявитель утверждала, что 10 марта 2000 года ее муж – Магомед Джабаев – был задержан военнослужащими российской армии и затем исчез. Она не была очевидцем этих событий, поскольку в то время проживала в Республике Ингушетия. Заявитель не представила также никаких свидетельских показаний. Она приложила копии двух справок из Грозненской городской прокуратуры о том, что ее муж был похищен 10 марта 2000 года. Также она приобщила копию решения Октябрьского районного суда города Грозный от 18 апреля 2002 года, в котором была ссылка на показания двух свидетелей, подтверждавших, что ее муж был задержан военнослужащими российской армии 10 марта 2000 года. 

76.  Власти Российской Федерации отрицали причастность российских военнослужащих к похищению Магомеда Джабаева. Они сослались на отсутствие выводов продолжающегося следствия и на несоответствия в показаниях заявителя и других свидетелей. Также они оспорили действительность представленных заявителем справок.

77.  Европейский Суд отмечает, что показания заявителя, в самом деле, непоследовательны. В жалобе она указала, что ее муж был задержан во дворе дома. Однако в то же время, она приложила копию своего обращения к Председателю Национальной Общественной Комиссии по расследованию правонарушений и соблюдению прав человека на Северном Кавказе от 25 августа 2000 года, где она утверждала, что ее муж был задержан, когда стоял в очереди за продуктами. Более того, не будучи очевидцем событий, она не смогла представить каких-либо связанных объяснений, от кого конкретно и при каких обстоятельствах, она узнала о предполагаемом похищении своего мужа. И, наконец, заявитель не представила доказательств в поддержку своего утверждения о том, что когда Х.А. пришла в Октябрьский ВОВД, разыскивая своего мужа – Т., в камере с ним находился именно Магомед Джабаев, а не кто-то другой.  

78.  Что касается доводов властей Российской Федерации, то Европейский Суд отмечает, в первую очередь, что, несмотря на его многочисленные просьбы представить копию материалов дела о расследовании похищения Магомеда Джабаева, не считая двадцати страниц копий процессуальных решений, десять из которых – невозможно прочесть, власти Российской Федерации не представили ни одного документа из материалов дела, ссылаясь на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Европейский Суд замечает, что по предыдущим делам, он уже устанавливал, что  такое объяснение является недостаточным для непредставления ключевой информации, запрошенной Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против России» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, § 123, ECHR 2006‑... (выдержки)).

79.  Ввиду того, что власти Российской Федерации не смогли представить каких-либо документов, подтверждающих их точку зрения на показания свидетелей, данные в ходе расследования, Европейский Суд сомневается, что этим показаниям должен быть придан вес при установлении обстоятельств дела. Однако даже, исходя из точности изложения событий властями Российской Федерации, Европейский Суд замечает, что, во-первых, никто из допрошенных лиц не являлся очевидцем предполагаемого похищения Магомеда Джабаева. Во-вторых, показания Д. слишком расплывчаты, чтобы служить достоверным доказательством. В-третьих, ни один из свидетелей не дал показаний, из которых бы недвусмысленно следовало, что другим мужчиной, находившимся в одной камере с Т. – мужем Х.А. – был именно Магомед Джабаев.  Исходя из последнего, Европейский Суд не считает необходимым рассматривать доводы властей Российской Федерации о несоответствиях в показаниях Х.А., Садыкова и К.  

80.  Что касается представленных заявителем справок, то Европейский Суд не находит оснований сомневаться в подлинности справки от 25 июня 2001 года. В отношении справки без даты, составленной следователем Г. (см. § 14 выше), Европейский Суд отмечает, что, хотя она и не содержит заглавия, на ней поставлена печать Прокуратуры города Грозный. Более того, никем не оспаривалось, что следователь Г. был не вправе составлять такую справку, и, как оказалось, Октябрьский районный суд города Грозный в своем решении от 18 апреля 2002 года и Басманный районный суд города Москвы в своем определении от 8 апреля 2004 года сослались на эту справку среди прочих доказательств. Соответственно, Европейский Суд не находит оснований для сомнений в том, что информация, изложенная в справке, действительно отражает предварительные выводы расследования.  

81.  Европейский Суд далее замечает, что в своем решении от 18 апреля 2002 года о признании Магомеда Джабаева безвестно отсутствующим, Октябрьский районный суд города Грозный сослался, помимо справок Городской прокуратуры города Грозного, о которых шла речь выше, на показания свидетелей. В частности, районный суд города Грозного отметил, что Ш. и И. – соседи заявителя – утверждали, что видели, как российские военнослужащие задерживали Магомеда Джабаева 10 марта 2000 года около 10 часов утра. Районный суд города Грозного далее установил, что у него нет оснований для сомнений в правдивости изложения свидетелями обстоятельств происшедшего.

82.  Европейский Суд замечает, что свидетели Ш. и И. не были упомянуты властями Российской Федерации при описании расследования. Нет никаких доказательств того, что они были допрошены или, что следствием хотя бы были предприняты для этого попытки. Принимая во внимание, что спустя более чем восемь лет расследование внутри государства не принесло каких-либо ощутимых результатов и поскольку Европейскому Суду не было представлено иных доказательств, которые могли бы разубедить его в правильности выводов национального суда по этому поводу, Европейский Суд установил, что Магомед Джабаев был задержан военнослужащими российской армии 10 марта 2000 года в городе Грозный.  

83.  Далее Европейский Суд отмечает, что с того дня от Магомеда Джабаева не было никаких достоверных вестей. Его имя не значилось в официальных списках лиц, содержащихся в следственных изоляторах и изоляторах временного содержания. Европейский Суд считает, что утверждения заявителя о том, что после задержания, он пребывал в Октябрьском ВОВД, не подтверждаются какими-либо надежными доказательствами. В то же время, Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не представили никакого объяснения о том, что с ним случилось после задержания.  

84.  С учетом предыдущих дел по факту исчезновения людей в Чеченской Республике, которые рассматривались Европейским Судом (см., например, дело «Имакаевой» (Imakayeva), упомянутое выше, и Постановление Европейского Суда по делу «Лулюев и другие против России» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба №  69480/01, ECHR 2006‑... (выдержки)), Европейский Суд полагает, что при обстоятельствах, когда гражданина задерживают неустановленные вооруженные лица, без последующего признания его помещения под стражу, это должно расцениваться как угроза для жизни. Отсутствие Магомеда Джабаева, как и вестей от него, свыше восьми лет, подтверждает такое предположение. Более того, власти Российской Федерации никак не смогли объяснить исчезновение Магомеда Джабаева, а официальное расследование по факту его похищения за более, чем восемь лет, не принесло никаких ощутимых результатов.  

85.  Соответственно, Европейский Суд установил тот факт, что 10 марта 2000 года, Магомед Джабаев был арестован военнослужащими российской армии и должен считаться погибшим, вследствие своего секретного задержания.

iii.   Подчинение государства действию статьи 2

86.  Статья 2, которая гарантирует право на жизнь и перечисляет обстоятельства, когда лишение жизни может быть оправданным, считается одним из фундаментальных положений Конвенции, не терпящим никаких послаблений. В свете важности защиты, предусмотренной статьей 2, Европейский Суд должен подвергать самому тщательному рассмотрению случаи лишения жизни, принимая во внимание не только действия представителей органов государства, но и все сопутствующие обстоятельства  (см., среди прочих источников, Постановление Европейского Суда по делу «МакКэнн и другие против Соединенного Королевства»   (McCann and Others v. the United Kingdom), от 27 сентября 1995 года,  Series A no. 324, стр. 45-46, §§ 146-147, и Постановление Европейского Суда по делу «Авшар против Турции» (Avşar v. Turkey), жалоба № 25657/94, § 391, ECHR 2001‑VII (выдержки)).

87.  Европейский Суд уже установил, что муж заявителя должен считаться погибшим, вследствие его секретного задержания военнослужащими российской армии. С учетом того, что власти Российской Федерации не сослались ни на одно основание правомерности применения оружия своими военнослужащими, либо иным образом оправдывающее его смерть, отсюда следует, что ответственность за его предполагаемую смерть возлагается на государство-ответчика. 

88.  Соответственно, Европейский Суд установил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Магомеда Джабаева.

(b)   Предполагаемая неполнота расследования по факту похищения

89.  Европейский Суд напоминает, что обязательство защищать право на жизнь по статье 2 Конвенции, должно рассматриваться в совокупности с основным обязательством Государства по статье 1 Конвенции «обеспечивать каждому, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в настоящей Конвенции». Это подразумевает, что, в случае, когда лицо было убито в результате применения силы, по данному факту должно быть проведено эффективное официальное расследование (см., mutatis mutandis, Постановление по делу «МакКэнн и другие» (McCann and Others), упомянутое выше, стр. 49, § 161, и Постановление Европейского Суда по делу «Кайа против Турции» (Kaya v. Turkey), от 19 февраля 1998 года, § 86, Reports of Judgments and Decisions 1998-I).   Важной целью такого расследования является обеспечение эффективного применения национального законодательства, которое защищает право на жизнь и, по тем делам, где к причинению смерти были причастны государственные органы или должностные лица, - привлечение к ответственности лиц, виновных в причинении смерти. Такое расследование должно быть независимым, доступным для семьи потерпевшего, оно должно проводиться незамедлительно и быть эффективным в том смысле, что должно привести к выводу о том, было или нет применение силы (оружия) оправданным при тех обстоятельствах, или иным образом являлось незаконным. К расследованию и его результатам должно также быть привлечено достаточное внимание общества (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства» (Hugh Jordan v. the United Kingdom), от 4 мая 2001 года, жалоба № 24746/94, §§ 105-109, и Решение Европейского Суда по делу «Дуглас-Уильямс против Соединенного Королевства»  (Douglas-Williams v. the United Kingdom , от 8 января 2002 года, жалоба № 56413/00).

90.  Европейский Суд сразу отмечает, что большинство документов из материалов расследования не были открыты властями Российской Федерации. Следовательно, он должен оценить эффективность расследования на основании представленными сторонами немногих документов и сообщения властей Российской Федерации о том, что оно продолжается. 

91.  Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что он располагает противоречивой информацией о том, когда компетентные органы были извещены заявителем о преступлении и когда они предприняли первые шаги в этой связи. По утверждению властей Российской Федерации, Прокуратура Чеченской Республики впервые была поставлена в известность о случившемся, когда туда 20 сентября 2000 года поступила жалоба заявителя, вслед за чем были предприняты определенные шаги по организации розыска Магомеда Джабаева. Уголовное дело было возбуждено 18 декабря 2000 года. Однако из постановления о возбуждении уголовного дела следует, что оно касалось только исчезновения Т. Как выяснилось, эпизод об исчезновении Магомеда Джабаева был включен в дело позднее, но до 19 июля 2001 года, когда заявитель была признана потерпевшей.  Со слов заявителя, она не могла сообщить об этом компетентным органам раньше, поскольку в то время проживала в Республике Ингушетия, и связаться с властями Чеченской Республики ей было сложно. В то же время, из материалов дела следует, что 27 мая 2000 года в Октябрьском ВОВД было возбуждено розыскное дело в отношении Магомеда Джабаева.  

92.  Европейский Суд замечает в этой связи, что хотя заявитель проживала в то время в Республике Ингушетия, она могла связаться с прокуратурой Чеченской Республики по почте или через компетентные органы Ингушетии, что она в конечном итоге и сделала (см. §§ 12 и 19 выше). Соответственно, Европейский Суд полагает, что задержка в своевременном проведении первоначальных действий по установлению местонахождения ее мужа, должна быть целиком приписана заявителю. В то же время, Европейский Суд отмечает, что уголовное дело по факту похищения Магомеда Джабаева было возбуждено спустя несколько месяцев после того, как прокуратуре стало известно о происшедших событиях. Власти Российской Федерации никак не объяснили такую задержку. 

93.  Далее Европейский Суд отмечает, что после возбуждения уголовного дела, компетентные органы допросили ряд свидетелей и послали многочисленные запросы в другие государственные органы. Однако некоторые следственные действия были выполнены существенно позже. В частности, в то время, как Х.А. была впервые допрошена 17 января 2001 года, заявителя допросили в первый раз лишь 19 июля 2001 года, то есть спустя приблизительно год, после того, как компетентным органам было сообщено о похищении ее мужа. Подобным же образом, первые запросы о предоставлении сведений были посланы в июле 2001 года. Д. был допрошен в августе 2001 года, Садыков и К. впервые были допрошены в январе 2002 года, а несколько сотрудников Ханты-Мансийского ОМОНа впервые были допрошены лишь в августе 2002 года, а фотография Магомеда Джабаева впервые была предъявлена им для опознания в марте-мае 2003 года.  

94.  Очевидно, что эти следственные действия, если их выполнение подразумевало какие-либо значимые результаты, должны были быть предприняты немедленно после того, как о преступлении стало известно компетентным органам и сразу же после возбуждения уголовного дела. Такие задержки,  которым нет объяснения по настоящему делу, не только демонстрируют неспособность компетентных органов действовать самостоятельно, но также составляют нарушение обязательства проявлять образцовую исполнительность и своевременно  расследовать подобные тяжкие преступления   (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 86, ECHR 2002-II).

95.  Более того, некоторые решающие шаги вообще не были предприняты. В частности, Европейский Суд не располагает информацией о том, что были совершены какие-нибудь попытки допросить Ш. и И., чьи показания были положены в основу решения Октябрьского районного суда города Грозный от 18 апреля 2002 года. Европейский Суд считает это самой серьезной ошибкой, особенно с учетом того, что очевидцев похищения Магомеда Джабаева нет.

96.  Европейский Суд также отмечает, что хотя заявитель первоначально и была признана потерпевшей, ее лишь информировали о принятии определенных постановлений о приостановлении и возобновлении производства по делу. Как оказалось, ей не сообщали об иных значимых действиях. Соответственно, следователи не смогли обеспечить требуемый уровень общественного внимания и соблюсти интересы ближайших родственников при расследовании уголовного дела.  

97.  И, наконец, Европейский Суд отмечает, что расследование несколько раз приостанавливалось и возобновлялось, и были продолжительные периоды бездействия районной прокуратуры, когда никаких следственных действий не проводилось, в частности между маем 2003 года и февралем 2007 года. Такой способ производства расследования мог оказать только пагубное воздействие на перспективы выяснения судьбы мужа заявителя и на привлечение к ответственности лиц, виновных в его похищении.

98.  Принимая во внимание предварительное возражение властей Российской Федерации, которое было приобщено к рассмотрению жалобы по существу, Европейский Суд отмечает, что расследование периодически приостанавливалось, возобновлялось, осложнялось необъяснимыми задержками и продолжалось много лет, не принеся ощутимых результатов. Соответственно, Европейский Суд считает, что средство правовой защиты, на которое ссылались власти Российской Федерации, было неэффективным при данных обстоятельствах, а потому отклоняет их предварительное возражение в этой части.

99.  В свете вышеизложенного, Европейский Суд установил, что компетентные органы оказались неспособными провести эффективное следствие по уголовному делу по факту исчезновения Магомеда Джабаева, чем нарушили статью 2 в ее процессуальном аспекте.

III.   ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

100.  Заявитель, сославшись на статью 3 Конвенции, указала, что в результате исчезновения ее мужа и неспособности компетентных органов надлежащим образом провести расследование, она претерпела нравственные страдания, в нарушение статьи 3 Конвенции. Статья 3 гласит:

“Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию”.

A.   Доводы сторон

101.  Власти Российской            Федерации указали, что в ходе проведенного расследования не было установлено, что заявитель подверглась обращению, противоречащему статье 3 Конвенции.

102.  Заявитель поддержала свою жалобу.

B.   Мнение Европейского Суда

1.   Приемлемость

103.  Европейский Суд полагает, что жалоба в этой части не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по любым иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

2.   Существо вопроса

104.  Европейский Суд замечает, что вопрос о том, стал или нет член семьи «исчезнувшего лица» жертвой обращения, противоречащего статье 3, зависит от наличия особых факторов, которые придают страданиям заявителя размер и характер, отличные от эмоционального огорчения, которое может считаться неизбежным для родственников жертвы серьезного нарушения прав человека. Соответствующие элементы включают близость родственных связей, конкретные обстоятельства родства, степень, в которой родственник стал свидетелем рассматриваемых событий, причастность члена семьи к попыткам получить информацию о пропавшем лице и способ, которым компетентные органы ответили на такие попытки.  Европейский Суд далее подчеркивает, что суть такого нарушения  заключается не в факте «исчезновения» члена семьи, но скорее касается реакции и отношения органов государства к ситуации, когда их внимание привлечено к исчезновению. Особенно с учетом последнего, родственник может прямо поставить вопрос о том, что он стал жертвой поведения властей государства  (см. Постановление Европейского Суда по делу «Орхана» (Orhan), упомянутого выше , § 358, и Постановление Европейского Суда по делу «Имакаевой»  (Imakayeva), упомянутое выше, § 164).

105.  По настоящему делу, Европейский Суд отмечает, что заявитель была женой Магомеда Джабаева. Хотя заявитель не была очевидцем его задержания и не смогла вовремя подать жалобу в компетентные органы по факту его исчезновения, Европейский Суд полагает, что по обстоятельствам данного дела, она вправе требовать признания в качестве жертвы предполагаемого нарушения. В частности, она составляла с пропавшим лицом семью. Более восьми лет она не получала о муже никаких сведений. В течение этого времени она обращалась, хотя и с первоначальной задержкой, в различные официальные органы, пытаясь узнать, как письменно, так и лично о судьбе своего супруга. Несмотря на свои попытки, заявитель так и не получила внятных объяснений о том, что произошло с ее мужем после его похищения. Полученные ей ответы в основном отрицали причастность органов государства к его задержанию или просто информировали ее о том, что расследование продолжается. Выводы Европейского Суда по процессуальному аспекту статьи 2 также уместны для упоминания здесь.  

106.  Ввиду выше изложенного, Европейский Суд установил, что заявитель испытала огорчения и боль в результате исчезновения своего мужа и невозможности выяснить, что с ним произошло. Манера, с которой были восприняты ее жалобы органами государства, должна считаться образующей бесчеловечное обращение, противоречащее статье 3.  

107.  Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу о том, что в отношении заявителя имело место нарушение статьи 3 Конвенции.

IV.   ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

108.  Заявитель далее утверждала, что Магомед Джабаев был задержан в нарушение гарантий статьи 5 Конвенции, которая в части, имеющей отношение к настоящему делу, гласит:

 “1.   Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

(c)  законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае. Когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

2.  Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3.  Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «с» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4.  Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5.   Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию”.

A.   Доводы сторон

109.  По мнению властей Российской Федерации, следствием не было получено доказательств, подтверждающих, что Магомед Джабаев был лишен свободы в нарушение гарантий, изложенных в статье 5 Конвенции.  

110.  Заявитель повторила доводы своей жалобы в этой части.

B.   Мнение Европейского Суда

1.   Приемлемость

111.  Европейский Суд установил, что жалоба в этой части не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по иным основаниям и, следовательно, должна быть объявлена приемлемой.

2.   Существо вопроса

112.  Европейский Суд ранее отмечал фундаментальную важность гарантий, содержащихся в статье 5, обеспечивающих право граждан в демократическом обществе быть свободным от произвольного заключения под стражу. Он также утверждал, что секретное заключение под стражу является полным пренебрежением этих гарантий и составляет очень серьезное нарушение статьи 5 (см. Постановление Европейского суда от 27 февраля 2001 года по делу «Чичек против Турции» (Çiçek v. Turkey), no. 25704/94, § 164, и Постановление Европейского Суда по делу «Лулюева» (Luluyev), упомянутое выше, § 122).

113.  Европейский Суд установил, что Магомед Джабаев был задержан военнослужащими российской армии 10 марта 2000 года, и с тех пор его никто не видели. Его заключение под стражу не было признано, не было отражено в журналах учета задержанных и никаких официальных следов его последующего местонахождения и судьбы не существовало. В соответствии с прецедентным правом Европейского Суда, этот факт сам по себе должен рассматриваться как самое серьезное нарушение, поскольку он предоставляет виновным за лишение свободы лицам скрыть свою причастность к преступлению, замести следы и избежать ответственности за судьбу задержанного. Более того, отсутствие регистрации задержания, отмечающей такие данные, как дата, время, место задержания и имя арестованного, равно как и причины задержания, а также имя лица его проводившего, должно рассматриваться как несовместимое с самой целью статьи 5 Конвенции  (см. Постановление Европейского Суда по делу «Орхана» (Orhan), упомянутое выше, § 371).

114.  Европейский Суд далее полагает, что компетентные органы должны были быть обеспокоены необходимостью тщательного и своевременного расследования по жалобе заявителя о том, что ее муж был увезен при обстоятельствах, представлявших угрозу для жизни, и заключен под стражу. Однако выводы Европейского Суда в отношении статьи 2 и, в частности, проведение расследования, не оставляют никаких сомнений в том, что компетентные органы не смогли принять своевременные и эффективные меры, чтобы обезопасить его от риска исчезновения.  

115.  Ввиду вышеизложенного, Европейский Суд установил, что Магомед Джабаев содержался в заключении, которое не было признано, без соблюдения каких-либо гарантий, предусмотренных статьей 5. Это образует особо тяжкое нарушение права на свободу и личную неприкосновенность, содержащегося в статье 5 Конвенции.

V.   ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

116.  Заявитель пожаловалась, что она была лишена эффективных средств правовой защиты в отношении вышеупомянутых нарушений, вопреки требованиям статьи 13 Конвенции, которая гласит:

“Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве”.

A.   Доводы сторон

117.  Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель имела в своем распоряжении эффективные средства правовой защиты, предусмотренные статьей 13, и что компетентные органы не препятствовали ей воспользоваться ими.

118.  Заявитель повторила доводы жалобы в этой части.

B.   Мнение Европейского Суда

1.   Приемлемость

119.  Европейский Суд отмечает, что жалоба в этой части не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.

2.   Существо вопроса

120.  Европейский Суд напоминает, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на национальном уровне средства правовой защиты, призванного усилить суть прав и свобод Конвенции, в какой бы форме они не были предусмотрены национальным законодательством. В соответствии с принятым прецедентным правом Европейского Суда, действие статьи 13 Конвенции предусматривает наличие средства правовой защиты на национальном уровне, позволяющее компетентному национальному органу, как рассматривать по существу жалобу на нарушение Конвенции, так и предоставлять благоприятный исход дела, хотя Договаривающимся государствам предоставлена некоторая  степень свободы в том, как они будут выполнять свои обязательства по этому положению. Однако такое средство правовой защиты предусмотрено в отношении тех жалоб, которые могут расцениваться как «спорные» в терминах Конвенции (см., среди многих прочих источников, Постановление Европейского Суда от 25 июня 1997 года по делу «Хэлфорд против Соединенного Королевства» (Halford v. the United Kingdom), § 64, Reports 1997‑III).

121.  Что касается жалобы на отсутствие эффективных средств правовой защиты  в отношении жалобы заявителя по статье 2, Европейский Суд подчеркивает, что придавая основополагающую важность праву на защиту жизни, статья 13 предусматривает, в дополнение к выплате компенсации там, где это необходимо, тщательное и эффективное расследование, способное выявить и наказать лиц, виновных в лишении жизни и в применении обращения, противоречащего статье 3, включая эффективный доступ подателя жалобы к производству расследования, ведущего к установлению и наказанию виновных лиц (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ангелова против Болгарии» (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, §§ 161-162, ECHR 2002-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Сюхейла Айдын против Турции» (Süheyla Aydın v. Turkey), от 24 мая 2005 года, жалоба № 25660/94, § 208). Европейский Суд далее напоминает, что требования статьи 13 шире, чем обязательство Договаривающегося государства по статье 2 при проведении эффективного расследования  (см. Постановление Европейского Суда от 24 февраля 2005 года по делу «Хашиев и Акаева против России» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы № 57942/00 и 57945/00, § 183).

122.  В связи с выводами Европейского Суда по статье 2, жалоба в этой части  является «спорной» для целей статьи 13  (см. Постановление Европейского суда по делу «Бойл и Райс против Соединенного Королевства» (Boyle and Rice v. the United Kingdom), от 27 апреля 1988 года, Series A, no. 131, § 52). Соответственно, заявитель должен был иметь доступ к эффективным и действенным средствам правовой защиты, способным как привести к установлению и наказанию виновных лиц, так и к получению компенсации для целей статьи 13.  

123.  Отсюда следует, что в обстоятельствах, как по настоящему делу, когда уголовное расследование по факту исчезновения оказалось неэффективным, а эффективность любого другого средства правовой защиты, включая  средства гражданско-правового характера, предложенные властями Российской Федерации, оказалась подорванной, государство не смогло выполнить своего обязательства по статье 13 Конвенции.  

124.  Следовательно, имело место нарушение статьи 13 применительно к статье 2 Конвенции.

125.   Что касается нарушения статьи 3 Конвенции, обнаруженного в связи с душевными страданиями, ставшими результатом исчезновения ее мужа, ее неспособности выяснить, что с ним произошло и способа, каким компетентные органы рассмотрели ее жалобы, то Европейский Суд отмечает, что он уже обнаружил нарушение статьи 13 применительно к статье 2 Конвенции в связи с поведением компетентных органов, которое привело к страданиям, пережитым заявителем. Европейский Суд полагает, что в данных обстоятельствах, самостоятельного вопроса в отношении статьи 13 применительно к статье 3 Конвенции не возникло.

126.  В отношении ссылки заявителя на статью 5 Конвенции, Европейский Суд напоминает, что в соответствии с его прецедентным правом, особые гарантии, предусмотренные пунктами 4 и 5 статьи 5 являются lex specialis  по отношению к статье 13 и охватываются выводами Европейского Суда о нарушении статьи 5 Конвенции в результате секретного задержания. Таким образом, Европейский Суд полагает, что самостоятельного вопроса о нарушении статьи 13 применительно к статье 5 Конвенции в обстоятельствах данного дела, не возникло.

VI.   ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

127.  Заявитель утверждала, что обстоятельства данного дела привели к нарушению статей 6, 9, 10 и 12 Конвенции, статей 1 и 2 Протокола № 1 и статьи 2 Протокола № 4 – в отношении ее мужа, статьи 12 Конвенции, статьи 1 Протокола № 1 и статьи 2 Протокола № 4 – в отношении нее, а также статей 1 и 2 Протокола № 1 и статьи 2 Протокола № 4 – в отношении ее детей.

128.  Европейский Суд рассмотрел эти жалобы и полагает, что в свете имеющихся в его распоряжении материалов, и поскольку данные вопросы относятся к его компетенции, они не обнаруживают нарушений прав и свобод, изложенных в Конвенции или в Протоколах к ней, кроме тех, что уже были выявлены. Соответственно, жалоба в этой части должна быть отклонена, в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

VII.   ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

129.  Статья 41 Конвенции гласит:

“Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне”.

A.   Материальный вред

130.  Заявитель утверждала, что она потерпела материальный вред, в результате потери заработков своего мужа, после его задержания и последующего исчезновения. Она запросила 84 000 евро по этому основанию.

131.  Она пояснила, что Магомед Джабаев был предпринимателем и зарабатывал 1 000 евро в месяц. Он был единственным кормильцем в семье, поскольку заявитель была домохозяйкой и занималась воспитанием детей. После исчезновения своего мужа она осталась с тремя детьми и без финансовой поддержки. Заявитель не представила каких-либо документов в подтверждение заработков своего мужа.

132.  Власти Российской Федерации настаивали на том, что поскольку не было установлено, что ее муж погиб, заявителю не следовало присуждать компенсацию за материальный вред. Кроме того, заявитель не смогла представить не только документы, подтверждающие заработок ее мужа, но даже его регистрацию в качестве предпринимателя.

133.  Европейский суд напоминает, что должна существовать ясная причинная связь между требованием заявителя о возмещении вреда и выявленным нарушением Конвенции. Более того, в соответствии с правилом 60 Регламента Суда, любое требование о справедливой компенсации должно быть подробно описано и подано в письменной форме вместе с подтверждающими документами или квитанциями, «без чего Палата может отказать в требовании полностью или частично». 

134.  Европейский Суд установил, что по настоящему делу действительно существует причинная связь между нарушением статьи 2 в отношении мужа заявителя и потерей заявителем финансовой поддержки, которую он мог бы ей оказать. Хотя заявитель не приложила каких-либо документов, подтверждающих предполагаемый заработок ее мужа, Европейский Суд находит разумным предположить, что ее муж, в конечном счете, имел какой-то заработок, и она могла на него рассчитывать. С учетом доводов заявителя, Европейский Суд присуждает ей 5 000 евро в возмещение материального вреда, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму.  

B.   Моральный вред

135.  Заявитель запросила следующие суммы в возмещение морального вреда: 100 000 евро – в связи с нарушением статьи 2 Конвенции в отношении ее мужа; 25 000 евро – в связи с испытанными ей страданиями, вызванными потерей мужа, равнодушием государственных органов и невозможностью получить информацию о его судьбе; и 25 000 евро – за нарушение статьи 5 Конвенции в отношении ее мужа.

136.  Власти Российской Федерации посчитали эти требования чрезмерно завышенными.

137.  Европейский Суд обнаружил нарушения статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с секретным задержанием и исчезновением мужа заявителя. Сам заявитель был признан жертвой нарушения статьи 3 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд приемлет довод о том, что она понесла моральный вред, который не может быть компенсирован простым указанием на выявленные нарушения. Европейский суд присуждает заявителю 35 000 евро, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму.

B.   Судебные расходы и издержки

138.  Заявитель не просила компенсировать ей судебные расходы и издержки. Соответственно, Европейский Суд ничего не присуждает ей по этому основанию.

C.   Процентная ставка при несвоевременности платежей

139.  Европейский Суд счел, что годовая процентная ставка при несвоевременности платежей должна рассчитываться на основе предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка, плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.  решил приобщить к делу возражение властей Российской Федерации о том, что заявитель не исчерпала внутригосударственные средства правовой защиты и отклонил его;

 

2.  объявил жалобу по статьям 2, 3, 5 и 13 – приемлемой, а жалобу в остальной части – неприемлемой;

 

3.  постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Магомеда Джабаева;

 

4.  постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении не способности провести эффективное расследование обстоятельств, при которых исчез Магомед Джабаев;

 

5.  постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении перенесенных заявителем душевных страданий;

 

6.  постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Магомеда Джабаева;

 

7.  постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции применительно к статье 2 Конвенции;

 

8.  постановил, что самостоятельных вопросов по статье 13 Конвенции применительно к предполагаемым нарушениям статей 3 и 5 не возникло;

 

9.  постановил,

(a)   что в течение трех месяцев, начиная с даты, когда настоящее Постановление, в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, станет окончательным, государство-ответчик обязано выплатить заявителю следующие суммы:

(i)  5 000 (пять тысяч) евро, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму, переведенные в российский рубли по курсу на день фактической выплаты – в возмещение материального вреда;

(ii)  35 000 (тридцать пять тысяч) евро, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму, переведенные в российские рубли по курсу на день фактической выплаты – в возмещение морального вреда;

(b)  что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до даты фактической выплаты на эти суммы подлежат начислению проценты в размере, равном предельной годовой ставке по займам Европейского центрального банка, плюс три процента; 

 

10.  отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление в письменном виде отправлено 2 апреля 2009 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сёрен Нильсен,                                                                Христос Розакис,  
Секретарь Секции Суда                                                Председатель Палаты

 

опубликовано 24.03.2010 12:09 (МСК)

Режим работы Центрального районного суда г. Волгограда

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

выходные - 

суббота, воскресенье.

 

Прием исковых заявлений

в приемной граждан 

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 107)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Прием документов

(ул. 13-я Гвардейская, 12А, 

каб. 113)

понедельник-четверг

9:00-18:00

пятница 9:00-16:45

перерыв на обед 

13:00-13:45

предпраздничные дни-

9:00-17:00

 

Выдача документов из архива: 

(13-я Гвардейская, 12А, каб. 108)

(ул. Коммунистическая, 46, каб. 109)

понедельник, вторник, среда

9:00-18:00